16+
Аналитика
14.05.2021
Нижегородская область неслучайно оказалась в числе получателей инфраструктурных кредитов.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
13.05.2021
Отработавший целый год на посту мэра Юрий Шалабаев делает акцент на хозяйственную жизнь города.
30.04.2021
Поездка Никитина по Уралу открывает новые возможности для нижегородской промышленности.
28.04.2021
А чтобы развивать наземный электротранспорт, Нижний должен распоряжаться большей долей заработанных средств.
27.04.2021
Не только в славном прошлом побед, но и в кровавых страницах, написанных Сталиным.
23.04.2021
Эти акции организуются лишь с целью создавать видимость массовой поддержки Навального населением.
22.04.2021
Численность вчерашних митингов – показатель истинного рейтинга Навального.
22.04.2021
На призыв поддержать Навального вышли только сторонники его как лидера.
21.04.2021
Заявление президента показывает, что политическое решение по развитию метро в Нижнем Новгороде уже принято.
20.04.2021
Нацеленность определенных сил на уничтожение российского государства становятся все более очевидными.
19.04.2021
Но не станет ли вход на территорию кремля после ремонта платным для горожан? Ответа пока нет.
30 Ноября 2009 года
240 просмотров

Беда России – отсутствие субъекта развития

От редакции «РЖ». Александр Неклесса – заместитель генерального директора
института экономических стратегий (ИНЭС), заведующий Лабораторией
геоэкономического анализа и проблем социального развития ИАФРАН, член
экспертного совета по проблемам инновационной политики и развития человеческого
потенциала при Совете Федерации ФС.

* * *

РЖ: Уважаемый Александр Иванович, как Вы считаете, какая именно
модернизация необходима современной России?

Александр Неклесса: Россия-РФ – не вполне обычное государство. Имея
за плечами долгую историю, обладая многовековой культурой, она в то же время
представляет собой новое государство с изменившимися ориентирами,
геостратегическим мирополаганием, геополитическим контуром и геоэкономической
картографией. Страна остро нуждается в осознании своей идентичности, в
смысловой сборке, в концепции развития. Кстати, Вы обратили внимание на
постепенно произошедшую замену ярлыка «инновации» лозунгом «модернизации»? Мне
думается, это характерный семантический сдвиг.

Если инновации обозначают взаимодействие с передним краем высоких технологий
(причем далеко не только в технической сфере), то «модернизация» – проще. К
примеру, прокладка современных дорог, распространение достаточно простых для
цивилизации XXI века жизненных стандартов: электрификации, газификации,
канализации, – все это тоже «модернизация», которая возможно, даже более
актуальна для многих жителей России, нежели высокие технологии.
Страна и
население нуждаются сегодня в массовой реабилитации. К примеру, району, в
котором лишь пара автомобилей «Скорой помощи» подчас требуется не столько
высокотехнологичное медицинское оборудование, сколько те же автомашины и
достаточное количество квалифицированного персонала.

РЖ: Как Вы думаете, с чем связано отсутствие внятного
модернизационного проекта?

А.Н.: Думаю, проблема России в неоархаизации как следствии
«постиндустриальной контрреволюции», выразившейся в засилье «простых решений»,
доминировании сырьевой экономики, уплощении социальной и политической жизни,
отношении к человеку, как к «нашей второй нефти». В мире же протекает прямо
противоположный процесс: стремительное усложнение жизни, распространение
высокотехнологичного инструментария и востребованность людей, способных
эффективно его использовать.

Вообще-то модернизация – историческое явление, связанное с вполне
определенным ареалом, эпохой современности и отражающее ее достижения, которые
не исчерпываются технической или экономической сферой.
Существует также
второй ее эшелон, определяемый как «догоняющая модернизация» – постколониальное
пространство, порою, впрочем, симулирующее данный процесс. Короче,
модернизация, тем более отраслевая – понятие из лексикона прошлого.

Россия, выдвигая лозунг модернизации, оказывается в последних вагонах
уходящего в новые (инновационные) пространства локомотива.

Можно, конечно, сказать, что все это историко-семантические изыски, но
тем-то и характерна концепция, что она определяет основания процесса, особую в
нем позицию и в соответствии с этим выстраивает траекторию движения. Иначе
получается «конгломерат идей», эклектика из открывающихся перед человечеством
горизонтов, разнообразных обликов новизны и в то же время – весьма насущных
«мелочей», от которых слишком часто хочется отмахнуться, но как раз сейчас – в
пору кризиса – это оказывается затруднительно.

