16+
Аналитика
17.06.2019
Фабрика «Холомская роспись» сохранила душу и дождалась возможности развиваться на новом уровне.
04.06.2019
Хватит перенасыщать исторический центр Нижнего фестивалями, надо подумать и о пролетарских районах.
17.06.2019
В этом году мы представили коллекцию ретро – и попали в точку.
17.06.2019
В следующем году фестиваль будет стопроцентно гарантированно еще круче.
14.06.2019
Наша научно-исследовательская база позволяет совершать прорывные открытия.
14.06.2019
Необходимо запретить производство упаковки, которая не подлежит вторичной переработке.
13.06.2019
Власть должна наглядно объяснить нижегородцам выгоды раздельного сбора мусора.
13.06.2019
Власть добивается управляемости органов МВД на уровне регионов.
11.06.2019
Кремль превращается в публичное культурное пространство.
11.06.2019
Ни один руководитель не заинтересован брать на работу неадекватных специалистов, но…
10.06.2019
Открытые конкурсы как инструмент формирования правительства я считаю порочной практикой.
10.06.2019
Власти Дзержинска должны исправлять то, о чем не могли получить информацию.
3 Августа 2007
82 просмотра

Егор Кирсанов и Евгений Прощин: два человека в одном лице

Если б не было в Нижнем таких людей, как литературтрегер Евгений Прощин, – наша литературная жизнь была бы беднее в разы.

Если бы не было поэта Егора Кирсанова – одним славным именем в нижегородском поэтическом пантеоне было бы меньше. Тем более что имен у нас этих… даже не нужно пальцев двух рук, чтобы пересчитать. И одной-то  руки многовато.

Но вообще это один человек — и поэт, и  литературтрегер — оттого он вдвойне интересен.

И то брожение, что Прощин-Кирсанов создаёт вокруг себя, неустанно привлекая и завлекая сюда значимых, весомых, маститых российских поэтов, организовывая фестивали и конкурсы, – оно наверняка будет действовать самым благоприятным образом и на местную жизнь, и на местную публику. Потому что, когда вместо многолетней пустоты вдруг образуется некое почти уже цветение – это не может не сказаться на появлении новых талантов, новых стихов, новой, скажем пышно, атмосферы.

— Евгений, он же Егор, приветствую вас! А зачем Евгению Прощину псевдоним Егор Кирсанов? Тем более что поэт Кирсанов есть, а вот поэта Прощина – еще, вроде бы, не было?

— Евгений Прощин – это филолог, кандидат наук, преподаватель университета, а также литературтрегер. Егор Кирсанов – это поэт. Исторически сложилось так, что я лет до двадцати писал какие-то стандартные для начинающих тексты, и поэтому решил для себя, что больше не буду этим заниматься, и занялся филологией. Но потом, несколько лет назад, снова начал сочинять какие-то вирши и выкладывать их в ЖЖ. Эти тексты увидела Женя Риц и предложила публикацию на сайте «Полутона». Но так как в этот момент я почему-то стеснялся, что снова вернулся к сочинительству, то придумал себе этот псевдоним. Может быть, если бы все это случилось несколько позднее, я бы так не поступил, но сейчас вроде бы все привыкли, так что менять тут ничего уже не надо.

— Егор-Евгений, можно в двух словах – о себе? Где родился, на кого учился, как дошел до жизни такой?

— Я родился в 1976 году, на родине автомата «Калашников» — в городе Коврове. Учился, как и все, в типичной советской школе без особых примет. Я очень рано начал много читать. Более того, мне повезло со школьной учительницей по литературе, и в 11 классе у меня не было никаких душевных терзаний, я решил поступать исключительно на филфак. Так я оказался в 1993 году в Нижнем Новгороде, и абсолютно искренне считаю этот город своим, т.е. городом, в котором я хочу всю жизнь работать и заниматься литдеятельностью.

— Как ты оцениваешь состояние литературных дел в России? В первую очередь, в поэзии, конечно? Твои приоритеты? Кто радует, кто вызывает отторжение? Кто движет литературный процесс? Кто его тормозит?

