16+
Аналитика
17.02.2020
На одной чаше весов – сохранение нижегородской идентичности, на другой – чьи-то коммерческие интересы.
13.02.2020
Мэрия не объясняет нижегородцам, что происходит с парком «Швейцария» и что с ним будет.
17.02.2020
Компания противопоставляет собственные интересы стратегическим интересам Нижегородской области.
14.02.2020
Стоит ли проводить опрос, чтобы узнать, что нижегородцы хотят называть «Швейцарию» «Швейцарией»?
14.02.2020
Реальной ликвидацией шламонакопителя «Белое море» придется заниматься будущим поколениям.
13.02.2020
РЖД как монополист занимается исключительно удовлетворением собственных внутренних потребностей.
12.02.2020
Услышат ли мэр Панов и администрация Нижнего Новгорода пожелания горожан о сохранении парка «Швейцария»?
12.02.2020
Работы по рекультивации шламонакопителя «Белое море» полностью завершены, но проблем остается еще немало.
11.02.2020
Нижегородская ситуация с РЖД – пример несовпадения интересов федеральной структуры и интересов региона.
11.02.2020
Лучше или хуже станет Стрелка после появления ледовой арены, можно будет сказать лет через тридцать-сорок.
10.02.2020
Изменения Устава Нижнего Новгорода могут быть использованы для устранения нежелательных кандидатов.
07.02.2020
Нижегородцы как общество в целом не вовлечены в конфликт вокруг концепции благоустройства парка «Швейцария».
11 Апреля 2013
169 просмотров

Человек на пороге Вселенной

Как
Королев без молока остался

Открытие
Космоса началось для нас еще до Юрия Гагарина — с 1957 года, когда 4
октября запустили первый спутник Земли.

Когда
это случилось, была какая-то радостная неожиданность для всех нас. До
этого все жили как-то спокойно, не очень-то глядя в небо. И вдруг
случилось такое, что до Вселенной стало подать рукой. Она оказалась
рядом.

Мы
выходили каждый вечер и смотрели, как эта звездочка пролетала,
пересекала небосвод и мысленно слышали сигналы, которые подавал
спутник — эти знаменитые «бип-бип», которые звучали тогда
по радио.

Это
было какое-то неожиданное откровение.

Я
помню, как писатель Герман Нагаев рассказывал, что после этого
запуска его друг Сергей Павлович Королев, приехав с космодрома
Байконур в Москву, сел в Электричку, которая шла из Подмосковья в
столицу. И сел она на сиденье в электричке вместе с бабушками,
которые везли в Москву на продажу в бидонах молоко, картофель, лук,
морковь.

Генеральный
конструктор Королев вынул из кармана газету «Правда», в
которой был аншлаг: «Слава советским покорителям космоса!».
Королев открыл ее — и бабушки заговорили на эту тему. О том, как
здорово, что все это случилось. И одна из них сказала: «Вот бы
знать мне, кто это все придумал, кто все это сделал — вот бы целый
бидон молока отдала!».

И
Королев рассказывал Нагаеву: «Мне так захотелось сказать —
«Бабушка, да это же я!». Но я промолчал, потому что знал,
что называться ни в коем случае нельзя».

Так
и остался Сергей Павлович Королев без заслуженного бидона с молоком.

А
когда вернулся домой, в Москву, то лег на диван, уткнулся носом в
подушку и заплакал: он думал, что о нем узнают только после его
смерти.

Вот
такое восприятие Космоса было даже у этих людей. Такое восприятие
Космоса было даже у этих бабушек, которые везли в Москву свои
огородные продукты.

Лавры
Маяковского

А
для нас, конечно, это было что-то необыкновенное. И мы просто
заболели Космосом.

Я
помню, что у меня были стихи: было какое-то предчувствие, что скоро
должен полететь в Космос и человек.

И
я написал стихи, которые так и назывались: «Скоро».

Звучали
они так:

«Это
будет, очень скоро будет.

Может,
даже в шестьдесят втором.

Соберутся
под Москвою люди

Ранним
утром на ракетодром.



Вот
идут те двое или трое —

Мне
их за толпою не видать, —

Из
шестидесятого герои,

Что
решили космос штурмовать».

То
есть, было такое ощущение, что это будет скоро. Я совершил ошибку на
один год: Гагарин полетел в 1961-м, а не в 1962-м.

Так
вот, когда я эти стихи принес Юрию Курганову в газету «Ленинская
смена», он сказал мне: «Что? Лавры Маяковского не дают
покоя? «В терновом венце революций грядет шестнадцатый год?»…
Ладно, беру».

Наутро
вышла газета, в которой в моем стихотворении была чужая строка:

«Это
будет, очень скоро будет,

Хоть
не знаю я в году каком».

