16+
Аналитика
12.12.2019
Они отказались рассматривать отмену запрета на шествия по Большой Покровской.
09.12.2019
Тарасова увидела что-то такое в документах ЕЦМЗ, и решила вовремя уйти в отставку.
11.12.2019
Ирина Тарасова, проработав три недели на посту директора ЕЦМЗ, увидела что-то такое, что предпочла вовремя оставить это кресло.
11.12.2019
Общественный транспорт нижегородской агломерации начинают рассматривать как единую систему.
10.12.2019
Все агломерации выстраивают организацию общественного транспорта по сетевому принципу.
09.12.2019
ЕЦМЗ – монополист, а при монополии негативные последствия неизбежны.
06.12.2019
Повышение стоимости проезда до 35 рублей не так сильно бьет по нижегородцам, как отсутствие единого проездного.
05.12.2019
Почему «Единая Россия» отказывается выполнять закон Нижегородской области?
05.12.2019
Мэрия Нижнего Новгорода намерена избавиться от части подвалов в многоквартирных домах.
04.12.2019
В ситуации, когда городская власть не держит слово, повышение стоимости проезда вполне оправдано.
04.12.2019
Отказ повышать выплаты пенсионерам на проезд не уменьшит поддержку «Единой России» в Нижегородской области.
03.12.2019
Хочется думать, что результаты Нижегородской области по нацпроектам в конце года будут значительно выше, чем 1 июля.
28 Декабря 2018
2124 просмотра

Допустимо ли такое давление?

Артем Фоменков
доктор исторических наук, доцент кафедры теории политики и коммуникации Университета Лобачевского
Допустимо ли такое давление?

Недавно младшему сыну экс-главы Нижнего Новгорода Олега Сорокина, процесс по делу которого продолжается в Нижегородском районном суде, Даниле было отказано в свидании с отцом. Впрочем, можно, конечно, указать, что он не единственный, кто не получил разрешения на это – свидания не дали и Еве Меркачевой – между прочим, члену Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека.

Главный вопрос тут в следующем: насколько отказ сыну в свидании с отцом-подсудимым является законным. Как следует из Приказа от 22 ноября 2005 года N 950 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел», «Подозреваемому или обвиняемому свидания с родственниками и иными лицами предоставляются на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, но не более двух свиданий в месяц продолжительностью до трёх часов каждое. Разрешение действительно только на одно свидание» (п. 135). То есть, сами по себе свидания с подсудимым родственникам разрешены. Впрочем, обязательность таковых в этом приказе не прописана.

В статье кандидата юридических наук Александра Шигурова из Саранска под названием «Проблемы реализации права обвиняемого (подозреваемого), содержащегося под стражей, на свидание с родственниками», опубликованной в 2016 году в научном журнале «Адвокатская практика» (№ 4. С. 24-28) указывается, что «…из решений Конституционного Суда РФ следует вывод о том, что отказ обвиняемому в предоставлении свидания с родственниками ограничивает его конституционные права, влечёт за собой последствия, выходящие за рамки собственно уголовно-процессуальных отношений, способен причинить ущерб, восполнение которого в дальнейшем окажется неосуществимым…». Такой подход вполне вписывается в логику отечественного законодательства.

Разумеется, и в прошлом неоднократно имели место и отказы на свидание родственников с подсудимыми. Упомянутый уже выше Шигуров в той же статье писал следующее: «В следственной практике в качестве оснований для отказа в предоставлении свиданий, например, указываются следующие обстоятельства: обвиняемый отказывается сотрудничать со следствием, отказывается давать показания, воспользовался ст. 51 Конституции РФ; от начальника криминальной милиции РОВД поступила информация, что предоставление обвиняемому свиданий с родственниками может негативно отразиться на ходе расследования…; следователь полагала нецелесообразными свидания обвиняемого с матерью во время следствия, так как это могло отрицательно повлиять на ход расследования, привести к разглашению ценной информации и сокрытию следов преступления…; при проведении следствия для обеспечения прав и законных интересов потерпевших необходимо соблюдение конфиденциальности…; обвиняемый может использовать свидания для передачи и получения сведений, которые могут препятствовать установлению истины по уголовному делу…; это может воспрепятствовать осуществлению целей и задач, предусмотренных УПК и УК…».

Перечень этот относительно немалый, однако Олег Сорокин показания вроде как давал, так и продолжает это делать, а его сын Даниил вряд ли в состоянии скрыть улики или же передавать сведения, способные повлиять на ход расследования. Да и что в сущности может сообщить принципиального по уголовного делу сыну Сорокин, чего он ещё не сказал своим адвокатам?

То есть аргументация «против» свидания весьма расплывчата и не позволяет в полной мере понять, каким же образом свидание с сыном может изменить участь Сорокина как подсудимого или, шире, поменять ход процесса в целом.

Важно также отметить, что, по мнению Шигурова, «… отказ в предоставлении свидания с супругом (супругой), детьми, родителями означает вмешательство государства в семейные отношения, посягательство на важнейшие семейные права: право (обязанность) родителей по воспитанию детей; право ребенка на общение с родителями и другими родственниками; право супругов на участие в решении внутрисемейных вопросов материнства, отцовства, воспитания, образования детей и других (ст. 63, 55, 31 Семейного кодекса РФ). Таким образом, запрет за свидание с членами семьи может приводить к ограничению конституционных прав человека на участие в заботе о детях и их воспитании (ч. 2 ст. 38 Конституции РФ) и посягать на семью, семейные отношения - ценность, охраняемую в ч. 1 ст. 38 Конституции РФ». С этим тезисом никак нельзя не согласиться, хотя и следует признать, что обязательности двух свиданий в месяц с родственниками для подсудимых закон также не предусматривает.

Таким образом, логика запрета, как кажется со стороны, вполне вписывается в тактику давления на подсудимых и, прежде всего, на Сорокина – вспомним не только про отказ Меркачевой на проведение очного интервью с экс-главой города, но и про отказ в предоставлении писателю, члену Центрального штаба ОНФ Захару Прилепину допустить его к участию в процессе в качестве общественного защитника. При этом вполне себе провластная позиция и члена совета по развитию гражданского общества и правам человека, и всемирно известного писателя никак на решение суда не повлияли. Сам же отказ сыну в свидании с отцом видится по-человечески весьма несправедливым. 

По теме
03.12.2019
Никитину стоит принять управленческие решения в связи с двукратным увеличением строительства ледовой арены.
02.12.2019
Главы муниципалитетов – специально назначенные мальчики для битья, в том числе за неисполнение нацпроектов.
02.12.2019
Внутрипартийные назначения Никитина не связаны с успешностью реализации нацпроектов в регионе.
29.11.2019
В центральном исполкоме «Единой России» он будет более полезен, чем на посту министра.
Подборка