— Если можно, я скажу исключительно о поэзии. Мне кажется, что определяющее значение имеет тот фактор, что сейчас поэзия свободна и существует сама по себе. Именно поэтому многие такую поэзию не воспринимают. Отечественный читатель отравлен идеей, восходящей как минимум к романтизму, что поэзия должна иметь некий посыл. Все знают строчку, имеющую лично для меня чудовищный смысл: «Поэт в России больше, чем поэт». Эта строчка чудовищна именно потому, что она заключает в себе совершенно безнадежный императив: ты, конечно, пиши стихи, но помимо этого выполняй еще какую-нибудь функцию, например, гражданскую, и тогда твоя деятельность оправдана. Может быть, впервые в нашей истории, современная поэзия по-европейски занялась самой собой.

А еще важно, что сейчас мы переживаем период, сопоставимый по интенсивности процессов, количеству значимых имен и качеству самих произведений с «серебряным веком», что сейчас является почти общепринятой точкой зрения. Это настолько пугает многих (вспомним еще одно традиционное утверждение: «У нас нет литературы!»), что они принципиально отказывают такой поэзии в праве на существование. Так что поэзия радует. А вот ее восприятие — скорее не вызывает отторжения, а печалит. Если современный поэт вполне адекватен современности, то вот читатель – нет.

В России до сих пор крайне низка культура чтения. Причины этому нельзя полностью раскрыть в рамках интервью, но скажу одно: если поэты вполне освоились в контексте, что называется, изменяющегося мира, то читатели пока консервативны в своей массе. Однако современная поэзия абсолютно точно имеет своего читателя. Поверь на слово, через 10-15 лет все станет на свои места, и наше время оценят совершенно иначе. Если же говорить о двигателях процесса, то это, конечно, целая система: деятельность журналов, традиционных и новых, работа издательств, весьма охотно печатающих поэзию, принципиально значение и Интернет-проектов. Отдельного упоминания требуют старания кураторов, как столичных, так и региональных.

Несмотря на традиционный москвоцентризм, сейчас мы видим нарастающую с каждым литсезоном тенденцию складывания прочных связей между столицей и регионами, когда в отдельно взятый город могут приехать и давно имеющие репутацию московские авторы, и если в этом городе существует своя литжизнь, она не варится в собственном соку, а подключена к общим процессам. А тормозит все это местечковость и дилетантизм. За первыми неизбежно идут вторые, преследующие совсем другие цели, и сейчас таких явлений много и на местах, и в Интернете, к примеру.

Если же говорить о моей деятельности в Нижнем, то, не в целях самопиара, а как пример взгляда на нее со стороны сошлюсь на Дмитрия Воденникова, который сказал следующее: «Нижний Новгород на самом деле очень обработанный литературой город. Там, например, работает Евгений Прощин, который организует разные встречи с поэтами. Я тоже приезжал, читал в Нижнем Новгороде. Но самое главное, что Прощин сделал так, что туда приехали все самые ведущие поэты разных поколений. То есть я сейчас подумал: боже мой, а откуда эта энергетика молодости? Не просто там на чем-то завихренная, а на какой-то вменяемой литературной позиции. Наконец я вспомнил. Просто Нижний Новгород – это такой разбуженный город».

— У тебя вышла книжка «Двадцать два несчастья» — в достойном издательстве, которое до тебя выпустило книжки Бахыта Кенжеева, Андрея Сень-Сенькова, Вениамина Блаженного. С одной стороны, это очень приятно, — и сам факт выхода книги, и замечательная компания. С другой стороны, есть иногда ощущение, что нынешнему поэту куда проще заработать известность в Сети и выступая в клубах. Книга будто бы становится неактуальной. Или нет? Будет, кстати, следующая книжка?

— На самом деле издательство «Арго-Риск», которое уже полтора десятка лет возглавляет Дмитрий Кузьмин, напечатало за это время уже несколько десятков авторов.

