16+
Аналитика
28.07.2020
Причина недовольства нижегородцев благоустройством города – в профнепригодности чиновников.
06.08.2020
Недееспособность власти, которую мы видим в Нижнем Новгороде, – предвестник серьезных политических потрясений.
21.07.2020
Совершенствование дорожной сети предполагает временные неудобства.
21.07.2020
Крупные проекты приходится осуществлять в живом теле города, но нельзя забывать и о комфорте жителей.
21.07.2020
К процессу обновления дорожной инфраструктуры Нижнего Новгорода я отношусь с пониманием.
16.07.2020
Правительство Нижегородской области заинтересовано в эффективности и прозрачности закупочных процедур.
15.07.2020
«Нижегородский водоканал» пытался подогнать условия конкурса под заранее определенного подрядчика.
15.07.2020
Гордума должна проверить аффилированность их руководителей с победителями торгов.
10.07.2020
Работа с рейтингами в Нижегородской области поставлена на эффективную основу.
08.07.2020
Мэрия Нижнего Новгорода демонстрирует отсутствие эффективной системы управления.
07.07.2020
Нижегородцам не пришлось рисковать здоровьем, чтобы выразить свое мнение относительно поправок к Конституции.
07.07.2020
Дистанционный формат пришелся по душе нижегородцам, а подготовка голосования в регионе была эффективной.
6 Февраля 2015 года
150 просмотров

Бизнес и власть

Компании, эксплуатирующие
природные ресурсы, могут получать сверхприбыли в виде своеобразной экономической
ренты, а потому важно быть уверенными в том, что общество получает значительную
пропорцию от этих сверхдоходов.
Министерство финансов Норвегии, октябрь 2014 г.

В
знаменитом предновогоднем послании Федеральному собранию в роскошных
кремлёвских стенах г-н Путин провозгласил, что бизнес должно избавить от
навязчивого контроля и надзора. А малому бизнесу посулили даже трёхлетние
«надзорные каникулы» и двухлетние — налоговые. Что ж, тогда это прозвучало
действительно обнадёживающе. Однако, как гласит народная молва, обещать ещё не
значит жениться. Ниже я постараюсь проанализировать проблемы (точнее, часть
проблем, поскольку все аспекты в рамках статьи охватить просто не возможно),
стоящие перед малым и средним бизнесом в наступившем 2015 году в свете довольно
бурной законодательной активности года ушедшего, акцентируя внимание как раз на
том самом «навязчивом» государевом контроле и всё новых успехах налогового
администрирования, достигаемых во имя святой задачи пополнения бюджета любыми
доступными способами.

Итак, на
словах, в красивых декларациях, ситуация в сфере деловой активности предстаёт
довольно радужно, в стиле «всё хорошо, прекрасная маркиза». И действительно, в
ушедшем году мы даже видели показательные стремления поднять уровень РФ во
всевозможных рейтингах а-ля «doing business»: шутка ли, Россия скакнула аж на
целых тридцать позиций вверх, поднявшись в рейтинге на 62-е место, обогнав
Молдову и Албанию. Что конечно, отнюдь не повод для иронии (на фоне
традиционного-то болтания в хвосте рейтинговой шкалы) и заслуживает если не
безоговорочного одобрения, то хотя бы осторожной положительной оценки. Проблема
здесь несколько в ином: ведь если спуститься с высоты теоретических оценок
(носящих в некотором смысле «витринный» характер) в реальные «боевые условия»,
можно заметить, что «всё не так однозначно». Начать хотя бы с того, как
вынужден рождаться бизнес в РФ и как на деле происходит процесс его
регистрации. Такое впечатление, что одной рукой барьеры устраняются, а другой —
тут же водружаются новые. Например, отмена нотариального заверения при личной
подаче документов (безусловный плюс) сопровождается обязательным нотариальным
удостоверением доверенностей на все регистрационные действия, что на деле
увеличивает время и затраты на регистрацию: ведь в очередях в налоговой, как
правило, стоят не сами учредители и директора, а доверенные лица. Эта
законодательная инициатива не разгружает бизнес, но здорово пополняет карманы
нотариусов. Далее, планируемое уменьшение сроков регистрации пока что на деле
выливается в несоблюдение даже действующего 5-ти дневного срока, а введение
онлайн-регистрации нимало не разгружает гигантские очереди. Особенно много
жалоб пришлось как раз на период с конца 2014 — начала 2015 г: регистрирующие
налоговые просто не успевают в положенный срок отрабатывать поток заявлений. Ну
и кроме того, на практике существует тысяча мелочей, которые ни в каких рейтингах
не учитываются, наподобие писем из Росстата, которые требуют банки для открытия
расчётного счёта (заметим, что без открытого счёта компания практически
парализована), но которые с опозданием (иногда двухнедельным и более)
появляются в электронном виде из-за несовершенства процедуры межведомственного
взаимодействия. Также банки, мягко говоря, недружелюбно смотрят на «массовые
адреса», которые в сущности представляют собой нечто вроде секретариата на
аутсорсинге. Такая модель абсолютно легальна в европейских странах, однако у
нас сложилась устойчивая практика: на компанию, пользующуюся «массовым
адресом», принято — спасибо рвению ЦБ — априори смотреть как на «однодневку», и
такой компании зачастую отказывают в открытии и обслуживании банковского счёта.