Я
позвонил Курганову: «Юра, в чем дело? Что же ты лишил меня
«шестнадцатого года?..». Он говорит: «Это не я.
Это цензор. Он сказал: если хочешь, чтобы стихи были напечатаны,
убери даты. Потому что вдруг Цирульников что-то от кого-то узнал и
разглашает государственную тайну».

Вот
такая была история. И стихи вышли в измененном виде.

Гагарин

Гагарин
для нас был просто символом поколения, символом времени.

Наверное,
в 1930-е годы так был знаменит Валерий Чкалов и так же воспринимался,
как Юрий Гагарин в наши молодые годы.

Мне
повезло встретиться с Гагариным два раза.

Первый
раз это было на Автозаводе, когда он приезжал сюда, в город Горький
ремонтировать свою машину. Он провел здесь два дня — 8 и 9 февраля
1963 года.

Мы
снимали его для Горьковского телевидения во Дворце культуры
Горьковского автозавода. Он там встречался с автозаводцами, общался с
ними. А после этого мы зашли в комнату за сценой, где были все
почетные гости, руководители города, района.

И
там Гагарин закурил сигарету. И Саша Малов, мой оператор, снимал это.

И
Гагарин говорит: «Что ты меня снимаешь с сигаретой?! Я же
космонавт! Я не могу курить! Я не курю». А я говорю: «Юрий
Алексеевич, ну вы же все равно курите».

«Слушай,
— говорит Гагарин. — Ты это где будешь показывать?». Я говорю:
«В Горьком».- «А на Москву это не пойдет?». —
«Нет». — «Тогда снимай! Начальство не увидит».

А
потом в мае 1963-го, 7-го числа в Москве открылось Четвертое
Всесоюзное совещание молодых писателей. И вот на этом совещании мы
были три человека из города Горького и, по сути дела, все трое —
работники Горьковского телевидения: я, Юра Адрианов и Толя Вострилов,
три поэта-нижегородца.

В
президиуме совещания, когда оно открывалось, — видные советские
литераторы: Федин, Твардовский, Марков, Сурков, Михалков, Смеляков,
Исаковский, Светлов, Павло Тычина…

И
вдруг в том же президиуме появляется Юрий Гагарин. И его Константин
Федин представил как молодого писателя, автора только что вышедшей
книжки «Дорога в космос».

Потом
в перерыве эту книгу привезли прямо из типографии, она была выложена
такой стопкой.

И
я попросил Юрия Алексеевича: давайте сделаем так — мы будем эту
книжку покупать, расплачиваться с продавщицей, а вы будете ставить
нам на нее автографы.

Гагарин
посмотрел на меня: «А, старый знакомый! Ты же мне уже свою
книжку подарил?». Я говорю: «Да, Юрий Алексеевич,
подарил».

Тогда
ни у меня, ни у Юрия Адрианова, ни у Анатолия Вострилова своих книг
еще не было. На совещание мы взяли с собой только что вышедший
сборник стихов горьковских поэтов «Поэтический год. 1962».
Эту книгу я и подарил Гагарину от всех нас.

Гагарин
говорит: «Я не люблю быть должником!». Он снял верхнюю
книжку со стопки, расписался летуче — «Гагарин» — и мне
вручил: «Держи!». Так она у меня эта книжка с автографом
и есть.

«Поэты!
Не раздавите мне космонавта!»

Был
еще один момент, в первом перерыве совещания, еще до этой дарственной
книжки.

Мы
все, горьковчане, решили сфотографироваться с Гагариным. Зашли в
комнату за сценой — а там таких умников, как мы пруд пруди, что
называется. И не то что сфотографироваться — к нему и подойти-то
невозможно.

Но
вокруг Гагарина кружится как-то плотный человек в брюках с
лампасиками и в клетчатой рубашке на выпуск — было очень жарко, был
очень жаркий, по-настоящему летний день.

Я
понял, что этот человек тут самый главный. Потому что он кричал:
«Поэты! Не раздавите мне космонавта! Потому что за него буду
отвечать я».

Я
пробился к этому человеку и говорю: «А вот мы хотели бы
сфотографироваться с Гагариным» — и держу в руках свой
фотоаппарат «Зенит-3».

Он
говорит: «Откуда вы такие инициативные?». Я говорю: «Из
города Горького». — «Из Горького?! А с 21-го завода
кто-то есть?». Я говорю: «С 21-го завода нет, а вот с
Чермета — это я, напротив 21-го завода живу».

Он
вроде как даже в лице изменился и говорит: «Пошли за мной».
Пробился к Гагарину, подвел меня к нему: «Юра, Юра! Слушай, тут
мои земляки, сфотографируйся с ними, а?». И молодой
подполковник с золотой звездочкой на груди оборачивается: «Ну,
раз ты говоришь, твое слово для меня закон!» — рассмеялся
Гагарин.