Твой страх вроде бы оправдан. Действительно, казалось бы, более легкий путь к известности – тиражировать себя и свои стихи на различных сайтах, благо многие из них организованы по принципу свободного выкладывания текстов без всякой фильтрации или же публикаций в духе «Я тебя уважаю. Ты меня уважаешь. Мы с тобой уважаемые люди».  Действительно, можно организовать множество каких-то поэтических вечеров и постоянно участвовать в них. Но это все дешевая популярность. Она имеет смысл не стратегический, но тактический. Книга же — это явление совершенно другого рода. Она долговечнее, что ли. Конечно, ее эффект может быть отложенным, но он обязательно будет. Что ни говори о конце эпохи Гуттенберга, современные носители – это не антитеза, а скорее союзники. Ведь книги того же издательства «Арго-Риск» можно не только купить, но и читать в электронном виде на сайте «Вавилон», а это крайне важно для провинциального читателя. В конце концов, книга, напечатанная в серьезном издательстве, – это еще и легитимизация автора в профессиональной среде, о чем не стоит забывать. Проще говоря, через много лет можно совершенно не вспомнить о каких-то вечерах поэзии или сайтах, но книги останутся, и по ним будут судить о нашем времени.

О своей второй книге я пока никак не думаю, тут все-таки дело не в количестве, а в качестве. Меня всегда потрясали раздутые библиографии совершенно безвестных поэтов из Союза писателей, все эти бесконечные книжки, выходящие раз в два года, как с конвейера. Это на самом деле очень печально. Все-таки каждая книга должна обозначать и фиксировать некий новый этап творчества, иначе лучше даже о ней и не думать.

— Кто оказал наибольшее влияние на твою поэтику? Вот, например, это твоё – нежно любимое мной, и даже запомнившееся наизусть: «купали красную кобылу / вода стекала из коня / так хорошо и грустно было / но как обычно без меня // где нет меня на хлеб и воду / посажен свет и все летят / я здесь где твой подводный город / лихой блатной болотный град //» Вот эта заплетающаяся походка, эта неизбывная и тихая самоирония, эти акварельные, размытые краски – откуда это? «Солнце в окно на картине бельё и дворняги / мальчик ушел вместо мальчика дырка в бумаге» — другое твоё стихотворение, наверное, самое моё любимое у тебя. Вообще твои стихи звучат так, что мне их хочется нашептывать, тихо бродя по квартире, едва проснувшись, заваривая чай, закуривая… Очень хорошая интонация у них. Терпкий такой вкус. В общем, о генеалогии твоей поэтической я спрашиваю так многословно…

— Мне крайне трудно рассуждать, кто оказывает на меня влияние, т.к. это в любом случае будет субъективным суждением. Я со школы увлекся авангардом. Сначала это были футуристы, в университете – дадаисты, сюрреалисты, обэриуты и т.д. С другой стороны, мне очень близок Блок, к примеру. Естественно, что очень сильно воздействует неподцензурная поэзия второй половины ХХ века. Максимально значимы очень многие авторы последних двух поколений. Скажем так: авангардистская традиция мне ближе, чем модернистская или тем более классическая, но это не значит, что она напрямую отражается на моих текстах. Скорее это опосредованное влияние разных авторов и поэтик. Филолог и поэт Данила Давыдов, к примеру, считает, что мои стихи находятся на пересечении авангарда и модерна, это такой центристский вариант, если вспомнить политическую терминологию. Наверное, он прав.

— Мне кажется, что сегодня (хотя я плохо знаю московскую литературную жизнь 90-х), в каком-то смысле возвращается эпоха 10-х, 20-х годов? Поэтические кафе, поэтические вечера, поэтические гастроли и т.п. Сразу вспоминаются футуристы и пришедшие следом ловкие имажинисты, которые в голодные революционные годы умудрялись издавать поэтические сборники, держать книжные лавки, ездить на поезде с гастролями, короновать гениального Велемира и прочее…

Отрефлексируешь как-то сказанное мной: что единит наши дни – и те, давние; что единит современных поэтов – и тех, тоже молодых и буйных?

