16+
Аналитика
22.01.2020
В целом прошедший год в Нижегородской области был не особо примечательным. Может, и к лучшему.
26.12.2019
Градозащитному движению не хватает сил на спасение здания гостиницы «Россия».
21.01.2020
НРО «Справедливой России» пришлось пересмотреть отношение к политическому процессу.
21.01.2020
Нижегородская область набирает вес и силу. Имеющийся потенциал может привести к серьезным положительным сдвигам.
20.01.2020
Губернатор Нижегородской области умеет решать противоречия, не доводя их до конфликтов.
20.01.2020
Нижегородская область в 2019 году удачно встраивалась в национальные проекты.
17.01.2020
Губернатор Никитин настроил слух региональных чиновников на голос народа.
17.01.2020
От расчистки рынка для «Нижегородпассажиравтотранса» страдают горожане.
16.01.2020
Некоторые тезисы послания президента вызвали растерянность у представителей истеблишмента.
16.01.2020
Почему соглашение с «Мегафоном» подписано, а никаких деталей нет? Это настораживает. Побоялись о них упомянуть?  
16.01.2020
2019 год в Нижегородской области с политической точки зрения был годом бессобытийным.
15.01.2020
В 2019 году Нижний Новгород столкнулся с проблемами в работе общественного транспорта, «Теплоэнерго» и «Водоканала».
26 Апреля 2006
221 просмотр

Административный кисель и проекты

Справедливая критика национальных проектов достигла высокой степени общедоступности и ясности (проект “Жилье” взвинтил цены на недвижимость, “Образование” и “Здравоохранение” слишком избирательными и несправедливыми критериями повышения зарплат создали непродуктивные конфликты в отраслях), так что сейчас кажется актуальным и полезным увидеть возникшую новую ситуацию саму по себе, а не только в связи с вопросом о том, как далеки “проектировщики” от жизни. Ведь каждая новая ситуация может быть рассмотрена и как ресурс – все равно на нулевую точку уже не вернуться.

Поводом для такого подхода является то, что система все-таки как-то реагирует на проблемы в связи с “реализацией нацпроектов” – завязывается коммуникация, не всегда бессмысленная. По крайней мере, в части квартирного вопроса (самой разработанной программы, начатой еще “группой Игоря Шувалова”) в последнее время имеется ряд реплик, свидетельствующий о наличии другой стороны диалога.

Так, комментировалось странное на первый взгляд заявление лидера “Единой России” Бориса Грызлова о том, что следует разрешить переоформление земель сельскохозяйственного назначения под строительство загородных микрорайонов. Более осторожно, но в этом же духе высказался глава Росстроя Сергей Кругликов в интервью “Российской газете”. Относиться к этой идее можно по-разному, да и в реализации в зависимости от способа исполнения может быть все, что угодно. Интересно, однако, то, что в заявлениях чиновников последнего времени прослеживается рифма с многочисленными заявлениями бизнеса, в том числе регионального, на тот же счет.

Дело в том, что в проекте “Доступное жилье” пока очень быстро развивается ипотека: текущий объем  – $1 млрд в Москве и $2,7 млрд по России – может быть в ближайшие годы увеличен в разы, и здесь есть естественные интересы частного сектора. Но пока это в социальном смысле не очень эффективно, поскольку реальные объемы строительства невелики, а жилье дорожает стремительно.

Аналитически было заранее ясно, что ключевой проблемой в части роста строительства будет позиция местных властей, для которых строительный комплекс – это главный ресурс власти и управления, а земли, тем более оснащенные инфраструктурой, они так просто не отдадут. Так, Сергей Кругликов рассказал: “Ведь смешно было, когда эта норма Земельного кодекса (речь идет о продаже участков под строительство на открытых конкурсах – “Полит.ру”) вступала с 1 октября прошлого года в силу, а буквально накануне муниципалитеты распределяли максимальное количество участков”.

