16+
Аналитика
21.01.2022
Главным драйвером роста нижегородской экономики стала промышленность, в первую очередь, высокотехнологичная.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
20.01.2022
Юбилей объединил усилия правительства Нижегородской области, предприятий и НКО.
19.01.2022
В следующие годы мы будем наблюдать реализацию потенциала, аккумулированного регионом в 2021 году.
17.01.2022
Введение QR-кодов в масштабах страны сегодня обернулось бы полным провалом.
17.01.2022
Инициатива «Единой России» о приостановке рассмотрения законопроекта о QR-кодах вполне разумна.
13.01.2022
В Нижегородской области проведена очень серьезная работа по сохранению историко-культурной среды.
13.01.2022
Удержать планку на поднятой в 2021 году высоте – это было бы круто.
17 Апреля 2009 года
230 просмотров

Домики на ветру

То явление, которое расплывчато и чрезмерно
расширительно называется словом «кризис», в высокой степени может быть
уподоблено ситуации, знакомой нам по сказке о трех поросятах. Волк, который
бегает от домика к домику поросят и дует на эти домики, — это «кризис», и везде
он дует примерно одинаково. А вот домики ведут себя совершенно по-разному. Один
домик стоит неколебимо, как скала, а другие домики разрушились.

Проблемы везде одинаковые, но
какие-то «домики» устоят, какие-то нет. С одной стороны кризис мировой, с
другой стороны, он имеет массу национальных модификаций, и даже, представьте,
модификаций региональных.

Что касается результатов
мониторинга Минрегионразвития, где Нижегородская область оказалась в числе
наиболее пострадавших от кризиса, то в этом исследовании регионы были поделены
на четыре категории – «с наихудшим положением», «с неудовлетворительным», «с
удовлетворительным» и «с устойчивым». Какие регионы вошли в последнюю
категорию? Саха, Камчатка и далее в том же духе. Дело в том, что кризис экономический,
и там, где развита экономика (промышленная, индустриальная, которая
и является основой развития современного мира), — там кризис. А в тех регионах,
где ее, в сущности, нет, и она носит несколько иной характер, к примеру, в
Краснодаре, где все благополучно, и где делают вкусные помидоры в баночках, и
еще много чего поесть, — там все, в общем, неплохо.

Экономический кризис затрагивает
регионы, где сконцентрирована промышленная, индустриальная экономика. Сколько
таких областей в России – столько областей неблагополучных. Именно там и
разбушевался кризис, там, где большую роль играет промышленное производство.

Нижегородская область отличается
тем, что здесь нет ничего, кроме нас самих. У нас красивая, но бедная земля. У
нас нет полезных ископаемых, наша земля не слишком плодородная – она просто
красивая. Единственное, за счет чего мы можем жить, это за счет собственных
мозгов, за счет квалификации, за счет интеллектуального труда, который
реализуется в научных исследованиях и плодах индустриального производства. И
так-то дело с этим в стране обстоит не блестяще, а удар кризиса в первую
очередь отражается на тех регионах, которые полностью зависят от производства,
которые не имеют сырьевых ресурсов и не могут рассчитывать на то, что они
смогут выкрутиться, увеличив добычу природных богатств.

Здесь корень того, что наш регион
больше многих других пострадал от кризиса. Нижегородская область не хуже других
работает, просто это одна из тех областей, где кризис заметен больше, поскольку
здесь сконцентрирована экономика. Ведь экономика – это не абстракция. Это
заводы, фабрики, научно-исследовательские институты, где их концентрация больше
– там кризис заметней.

Говорить о том, что за последние
годы почти ничего не было сделано для инновационного развития нашей страны, для
развития именно того, что составляет единственное богатство Нижегородской
области, лично мне уже неловко. Это бессмысленно потому, что стало общим
местом, символом банальности. Я десятки раз писал об этом – писал потому, что
казалось нужным смело и громко заявить об этом.