Иными
словами, покамест регистрация бизнеса занимает больше времени, нежели
декларируется, и препятствий на практике по-прежнему много. Хотя в целом, надо
признать, определённые подвижки здесь всё-таки есть (особенно в части внедрения
электронных сервисов и услуг), и будем надеяться, что ФНС не оставит намеченных
планов по дальнейшему ускорению обслуживания бизнеса и компьютеризации
процедур.

Обмолвимся
ещё об одном заметном и весьма «дружелюбном» для бизнеса нововведении —
принятых «президентских» поправках в УПК, наделяющих СКР полномочиями по
возбуждению уголовных дел по налоговым преступлениям, минуя материалы налоговых
органов. О планах введения этих поправок я уже писал
(http://www.apn.ru/publications/article30829.htm), теперь же они официально
вступили в силу. В сущности, мы получили возврат к статус-кво, бытовавшему до
декабря 2011 г., — т. е. до того самого момента, когда по инициативе г-на
Медведева (тогда ещё президента РФ) у силовиков право возбуждать дела по
налоговым преступлениям отобрали. Были надежды на реальный компромиссный
вариант, когда шаги СКР согласовывались бы с инспекциями ФНС (тем более, к
настоящему времени и так выстроилась практика привлечения к выездным налоговым
проверкам сотрудников полиции), однако на деле вышло, что СКР теперь имеет
право игнорировать мнение инспекций, ссылаясь на «наличие повода и
достаточность данных, указывающих на признаки преступления». Остаётся только
надеяться, что СКР не станет злоупотреблять этим правом по несколько
перефразированному принципу «был бы человек — признаки преступления найдутся»;
но надежды, по правде говоря, призрачны. Не для того ведь сии поправки
принимались, не правда ли? Скорее всего, бизнесу, увы, снова придётся привыкать
жить под дамокловым мечом разгрома и уголовного преследования, как бы нас не
уверяли в обратном. Тем более, учитывая, что изначальным поводом к возбуждению
уголовного дела может стать практически всё, что угодно: от прямого «интереса»
конкурентов и внутренних разборок в органах управления компании до заявления обиженного
сотрудника, недовольного размером своей «серой» зарплаты.

Если
обратиться к сфере излишнего контроля бизнеса со стороны различных надзорных
органов, то для начала было бы нелишним вспомнить, что в процессе контрольных
мероприятий нередко допускаются нарушения законных прав проверяемых компаний, а
потому здесь особенно важно иметь независимую судебную власть. И арбитражные
суды худо-бедно работали и служили гарантией от злоупотреблений (с обеих
сторон). Однако, по иронии, именно арбитражную систему решено было
реформировать, начав с упразднения ВАС. Пока что система ещё крутится по
инерции, и смотреть, как и в какую сторону изменяется судебная практика, а
также в целом оценивать результаты реформ рановато (тем более, они всё ещё
продолжаются). Картотека арбитражных дел (kad.arbitr.ru), слава Богу, пока ещё
функционирует. Исковые заявления, как и прежде, можно подавать электронно через
систему «Мой арбитр» безо всяких электронно-цифровых подписей. В этом плане
негатива не просматривается, что откровенно радует.