Интересно выяснить, что новые тезисы чиновников имеют происхождение из бизнес-среды. Так, в предложениях “Деловой России” по жилью был пункт о возможной управленческой схеме подготовки новых участков под строительство за пределами городской черты. Кроме того, понятно, что технологии массового строительства у нас традиционно многоэтажные и блочные. За время господства этого подхода могли появиться более дешевые и удобные в плане человеческой жизни, но вопрос об их использовании ставится редко.

Александр Абалаков в “Полит.ру” в рамках очень интересной новосибирской дискуссии о необходимой “градостроительной революции” утверждал, что “принципиальным открытием для России является утверждение, что загородные дома-коттеджи могут быть весьма дешевыми в строительстве и эксплуатации” – до $300 за метр при условии массового строительства.

Артур Никитин, глава региональной ассоциации уральских строительных фирм, также считает, что малоэтажное жилье может быть не дороже, а дешевое строительство легче осуществлять на районных землях. “В районах согласования идут 2-3 месяца, и уровень коррупции намного меньше, в мегаполисах же коррупционная составляющая может достигать 40-50%: при рентабельной цене в 12-14 тысяч за квадратный метр сегодня стоимость квадрата в Челябинске перешагнула за 30 тысяч рублей”, – рассказал он “Полит.ру”. Сейчас уже и Дмитрий Медведев говорит о том же.

В любом случае, как и сказано в документе “Деловой России”, ответственные за новую жилищную программу до сих пор совершенно не обладают информацией о технологических возможностях в части дешевого современного жилья, как не обладают и соображениями, какой тип городского развития перспективен в части массового жилья.

Понятно, что при темпах строительства в Москве и Подмосковье земля будет освоена и так – даже при постоянном росте цен, но для большинства регионов возможность получить более человеческий способ расселения при доступных по деньгам схемах и без блочной тесноты еще есть.

Существенный вывод из этой истории состоит в том, что шанс на что-то разумное появляется, когда государственный управленец начинает видеть другого, кого-то за пределами административной системы, обладающего своими интересами, с кем можно открыто договариваться. Бизнес является самым очевидным другим, а каждый шаг отделения административной системы от бизнеса чрезвычайно продуктивен. Понятно, что в области строительства способ создания легальных отношений на месте административного сращивания номенклатуры и строительного сектора экономики лежит в плоскости вопроса о земле и инфраструктуре под строительство, а также в настоящих конкурсах.

Похожий ход Дмитрий Медведев пытается сделать в вопросе о профессиональном образовании. Но здесь сложнее – попытка запрячь бизнес под государственные задачи через административное “уговаривание” или “благотворительность” – бесперспективна, а точка, где компании увидят свой интерес в “приватизации” профессионального образования, пока непонятна в конкретике. То есть понятно, что ее можно создать, – бизнес как-то обучает своих сотрудников, но способ массового употребления в этом качестве ПТУ и вузов второго плана пока неясен.

Собственно в момент объявления национальных проектов была надежда на то, что дело не будет ограничено отдельными выплатами отдельным категориям граждан, а возникнет ситуация, когда можно будет под государственный шумок обсудить настоящие задачи в ключевых сферах.

Мы давно говорили, что в сложных реформистских задачах не пройти через инструменты правительства – там, в административных согласованиях, всегда теряется цель. Должен быть кто-то с политической позицией, способный удерживать цели, а не просто играть в административное распределение ресурсов. Следует сказать, что Дмитрий Медведев построил под себя вполне отдельную “вертикаль”. Но проблема как раз в том, что это тоже административная вещь, а значит, изначально бесцельная, исполнительская.

