16+
Аналитика
21.01.2022
Главным драйвером роста нижегородской экономики стала промышленность, в первую очередь, высокотехнологичная.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
20.01.2022
Юбилей объединил усилия правительства Нижегородской области, предприятий и НКО.
19.01.2022
В следующие годы мы будем наблюдать реализацию потенциала, аккумулированного регионом в 2021 году.
17.01.2022
Введение QR-кодов в масштабах страны сегодня обернулось бы полным провалом.
17.01.2022
Инициатива «Единой России» о приостановке рассмотрения законопроекта о QR-кодах вполне разумна.
13.01.2022
В Нижегородской области проведена очень серьезная работа по сохранению историко-культурной среды.
13.01.2022
Удержать планку на поднятой в 2021 году высоте – это было бы круто.
13 Июня 2013 года
394 просмотра

Человекораз

Кому и в нижегородском подвале лучше…

На
днях я узнал от приятеля трагикомическую (на самом деле —
трагическую) историю о том, что одна домохозяйка в Нижнем Новгороде,
которая сдавала квартиру «иногородним», пришла в свою
квартиру и вдруг увидела целую группу мигрантов. Те, положив на пол
самой большой комнаты этой самой квартиры какие-то пластины асбеста,
разожгли в комнате костер и что-то на нем готовили. Якобы это были
незаконные мигранты из Вьетнама.

Первое,
что вспомнилось — это рассказ Александра Ширвиндта о том, как на
гастролях Театра сатиры в Италии в советские времена Спартак Мишулин
кормил изголодавших (потому что все актеры экономили суточные в целях
покупки модных тогда нейлоновых курток и кассетников Sharp)
Ширвиндта и Андрея Миронова. Он кормил их самодельным варевом,
сварганенным прямо в бунгало мотеля на полу, устлав его
предварительно асбестовыми же плитами («чтоб не прожигало»),
которые якобы, по слову мемуариста, возил с собой на все гастроли
театра.

Но
о это к делу не относится. А еще одна история — относится.

Второе,
что вспомнилось — это история месячной давности, когда в полицию
поступило сообщение, что в самом центре Нижнего Новгорода, в подвале
жилого дома № 1 (не где-нибудь, а на улице Минина!) находятся
посторонние лица
.

Думаю,
что пресса не стала бы беспокоиться сообщением о пребывании «иных»
в любых домах города. Известий о подобном тем более просто бы не
последовало. Этих сообщений просто бы не заметили. Другое дело —
«иные» в подвале на улице Минина, дом №1, где живет
«элита».

Выехавшие
тогда на место сотрудники полиции действительно обнаружили «в
самом-самом» доме несколько незнакомцев — 18 граждан Вьетнама.
Позже выяснилось, что за день до этого их привезли в город с целью
трудоустройства.

В
МВД отметили, что вьетнамцев привезли в Нижний Новгород для работы на
строительных объектах. У некоторых вьетнамцев-строителей срок
пребывания в стране истек еще в 2011 году. При этом у 10 из них
вообще отсутствовали какие-либо документы, удостоверяющие личность.

Судьбу
вьетнамцев решил Сормовский районный суд. Жители Вьетнама были
признаны виновными по ч.1 ст.18.8 КоАП РФ «Нарушение
иностранным гражданином или лицом без гражданства правил въезда в
Российскую Федерацию либо режима пребывания (проживания) в Российской
Федерации». Они должны были покинуть Россию, перед этим
заплатив штрафы каждый — по 2000 рублей.

То
есть в отношении как минимум 14-ти вьетнамцев суд тут же вынес
решение о депортации на родину. О чем рассказал заместитель
начальника полиции ГУ МВД России по Нижегородской области Андрей
Шмонин.

Я
осознаю, что много лет живя и работая в университете в Китае, имея
международную степень доктора философии, изъездив более 30 стран, в
основном — в Юго-Восточной Азии, несколько раз посетив Вьетнам,
являюсь в какой-то степени экспертом по этому региону.

Как
это ни будет громко сказано, но именно мне выпадает ответить на
вопрос, почему вьетнамцам, о которых так мало знают в Нижнем
Новгороде, так плохо во Вьетнаме? И почему их, может быть, еще не раз
будут находить в нижегородских подвалах?

Ан нет!

Вьетнамцы уже прочно засветились в жизни российских городов и как
рабочие, и как торговцы всем подряд — от ширпотреба до самих себя, а
также как жертвы пожаров и терактов.

На фоне явно стагнирующего, а то и уменьшающегося количества
китайских мигрантов в России, можно было бы ожидать, что рыночные
реформы и бурный экономический рост во Вьетнаме тоже принесут плоды
местным жителям и отобьют им желание работать или даже появляться в
наших крупных городах.

Ан нет. Количество вьетнамцев в России, легальных и нелегальных,
растет, и находят их уже в самых неожиданных местах, и не только в
Москве. Например, в нижегородских подвалах. Причин здесь, как мне
кажется, несколько.

Во-первых, экономический рост во Вьетнаме не так впечатляет, как
экономический рост в Китае. Не 9-10 процентов в год, а только 5-7. А
это значит, что новых рабочих мест создается меньше.