Но
тревожные звоночки уже раздаются. Например, по инициативе ВС (т.е. нового
«суперсуда») в третьем квартале ушедшего года был внесён законопроект,
затрагивающий поправки в АПК, которыми с целью уменьшения нагрузки на судей
последним предлагается подготавливать для публикации только итоговую,
резолютивную часть решений. Сейчас судьи арбитражных судов изготавливают
развёрнутое мотивировочное решение, а, видимо, в недалёком будущем будут делать
это только по запросу заинтересованной стороны. Такая система уже отчасти
существует в судах общей юрисдикции, и теперь её (наряду, кстати, со столь же
неоднозначной инициативой введения в арбитражный процесс института судебного
приказа, частенько применяемого ныне мировыми судьями) хотят пересадить на
почву арбитража. Действительно, каждый, кто хотя бы раз побывал, например, в
здании арбитражного суда г. Москвы, может свидетельствовать, что арбитражные
суды загружены. Тем не менее, базовый принцип нарушать нельзя: судопроизводство
всё же должно быть открытым и транспарентным, а судебные акты —
мотивированными. Из «урезанного» решения попросту не возможно судить о цепочке
умозаключений и делать вывод об обоснованности судебных актов. Проследить
мотивировку важно, в конце концов, для всех, а не только для непосредственно
заинтересованных сторон: ведь бизнесу, инвесторам, потенциальным контрагентам,
тем, кто сталкивается с похожими обстоятельствами и проблемами в своей
деятельности важно «дать сигнал», что решения любого судьи арбитражного суда
выносятся мотивированные и лежат в открытом доступе. И каждый может сделать
самостоятельный вывод об обоснованности или, напротив, возможной предвзятости
того или иного решения.

В общем,
разгружать судей нужно (хотя, если подумать, раз уж государство может себе
позволить содержать большое количество, например, полицейских, то почему бы и
не увеличить количество судей…), но надо же думать в сторону выявления и
«реформирования» настоящих причин загруженности, работая, например, над
совершенством и прозрачностью законодательных норм, а также над
ответственностью чиновников за нарушения законных прав организаций при
проверках и контрольных мероприятиях, а не идти по пути «наименьшего
сопротивления» и бороться со следствиями, поступаясь правами участников
экономического оборота.

Наиболее,
пожалуй, печальными для бизнеса выглядят дела с налоговым администрированием.
Здесь наступательная работа Правительства, Минфина и ФНС идёт по всем фронтам,
и будет идти в течение 2015 года. Так, в начале осени бизнес-сообщество
буквально ошарашила новость о возможном повышении налоговых ставок в недалёком
будущем и введении налога с продаж. Того самого налога с продаж, в своё время
дважды отменённого и признанного не соответствующим Конституции. Хотя
впоследствии Минфин немного поостыл, а также было обещано, что эту идею решено
покамест отложить, — осадочек, что называется, остался. Однако и без этого
инструментов для всё более удобного выколачивания денег из малого и среднего
бизнеса в бюджеты всех уровней будет реализовано достаточно. Обмолвимся о двух
наиболее заметных.

Начнём с
того, что с июля 2015 г. бизнесменов Москвы, Санкт-Петербурга и Севастополя
(пока что только речь об этих городах) ожидает сюрприз: торговый сбор. Этот
сбор пополнил перечень местных налогов, и будет тарифицироваться и взиматься в
зависимости от метража торговых площадей и складов. Мягко говоря, это ещё одна
вряд ли своевременная (хотя, как в анекдоте, «фор хум хау» — ведь местные
власти получат удобный источник финансирования) мера, к тому же, способная
привести к удорожанию товаров, отпускаемых на рынках и со складов. Эти
дополнительные затраты коснутся и оптовиков (во всяком случае, те вряд ли
упустят повод поднять цены), а следовательно — по цепочке — аукнутся на
конечных потребителях. Таким образом, мы можем получить дополнительный фактор
разгона инфляции, и без того выбившейся изо всех прогнозов, — а ведь
наступивший год обещает быть не самым простым. Но куда более драматичную
картину мы увидим, когда взимание сбора распространится и на остальные регионы
страны.