Знаете, когда выстраивается та или иная стратегия, помимо констатации
текущей ситуации и образа взыскуемой цели приходится отвечать на ряд не слишком
простых вопросов, первый из которых – «как». Хотя по-человечески понятно, что
хочется, чтобы было хорошо, к тому же – во всем сразу, по возможности – всем. И
совсем не хочется, чтобы было больно и плохо. Увы, мы живем в несовершенном
мире, где идеальны лишь утопии. России сегодня необходимо внятное уразумение ее
идентичности, смысла национального существования, реалистичная пропись
социального горизонта, равно как и наметки долгосрочной исторической
перспективы.

РЖ: Не считаете ли Вы, что в настоящий момент в России отсутствует
реальный субъект модернизации, на который президент Дмитрий Медведев мог бы
опереться в осуществлении своего проекта преобразования страны?

А.Н.: Наверное, это основная беда России – отсутствие реального
субъекта развития. «Модернизационный» (будем уж так его называть) фермент
России скисает, страна архаизируется. Слишком часто наблюдаешь, как люди
сложной организации в России либо коррумпируются, либо маргинализуются,
занимаясь не своим делом, либо эмигрируют (не обязательно уезжая за границу),
либо – гаснут. А в основе, скажем так, «позитивной альтернативы» – стилистика
жизни нескольких мегаполисов и еще фальшпанель, транслируемая TV.

Упрощению экономического и инволюции социального статуса можно найти много
объяснений. На протяжении XX века в стране происходили последовательное
выпалывание современной социальной культуры, разрушение сложных схем жизни,
стерилизация начатков самоорганизации и пассионарных личностей. В итоге
образовался мир, лишенный искр гениальности, плохо совместимый с глобальной
революционной ситуацией. Когда же исчезла разделявшая Восток и Запад стена, в России
наиболее динамичной частью общества оказались люди, привыкшие действовать
«поверх барьеров»: сегменты прежнего правящего слоя, специфические организации,
цеховики, разного рода политтехнологи-консольери, полу- и просто криминальная
субкультура. В конце концов, мы получили собственный элитный коктейль из
представителей спецслужб, их разветвленной агентуры и в той или иной степени
криминализированной среды. При всем различии этих людей есть у них общее
свойство – они «люди тени», воспитанные в духе морального релятивизма,
короткого (оперативно-тактического) горизонта планирования и психологии
подполья.

То же относится к социальной системе, где происходит коррозия нормы,
сворачивается современная (модернизированная) инфраструктура, достаточно
вспомнить тот же Северный Кавказ. Да, было прискорбно наблюдать распад
технической инфраструктуры, но гораздо страшнее – разложение инфраструктуры
социальной. Впрочем, они – близнецы: вспомните знаменитое российское «дураки
и дороги». Кстати, недавно я услышал, вроде бы за последнее время количество
дорог в стране… сократилось: я понимаю, что оно может не увеличиваться, но
каким образом может уменьшаться? Оказывается, «качество имеет значение». Это
отражается и в статистике ДТП, которая все более впечатляет. Что же касается
«дурака»… пожалуй, по актуальности данную проблему перекрыл сегодня –
«милиционер». Говорят, достаточно в поисковой системе набрать это слово и
вырисовывается впечатляющий образ российского «человека с оружием»: думаю,
выдаваемая индульгенция на нарушение юридических процедур и прав личности,
оказывается обоюдоострым оружием, фундаментально меняющим психологию
«правоохранительных органов».

И, по-видимому, серьезная проблема – снижающаяся мобильность населения,
имеющая в основе чудовищно низкие зарплаты и пенсии, не позволяющие слишком
многим менять место жительства, в том числе из-за расходов на аренду жилья. В
России, к слову сказать, странный прожиточный минимум – он составлен для…
домовладельцев: учитываются расходы на коммунальные услуги, а арендаторы,
фактически, исключены из социального счета. Думаю, проблема встанет в полный
рост, когда понадобится переселять сотни тысяч жителей умирающих моногородов.

Россия, таким образом, фактически, расслаивается на все менее совпадающие
пространства и ареалы, живущие собственной жизнью, озабоченные своими бедами и
ставящие перед собой различные цели
. К тому же, речь идет не только о
промышленных, финансовых неурядицах или достижениях: стремительно возрастает
роль нематериальных активов: политического, социального, культурного статуса
населения, его концептуального богатства, интеллектуальной и моральной
гегемонии, символического капитала. В общем, всего того, что, образуя
целостную, синергийную среду обитания российского человека, сдерживает конец
истории «в одной отдельно взятой стране», поддерживая настоящее и рождая
будущее.

Беседовал Константин Аршин

Оригинал этого
материала опубликован в Русском журнале.

По теме
19.04.2021
А те, кто свою выгоду ставит выше интересов государства.
16.04.2021
Было бы странно, если бы в год 800-летия Нижнего Новгорода он старался быть незаметным.
15.04.2021
Будет ли иметь продолжение попытка создания космодрома в Нижегородской области?
14.04.2021
НОЦ – инструмент реализации научного потенциала нижегородских вузов.