По факту мы – страна сырьевой
экономики. Это горько и обидно, поскольку причины этого социальные, они не
определены фактами рельефа, запасов, истории, — они носят воистину
метафизический характер. Мы — страна с большим числом талантливых людей,
высоким образовательным уровнем, неплохим уровнем науки, и при этом страна
сырьевая.

Сложилось так, что наша страна,
наделена большим количеством природных сокровищ, и элита страны, управляющая ею
корпорация предпочитает развивать именно эту сторону экономики, потому что она
не требует со стороны собственников высоких квалификационных преимуществ.
Сырьевая экономика по своей природе носит феодальный характер, когда одним
людям волей, которая зиждется «на штыках», бурить скважину разрешают, а другим
– не разрешают.

Элитный класс заинтересован в
сохранении своих внеконкурентных преимуществ. Сырьевой капитал всегда выступает
противником капитала, основанного на квалифицированном труде. Почему? Любой капитал
в любой стране выступает нанимателем власти. Он контролирует органы власти,
контролирует процессы, идущие в Думе, на высших этажах государственной власти.
И это нормально, такова природа государства. Но капитал ревнив. Нефтяные,
газовые, сырьевые деньги (уподобим их некому существу, наделенному рефлексами и
самосознанием) заинтересованы, чтобы лоббировались их интересы, чтобы
государство управлялось по-прежнему ради них, и, представьте, рядом с ними
возникает маленький, дерзкий промышленный капиталец, который говорит: «я тоже
хочу нанять кусок власти, чтобы и мои интересы были выражены». А эти интересы,
интересы квалификационного капитала, и капитала сырьевого, диаметрально
противоположны.

Поэтому чем сильней сырьевая
экономика, чем больше страна зависит от газонефтяных ресурсов, тем меньше этот
сырьевой капитал способствует инновационному развитию экономики. На словах всем
понятно: «мы должны слезть с газонефтяной иглы», «мы  должны идти по новому пути, диверсифицировать экономику,
развивать высокотехнологичные отрасли». Но это только лозунги. В экономике свои
законы. Ей движут интересы. А интересы абсолютного большинства правящей
корпорации связаны со стабильностью источников дохода, связанных с природными
углеводородами. И они не приемлют ничего, что может поколебать эту
стабильность. Вступать в конкуренцию с людьми, капитал которых зиждется на
квалификационных преимуществах, на владении пресловутыми «нанотехнологиями»,
они не собираются, поскольку в этой сфере у них нет шансов. Их шансы – там, где
можно «кран закрутить, или кран раскрутить». И они будут драться за эти шансы
до последнего.

Поэтому основы для кризиса в
масштабах страны – системные. И для их устранения нужно всерьез менять
государственное устройство. Других шансов изменить эти основы – нет.

И никакого иного выхода для
Нижегородской области, позволяющего ей обойти вышеизложенные обстоятельства и
справиться с трудностями отдельно от всей страны, не существует. Волшебного
выхода я нигде не вижу. Вполне возможно, что наш регион за время нынешнего
кризиса вновь окажется в долгах. Если случайно в недрах Нижегородской области
не будут открыты залежи, то это очень вероятно.

Экономический кризис приводит и к
политическому кризису – именно там, где «домик» построен не очень крепко. Это
большая проверка, насколько жизнеспособна система вообще. Но должно
существовать понимание на федеральном уровне, что промышленным областям сейчас
хуже, чем Краснодарскому краю. С другой стороны, только благодаря тем шансам,
которые дают регионы с развитой промышленностью, у страны есть перспективы… —
если эти шансы будут реализованы.

По теме
12.01.2022
В сложных условиях 2021 года правительству региона удалось выполнить все стоящие перед ним задачи.
12.01.2022
Активно развивается инфраструктура, дающая все возможности для полета научно-технологической мысли.
12.01.2022
Год запомнится нижегородцам не только ограничениями, затруднявшими жизнь граждан и функционирование экономики.
11.01.2022
За счет подъема экономики в 2021 году региону удалось значительно увеличить собственные доходы.