Во-вторых, население Вьетнама растет быстрее из-за того, что никаких
мер по ограничению рождаемости на китайский манер вьетнамское
правительство не предпринимает.

В третьих, вьетнамцы все еще уважают старших братьев по
социалистическому лагерю — и я об этом много раз слышал от самих
вьетнамцев

Из не соседних с Вьетнамом государств безвизовый въезд во Вьетнам
разрешен жителям всего-то 13-ти стран. И России — в том числе.

И, наконец, вьетнамцы начали свою перестройку позднее китайцев и
россиян, когда материальная помощь от СССР иссякла. И они отстают от
Китая в модернизации лет эдак на 10-15.

Поэтому китайцы неохотно ездят туристами во Вьетнам.

Мои студенты, которые живут в приграничной с Вьетнамом провинции, так
и говорят: чего там смотреть? Страна, похожая по культуре и стилю
жизни, только менее развитая и менее цивилизованная. Это как
возвращаться в Китай пятнадцатилетней давности, а то и ранее.

Южный переход

Доля правды в этом есть. Вьетнам действительно отстает в развитии и
все сильнее попадает в зависимость от северного соседа. Достаточно
сравнить городишки по обеим сторонам границы.

Эти выросшие и процветающие на приграничной торговле поселения
находятся в числе самых богатых в своих странах. Но в китайском
Дунсине жизнь кипит, работают торговые и развлекательные центры,
светятся рекламой огни отелей и ресторанов. А напротив, через речку,
во вьетнамском сонном Монгкаи, вся жизнь вертится вокруг рынка с
китайским ширпотребом и вялыми продавцами, которых явно больше, чем
покупателей.

Даже на снимке, сопровождающем эту статью, видно: с одной стороны —
оживление и хоть какой-то бизнес. С вьетнамской стороны — «застой»
и джунгли.

Пограничный переход в китайском Пинсяне обустроен по самому
последнему слову пограничной техники: везде асфальт и чистота,
последний туалет в стиле «сортир» исчез году в 2010-м.

На вьетнамской стороне который год строят новое здание, а обветшалое
строение уже давно не справляется с потоком туристов. Войдя во
вьетнамский приграничный город Лансон, попадаешь в грязь и
запустение.

Сами же приграничные вьетнамцы, пользующиеся упрощенным режимом
пересечения границы, с утра толпами устремляются по мосту через реку
— торговать на улицах китайского Дунсиня.

Местное правительство даже продает билеты в Китай — вьетнамцу нельзя
пересечь границу, не купив этот билет за символическую сумму. Этот
переход границы в русском языке называется странным словом
«человекораз». И поток человекоразов явно в пользу Китая
— и, по-видимому, надолго.

Русский — не нужен

Нельзя сказать, что во Вьетнаме нет работы, и поэтому от безработицы
они едут к нам, в Россию. Все же Вьетнам — это не страна без
будущего, типа Таджикистана, а динамично развивающееся государство.

Строек в городах полно, мусора на улицах столько, что даже видавшие
всякое китайцы морщатся. Убирай — не хочу. Как в столицах Ханое и
Хошимине, так и на приморских курортах.

Другое дело, что желание месить грязь на стройке, просеивать песок
чуть ли не решетом вручную или махать метлой есть только у мигрантов
из сельской глубинки. Для городской бедноты Ханоя и Хошимина работа
на стройке уже не выглядит привлекательной. Городские низы во втором
поколении согласны в лучшем случае на работу продавца в магазине или
низовую сервисную деятельность. А таких рабочих мест явно
недостаточно.

Вот тут бы им пригодился китайский десятипроцентный экономический
рост в течение 20 лет — но не получается. Внутренний рынок поменьше,
природных ресурсов совсем мало, штамповать ширпотреб для Запада не
позволяет славная история и тот факт, что натянутые отношения с
Соединенными Штатами Америки преодолены были совсем недавно.

В странах бывшего социалистического лагеря, где социалистическая
модернизация и индустриализация затормозилась в 1980-90-е годы и
сменилась «диким капитализмом», процессы идут сходные.

Есть довольно значительные массы городских пролетариев, которые не
успели выбиться «в люди» при социалистической
индустриализации и «пролетели» при «диком
капитализме». Это те, кто перебрался из сельской местности в
города в 1950-1970-е на волне первой индустриализации, но не вполне
преуспел в городе. Именно они составляют эту подвижную касту
«неприкаянных», которой особо нечего терять на родине, а
работать руками они еще не разучились. Поэтому их и заносит во многие
страны мира без особой надежды и планов. В том числе и в Россию, в
том числе и в Нижний Новгород. Эти люди согласны на все или почти
все, но за пределами своей страны. В своей стране им не хочется
месить грязь, а другого выбора нет.

Во Вьетнаме эта группа — едва ли не самая значительная в процентном
отношении. Все же какая-никакая социалистическая модернизация в
1960-1970-е годы во Вьетнаме была. Особенно на севере — в отличие,
скажем, от Пакистана или Филиппин.