Более того, понятен тип это вертикали – это недоделанный Госплан, а именно система планового распределения по достаточно общим параметрам. Отсюда – повышение зарплат врачам общей практики и доплаты за классное руководство в школе. Более сложные модели управления этот новый Госплан пока не умеет реализовывать. Хорошо уже то, что не возникла сразу ситуация, как после монетизации, когда государство вынуждено было распечатать в разы больше денег, чем планировалось: обиженные категории работников медицины и образования не вышли на улицу. Но чтобы сгладить диспропорции и несправедливости, новые деньги все равно придется вводить.

И это точка, где можно еще раз подумать. Дело в том, что здравые управленческие схемы могут возникнуть, только если будет создан продуктивный управленческий конфликт, для чего всегда нужен другой. Так, в бюджете школ понятно, что уже как-то участвуют и родители, и местные власти, и центральные. Наверное, следовало бы легализовать возможность родительских комитетов не только платить за шторы и подарки, но и просто-таки доплачивать учителям. Возможно, оказалось бы, что это эффективно, и часть решений по дополнительному государственному финансированию можно было бы отдать на уровень совместного решения школы и родителей. Хорошо было бы еще отделить позицию муниципалитетов от позиции государственного распределителя, тогда возникло бы три разных позиции: муниципалитет, родительский комитет (и/или частные попечители) и федеральное правительство, на балансе интересов которых можно было бы построить гибкое управление.

В управлении медицинскими учреждениями совершенно отсутствует управленец (или схема управления, конкуренции) для эффективного распределения средств между учреждениями и врачами, в вопросе об открытии и закрытии учреждений. Номинально здесь – страховые компании, фактически – местные власти, лишенные стимулов к управлению. Неясно, почему здесь не может быть создано место для частного управленческого бизнеса, работающего за плату по критериям эффективности на единицу расходов. Естественно, тогда нужно выставлять противовесы из муниципалитетов и других форм самоуправления (например, вокруг больничных касс). Аналогично какие-то новые схемы управления и политического контроля должны быть в милиции, где по критерию “раскрываемости” происходит простое очковтирательство, надоевшее, как показывает исследование центра “Демос”, и самим милиционерам.

Конечно, властям страшно выпускать из-под непосредственного контроля хоть какие-то рычаги – вдруг все развалится. Но на это есть старый психологический анекдот. Одна бабушка очень беспокоилась насчет здоровья своих внуков, это было для нее самым главным в жизни. Она жила в другом городе, но каждый день, а иногда и много раз на дню, звонила и выясняла, ставили ли градусник, надели ли шарф, пили ли витамины. Естественно, очень быстро ей стали всегда отвечать, что все в порядке. Так она лишилась доступа к самой главной для себя информации – не верила, боялась, переспрашивала, но никогда не знала правды.

В любом случае национальные проекты хороши уже тем, что можно анализировать, как реагируют разные системы на грубое воздействие, а этот анализ может дать какие-то реалистичные схемы возможного управления поверх “койко-мест”, “раскрываемости преступлений”, “доплат за классное руководство” и других жестких критериев. Проблема, конечно, в том, что изнутри административной системы другой интерес не виден и очень хочется поделить деньги самому, даже если для этого нет никакой возможности.

Но на то Дмитрий Медведев и собирается, наверное, становиться политиком, а не просто администратором недоделанного Госплана. А нам, думаю, следует приветствовать каждый шаг отделения бизнеса и кусков управления от административного киселя, когда внутри важных задач возникают сдержки и противовесы, продуктивные управленческие конфликты, другой – самостоятельные бизнес, гражданин, самоуправление, “ветви власти”.

Оригинал этого материала опубликован на сайте «Полит.Ру».

По теме
15.01.2020
Назначение Инны Ванькиной директором ТЮЗа не повлияет на ее политические перспективы.
14.01.2020
Самыми яркими страницами политической жизни Нижегородской области стали два судебных процесса.
14.01.2020
В прошлом году мы купались в деньгах, но рискуем вновь вернуться к хлебу без соли.
13.01.2020
На повестке дня стоит вопрос повышения эффективности управления Нижним Новгородом.
Подборка