И вот любопытный
момент: право контролировать правильность исчисления этого сбора отдано самим
местным властям, а уж как они этим правом будут пользоваться — их дело. А ведь
могут, например, и ежеквартальные рейды по складам устраивать. Но с другой
стороны, не стоит, конечно, забывать, что самостоятельные источники поступления
местного бюджета и соответствующие полномочия по контролю местным властям нужны
(власть без этого выглядит не вполне настоящей). Однако здесь заключается
очевидная опасность для бизнеса, заключающаяся, во-первых, в увеличении
количества проверяющих и контролирующих инстанций. Кроме того, это очевидное
возрастание трудоёмкости исчисления налогов и времязатрат на подготовку
соответствующих отчётов. Во-третьих, хотя уплаченные суммы торгового сбора
будут формально вычитаться из подлежащих уплате сумм налогов (НДФЛ, налог на
прибыль, налог по упрощённой системе налогообложения), тем самым вроде бы и не
увеличивая итоговые цифры налоговой нагрузки стабильно работающего предприятия,
но всё равно торговый сбор способен ощутимо ударить по малому бизнесу, 
просто потому, что по основной деятельности у предпринимателя ввиду разных
факторов (например, это может быть падение платёжеспособного спроса на фоне
ухудшающейся экономической ситуации) может и не вырисовываться та самая
уверенная прибыль. Ещё свежо в памяти, как практически двухкратное повышение
страховых взносов привело к массовому закрытию ИП с декабря 2012 года: ведь
тогда законодатель, не брезгуя любыми источниками наполнения пенсионного фонда,
«забыл», что для предпринимателей с малыми оборотами основная нагрузка — как
раз страховые взносы, а не налоги. Вот и сейчас, отдавая определение ставок
торгового сбора на откуп местным властям, нужно хорошо подумать как раз об этой
категории предпринимателей, чтобы не получилось так, что тем проще закрыться,
нежели в условиях отсутствия прибыли нести бремя выплат этих сумм.

И,
пожалуй, самый главный «налоговый» вопрос, что называется, хит сезона:
включение в налоговую декларацию по НДС с 1 квартала наступившего года целиком
данные налоговых регистров: книг покупок и книг продаж. Несмотря на победные
реляции ФНС, наконец-то вроде бы добившейся прозрачности операций по этому
налогу, перед малым и средним бизнесом в связи с этим встаёт ряд проблем.
Во-первых, это существенное (!) возрастание трудоёмкости подготовки налоговой
отчётности. Если не брать в качестве примера крупные компании, с высокими
показателями выручки и прибыли (те, несмотря на колоссальный объём отчётности,
могут позволить себе нанять дополнительные штатные единицы, занимающиеся
исключительно подготовкой к сдаче декларации по НДС), малому и среднему бизнесу
дополнительные времязатраты на составление отчётности могут обойтись весьма
накладно. Кроме того, нужно ещё учесть, что отчётность может потребовать
корректировок, налоговые органы могут затребовать развёрнутых пояснений и
т. д. — всё это отнимает у компании время и ресурсы. А лёгкой жизни никто
и не обещает: учитывая традиционный «особый» контроль налоговых органов за
исчислением и уплатой НДС, дёргать предпринимателей камеральными проверками
будут не просто часто, а очень часто. И поводом для усиленной проверки может
быть малейшее несоответствие данных в регистрах покупателя и поставщика,
т. е. в конечном итоге, данных счетов-фактур. Чётких ориентиров здесь нет,
но даже малый бизнес может выставлять счета-фактуры сотнями штук в квартал, а в
случае среднего и тем паче крупного бизнеса — речь идёт о тысячах, возможно
даже, десятках тысяч записей. И если данные хотя бы по одной записи у покупателя
и поставщика «зеркально» не сойдутся (по разным причинам), инспекции будут
выставлять требования с запросом пояснений. Не стоит беспокоиться насчёт того,
что инспектора просто не сумеют обработать такой колоссальный массив
информации: в их распоряжении специальное программное обеспечение вкупе с
огромными вычислительными мощностями, которые позволят всё сличать очень быстро
и в автоматическом режиме, о чём ФНС не устаёт хвастаться в своих
пресс-релизах. Поэтому есть вполне реальный риск того, что компании по
истечении 1-го квартала будущего года окажутся погребёнными под ворохом
бесконечных требований налоговых инспекций, вместо того чтобы работать и
приносить прибыль.

Разумеется,
не будем отрицать, что многие компании могли (например, работая с поставщиком —
заведомой «однодневкой», не ведущей вообще никаких регистров, документации и не
платящей ни копейки налогов) сильно злоупотреблять отсутствием оперативного
контроля налоговых регистров со стороны инспекций, заявляя к вычету суммы НДС,
предъявленные, например, «однодневкой», — показывая тем самым недостоверные
сведения с целью «оптимизации НДС». Иными словами, может даже показаться, что
напротив, надо бы радоваться повышению прозрачности операций и переходу
налогового администрирования в автоматический режим, исключающий «человеческий
фактор».