И
этот человек в брюках с лампасиками мне говорит: «Держи его за
рукав, а то его у тебя уведут! Где будем фотографироваться?». Я
говорю: «Вон туда к окну пройдем». Я прошел поближе к
окну, где светлее. А меня сзади прикрывал Юра Адрианов.

А
за нами шла вся эта толпа, которая была вокруг Юрия Гагарина.

И
туда же подошел Толя Вострилов и подвел Твардовского и Федина. Когда
мы пробивались к Гагарину, я показал: «Толя, вон там
Твардовский, или к нему». И мы направили Толю Вострилова к
Федину и к Твардовскому, которые тоже были здесь. Твардовский стоял
вместе с Фединым.

И
Вострилов сказал Твардовскому: «Александр Трифонович!
Горьковчане приглашают вас сфотографироваться с нами».

И
Твардовский — он был большого роста — наклонился к Федину:
«Константин Александрович! Нс горьковчане приглашают
сфотографироваться».

Вот
так получилась фотография, где мы с Гагариным, с Фединым и
Твардовским.

К
сожалению, больше встречаться с Юрием Алексеевичем не довелось. Были
две такие встречи, по сути дела — три дня, когда Гагарин был, что
называется в поле зрения. А больше не было.

«Высокая
болезнь»

Конечно,
мое увлечение космонавтикой, моя «болезнь» в высоком
смысле этого слова (в «пастернаковском» смысле, памятуя
его поэму «Высокая болезнь») ни в коем случае не сошли на
нет.

Потому
что я за это время — и даже сейчас — познакомился с очень многими
людьми, связанными с покорением Космоса, с космонавтами, с
конструкторами, со многими другими. Со многими из этих людей я просто
подружился.

И
это продолжается. У меня вышла книжка к 50-летию полета Гагарина два
года назад, которая называется «Слово на орбите». В ней
больше 300 страниц и там я суммировал , что называется, все свои
встречи и с космонавтами, и с конструкторами космических кораблей, и
с испытателями космических кораблей, и с нашими замечательными
земляками, которые являются ветеранами космодрома «Байконур».

Ведь
у нас живут совершенно удивительные люди.

Такие,
например, как Валерий Константинович Андронов, который на космодроме
«Байконур» строил все эти взлетные комплексы,
устанавливал там первые ракеты на взлетные площадки. И который,
кстати, нажал ту саму символическую — на самом деле, не
символическую, а самую что ни на есть натуральную, кнопку, — который
включил тот самый тумблер, который запустил первый спутник Земли.

И
потом он же включил еще и тот тумблер, который дал старт запуску
Гагарина в Космос.

Этого
человека Королев называл просто Валера. Это был очень доверенный
Королеву человек. И он сейчас живет в нашем городе — Валерий
Константинович Андронов.

Книга
«Слово на орбите» не совсем связана с моей предыдущей
книгой на космическую тему — «Человек на пороге Вселенной»,
— которая была издана в 1981-м году и написана соавторстве с Сергеем
Алексеевичем Челноковым.

Она
— другая. Та книжка была вообще о Космосе, как человечество
завоевывало звезды. Здесь же — в основном личные встречи с людьми,
которые были причастны к Космосу. С теми, кто работал на Космос, кто
этим жил и живет.

В
значительной степени, это — личные впечатления. Это — то, что «мое».
Мое общение с этими людьми, мои встречи с ними.

Моего
соавтора по книге «Человек на пороге Вселенной» Сергея
Алексеевича Челнокова, Сережи Челнокова нет уже давно.

Это
был замечательный летчик, летчик-испытатель. Он закончил полеты,
служил в городе Энгельсе. Но так случилось — рак, он ведь для всех
одинаков, и для летчиков-испытателей, и для космонавтов: некоторые
космонавты умерли тоже от этого…

Мы
много общались и работали с горьковским космонавтом Вячеславом
Зубовым. И мы с удовольствием общаемся и до сих пор. Он — уроженец
города Бора. Мы с ним продолжаем дружить и созваниваться.

И
завтра, в День космонавтики, я буду ему обязательно звонить и
поздравлять с этим праздником — он сейчас живет в Звездном городке,
там, откуда летел.

Все
эти люди — наша советская космонавтика. И я счастлив, что
познакомился с ними, общался с ними и могу о них что-то рассказать.

По теме
07.02.2020
Заметный рост промпроизводства в Нижегородской области по итогам 2019 года должен дать мультиплицирующий эффект.
06.02.2020
Если это невозможно, парку надо дать официальное название «Окский» или «Приокский».
06.02.2020
Появление в Уставе Нижнего Новгорода нормы об отзыве депутата ничего не изменит.
05.02.2020
Депутатский корпус думы Нижнего Новгорода станет более однородным.
Подборка