Жители этих стран, кстати, имеют существенное превосходство перед
вьетнамцами, потому что хотя бы немного говорят на английском,
который подучили в школе.

Вьетнамцы-то учили русский, и, как оказалось, зря. Поэтому теперь эти
вьетнамские мигранты не говорят ни на каком языке, кроме своего
родного, поэтому их шансы уехать студентом или по рабочей визе в
Австралию, Северную Америку или Европу ничтожны.

Это — привилегия более продвинутых вьетнамцев из средних и
высокопоставленных городских слоев.

Изобретательное «надевание лаптя»

Во многих местах Вьетнама нет никакой инфраструктуры или она в
зачаточном состоянии. Поэтому жизнь в подвале или переполненной
общаге, а то и в подвале в российском городе — это для вьетнамцев
далеко не всегда потеря в комфорте — по сравнению с трущобами
вьетнамских городов.

На уровне городской легенды известен случай, когда какое-то
вьетнамское турагентство организовывало туры соотечественников в
Гонконг, а на месте вручало им боеприпасы, которые там можно купить
свободно. На улице таких туристов тормозила полиция, и они
отправлялись на несколько лет в тюрьму, где наслаждались сытой
жизнью. Можно себе представить, какой уровень отчаяния был во
вьетнамской глубинке, чтобы люди сознательно соглашались ехать в
подобные туры!

Конечно, вьетнамцам легче интегрироваться в какое-нибудь азиатское
общество. Но ведь вольные города Сингапур и Гонконг — не резиновые.
Там много приезжих из Индии и других нищих азиатских стран. Так
сказать, конкуренция за низовые рабочие места и возможность
зацепиться за нормальную жизнь.

Поэтому многим вьетам остается работать в Китае или пытаться
освоиться на просторах бывшего СССР. Простейший путь из домашней
бедности к более-менее сносному существованию в другой стране — это
отъезд в южные провинции Китая. Многие так и делают — по студенческой
визе или по приглашению родственников. Но опять же многим не
достается и этого.

Вьетнамцы массово пробираются в приграничную с ними китайскую
провинцию Гуанси (вернее, Гуанси-Чжуанский автономный район), и для
них это самый простой шаг к эмиграции.

Те же вьеты, которых наши миграционные службы вылавливают в подвалах
в Москве, Нижнем Новгороде и других крупных городах — это очень
изобретательные и пассионарные, но, с другой стороны — отчаянные
люди, если они смогли добраться аж до Центральной России.

Авиаперелет в Россию и визовые хлопоты стоят немало, поэтому
вьетнамцы, которых выявляют в российских городах, видимо, вложились в
свой переезд по-крупному.

Уехать в Россию — это не лапоть надеть. Надо либо притвориться
студентом (а для этого надо неплохо учиться и немного знать предельно
трудный для них русский язык), либо сложными окольными путями
пробраться по рабочей визе. А то и совсем уж нелегально пуститься в
путь в корабельном трюме или пешком через казахские степи.

Вьетнамское гетто

Таких мигрантов, в принципе, нельзя причислить к бесполезной и
бессловесной неквалифицированной рабочей силе. Это — не самые
высокопрофессиональные и продвинутые вьеты, которые оседают
где-нибудь в Америке и Австралии. Но и не самые худшие.

Конечно, выловленные в подвалах мигранты уже вряд ли смогут полностью
адаптироваться к нашей жизни и стать высокими профессионалами. Но вот
чего они точно не будут делать — так это хулиганить, приставать к
девушкам на улице и вести себя у нас как хозяева. На этот счет у
вьетнамцев, как и у китайцев, существуют четкие, едва ли не
врожденные нормы.

Власть они априорно уважают, какая бы она ни была. И когда они в
явном меньшинстве, стараются быть незаметными.

Согласие на недочеловеческую жизнь в наших подвалах и работа по 14
часов в день на своих полулегальных фабриках это подтверждает.

То есть, если не создавать в России вьетнамские гетто (а у нас вроде
бы умеют этого избегать), то вьетнамские мигранты будут одними из
самых незаметных и беспроблемных.

Какие-нибудь свои ветнамские кафе или магазинчики они могут открыть,
конечно. Но ведь это — какое-никакое, но разнообразие экономического
предложения.

Эти люди предприимчивы — если решились на сложный переезд в Россию.
Поэтому, на мой взгляд, их не стоит высылать направо-налево, тратя и
без того ограниченные деньги налогоплательщиков.

Фото — автора: вьетнамо-китайская граница; со стороны Китая —
идет торговля, со стороны Вьетнама — дремучий лес.

По теме
12.01.2022
В сложных условиях 2021 года правительству региона удалось выполнить все стоящие перед ним задачи.
12.01.2022
Активно развивается инфраструктура, дающая все возможности для полета научно-технологической мысли.
12.01.2022
Год запомнится нижегородцам не только ограничениями, затруднявшими жизнь граждан и функционирование экономики.
11.01.2022
За счет подъема экономики в 2021 году региону удалось значительно увеличить собственные доходы.