Но особо
радоваться весте с ФНС мы не станем. Ведь, во-первых, надо понимать, что
текущая ситуация с НДС отражает своего рода «баланс интересов», исходя из
текущей налоговой нагрузки на компании, к которому привыкли как налоговые
инспекции, так и налогоплательщики. Например, у налоговых органов есть своего
рода «нормативы» — т. е. суммы «безопасных» налоговых вычетов по НДС, к
уровню которых они заставляют стремиться компании. И если у налоговиков
возникают подозрения, что размеры вычетов необоснованно завышены, они назначают
контрольные мероприятия и доначисляют нарушителям суммы налогов по итогам
камеральных и выездных налоговых проверок. А по особо наглым нарушителям
материалы налоговых проверок передаются правоохранителям. Такой принцип хорош
хотя бы тем, что хотя бы в какой-то степени сохраняется презумпция
невиновности, тогда как тотальный контроль за каждой операцией подразумевает,
что компания — заведомый нарушитель. Кроме того, налоговики сейчас используют весьма
действенный (в плане экономии ресурсов, выделяемых под проверки)
дифференцированный подход в отношении различных категорий налогоплательщиков:
чем крупнее компания и чем большую выручку она показывает, тем больше внимания
налоговиков она привлекает. А крупнейшими налогоплательщиками вообще занимаются
специализированные инспекции, которые чуть ли не в режиме онлайн контролируют
деятельность компании. Крупные компании если что-то и «оптимизируют», то через
куда более сложные и запутанные «схемы», внешне вполне легальные: например,
используя оффшорные «прокладки», которые ФНС со своими суперкомпьютерами
отследить пока что не в состоянии. Да и не стоит забывать, что крупные компании
трепетно подходят к выбору контрагента, потому что они диктуют условия — поэтому
для них весь вопрос станется в трудоёмкости заполнения декларации по новым
формам, который для них решаем практически безболезненно.

Таким
образом, можно предположить, что в большей степени нововведения с
администрированием НДС ударят в первую очередь как раз по малому и среднему
бизнесу. «Баланс интересов», о котором шла речь выше, будет нарушен (особенно в
период привыкания к новым реалиям), что приведёт к, возможно, резкому скачку
налоговой нагрузки на малые и средние предприятия уже в апреле месяце. Те
вынуждены будут пересматривать отношения со своими контрагентами и, возможно,
искать новых поставщиков и подрядчиков: ведь отныне непорядочность контрагента
выльется в неизбежные запросы налоговых органов и всплеск доначислений. Как
следствие — нас ожидает повышение цен на товары и услуги, реализуемые с НДС, —
и это ощутимо ударит по кошелькам потребителей. А как уже было сказано в абзаце
про торговый сбор, дополнительный фактор повышения цен крайне не желателен во
время разгула инфляции, вызванной макроэкономическими причинами, а также во
время ослабления курса рубля. Не говоря уже о том, что удар может показаться
настолько сильным, что начнут падать реальные зарплаты — ведь предприниматели
будут вынуждены изыскивать способы сокращения образовавшихся издержек, дело
вполне может дойти и до сокращений. А некоторым компаниям придётся вообще
закрываться.

С другой
стороны, а ведь можно было бы в качестве своего рода частичной компенсации за
увеличение налогового бремени добиться реального упрощения работы бизнесу, хотя
бы в плане уменьшения бумажной волокиты. Почему бы не посмотреть, куда компании
вынуждены сейчас сдавать львиную долю всей отчётности: помимо налоговых
инспекций, это ПФР, ФСС, Росстат, Росалкогольрегулирование (для тех, кто
производит или торгует алкогольной продукцией — тут даже индивидуальный
предприниматель, продающий пиво в ларьке, обязан регулярно отчитываться). Если
оставить последние две инстанции (всё-таки, это специфическая отчётность), то
нагрузка обязательной для всех отчётностью в два разных фонда выглядит явно
чрезмерной. Для бизнеса было бы удобно, если бы было принято решение слить два
этих фонда в один: хотя бы в плане того, чтобы администрирование всех
«социальных» и «пенсионных» взносов закрепить за одним из них. А ещё лучше —
отдать администрирование страховых взносов, скажем, в ведение одной лишь ФНС
(т. е., в сущности, вернуться к ЕСН). Справедливости ради, со стороны
Минфина озвучивались более радикальные предложения: например, переложить в
будущем обязанность по уплате взносов на плечи граждан, а не компаний, но это
задача явно не ближайшего времени, если она вообще когда-нибудь осуществится.
Повторюсь, всё это было бы крайне удобно для бизнеса, но это же создаст
очевидную головную боль для государства в организационном и финансовом плане,
особенно на первых порах. Здесь принцип облегчения администрирования для
государственных надзорных органов (а также работы судей, как мы убедились выше)
вступает в противоречие с удобством работы предпринимателей. И пока что мы
видим стойкое смещение равновесия не в пользу бизнеса.

Итак,
зададимся вопросом: зачем же эта игра в кошки-мышки с малым и средним бизнесом?
Никакой реальной поддержки от государства он не получил — разве что красивые
слова о том, как нам нужны предприниматели, создающие рабочие места. На деле
же, как мы видим, все рассмотренные выше факторы играют против них. Понятно,
что государству в условиях санкций и падающей цены на нефть нужно изыскивать
способы пополнения бюджета в крайне непростое время. Но с другой стороны, вопрос
собираемости налогов и пополнения бюджета страны — крупнейшего в Европе
экспортёра энергоресурсов можно же решать иным образом. Давайте посмотрим на
пример Норвегии. Эта страна, как и РФ, является крупнейшим экспортёром нефти и
газа. Хотя норвежским законодательным «Нефтяным актом» НДПИ не предусмотрен, но
зато прибыль компаний, деятельность которых связана с добычей нефти и газа,
облагается в Норвегии специальным налогом 51%, и это помимо обычного налога на
прибыль, который, к слову, составляет там 27% (у нас налог на прибыль — 20%).
Попробуем очень-очень грубо прикинуть, сколько налогов мы теоретически могли бы
получить с компаний, сидящих на природных ресурсах, если бы ввели норвежскую
систему налогообложения. Для наглядности, возьмём данные из публичной
отчётности ОАО «Газпром» за 2013 г. (по стандартам РСБУ).

Итак,
немного цифр: «национальное достояние» показало прибыль до налогообложения — 1
179 млрд. руб., налог на прибыль — 207 млрд. руб., НДПИ — 468 млрд. руб. Итого
налогов (без учёта НДС) —  675 млрд. руб. Теперь же попробуем применить
норвежскую систему, для начала соответствующим образом не забыв приплюсовать
сумму уплаченного НДПИ к прибыли до налогообложения, поскольку в норвежской
системе мы не имели бы права учитывать НДПИ (сумму специального налога) в
составе расходов по налогу на прибыль, как это принято у нас. Тогда прибыль до
налогообложения составила бы: 1 647 млрд. руб., налог на прибыль (27%) — 445
млрд. руб., специальный налог (51%) — 840 млрд. руб. Итого, в то время как
Газпром по нашей системе налогообложения показал совокупно 675 млрд. руб.
налогов к уплате, по норвежской системе ему пришлось бы платить уже 1 285 млрд.
руб. — согласитесь, внушительная, практически двукратная разница. А если не
Газпромом единым?

Так вот,
почему же нам не пойти норвежским путём, оставив в покое малый и средний бизнес
и плотней занявшись компаниями, сидящими на ресурсной ренте? Ведь, как мы
видим, норвежское правительство обдирает ресурсодобывающие компании, как липку,
и делает это вполне осознанно (см. эпиграф к данной статье). Если хотите, оно
расставляет правильные аксиологические акценты. Наверное, потому, что оно
знает, что такое общественные интересы, и понимает, что природные ресурсы — это
не собственность кучки частных лиц и отнюдь не источник сказочного обогащения
топ-менеджеров, а достояние общества и будущих поколений. Увы, в наших текущих
реалиях мечтать о норвежском «налоговом манёвре» — это не более, чем
прекраснодушный мысленный эксперимент. Хотя бы потому, что кратно увеличив
налоговую нагрузку на ресурсодобывающие компании, государство их, и без того
страдающих от «эффективного управления» и «эффективных управленцев», просто
обанкротит. А в соответствии с принципом «ношу везут на том, кто едет»,
выжимается именно малый и средний бизнес, который, не смотря ни на что,
действительно пока «едет». Остаётся лишь уповать на то, чтобы при взятых темпах
эта инерция не иссякла слишком уж быстро.

Оригинал материала опубликован на ленте АПН.

По теме
06.07.2020
Уровень явки и поддержки изменений Конституции в Нижегородской области связан с работой губернатора.
06.07.2020
Электронное голосование в Нижегородской области прошло на очень высоком уровне.
06.07.2020
Голосование показало, что не только молодежь в Нижегородской области знакома с азами компьютерной грамотности.
03.07.2020
Результаты голосования в регионе по поправкам к Конституции укрепляют позиции губернатора.