— Это скорее типологическое сходство. Не стоит забывать, что эстетика чтений в кафе, поэтических гастролей оказалась внутренне соприродной авангарду с его тяготением к акционизму, искусству как непосредственному действию и воз-действию. Сейчас же мы наблюдаем скорее синтез как неизбежный этап после тезиса и антитезиса. Выступления в многолюдных залах и аудиториях обесценили себя в 60-е годы из-за так называемых поэтов-эстрадников. Сейчас же мы наблюдаем не очень большее количество зрителей на поэтических вечерах в этих самых кафе, но зрителей подготовленных, более-менее профессионально осведомленных в том, что сейчас происходит в поэзии, знающих творчество тех, кто перед ними выступает. Я как куратор, сам организующий поэтические вечера, никогда не стремлюсь к каким-то там аншлагам, т.к. присутствие людей, что называется, случайных, неизбежно размывает атмосферу. Пусть лучше придет меньше народа, но точно знающего, на что он пришел. И это не обособление поэзии от публики! Одна из основополагающих особенностей искусства в последние сто лет – это актуальность и необходимость квалифицируемого реципиента с какой-то хотя бы минимальной культурологической базой. А начали такого читателя-зрителя  «воспитывать» именно авангардисты.

Так что тут все закономерно, нет ни кризиса, ни гордыни в духе «вы нас не понимаете, мы вас не приглашаем». Я уже неоднократно на практике наблюдал, как человек, впервые попавший на чтения актуальных поэтов, продолжает на них ходить именно в силу того, что ему хочется не просто слушать стихи, а понимать что-то большее. В конце концов, поэзия сама должна себя осознавать в рамках скорее contemporary art, а не повторять сотый раз свою родословную. Вот, наверное, все это и единит: современная поэзия как феномен не менее бескомпромиссна, чем поэзия традиционного авангарда.

— Егор-Евгений, есть у тебя мнение, отчего в наши дни так популярен стал, скажем так, нетрадиционный, антиконсервативный подход к поэтическим текстам. Воденников, Родионов, многие иные, ты, наконец, – все вы достаточно вольно обращаетесь с формой и рифмой. Не есть ли это вполне сознательное отражение некоей хаотизации современности, и нашего, полуразрушенного национального сознания?

— Это утверждение излишне социологично. Конечно, история общества и история искусства – явления крайне взаимосвязанные, но не настолько, чтобы можно было проводить такие однозначные параллели. Все-таки есть и внутренние законы. Например, русская поэзия уже давно усвоила всевозможные стихотворные принципы: силлаботонику, постсиллаботонику, верлибр и т.д. Сейчас все эти принципы эстетически равноправны, они перестали восприниматься как явная дихотомия классического-неклассического, что можно наблюдать еще в первой трети ХХ века. Поэтому современный поэт в пределах одного текста может как придерживаться достаточно четкого ритма, так и отходить от него, то использовать рифму, то не использовать, и проч. Это пример не аналитической, а синтетической поэтики. При этом многие авторы остаются в рамках той или иной традиции, здесь нет однозначности. На мой взгляд, это логическое продолжение развития многообразия в пику единообразию, что можно наблюдать еще с 50-х годов прошлого века.

— Книга есть любимая у тебя? Любимое стихотворение?

— Это слишком большой список. Мне одинаково важны как эпос о Гильгамеше, так и Бьой Касарес, допустим. Тоже самое могу сказать и о стихах. Просто я как филолог люблю очень многое, и мне действительно трудно привести какой-то обозримый список любимых книг или стихов.

— Какие газеты, журналы, сайты читаешь и почитаешь? И с каким чувством?

— Читаю «Афишу». Это очень стильный и разнообразный журнал. «Rolling Stone», потому что давно слушаю музыку, а в нем можно найти любопытные материалы. Больше почти ничего не читаю. Разве что покупаю номера разных журналов, в которых есть статьи о современных поэтах. Ну и, конечно, читаю журнал современной поэзии «Воздух».

— В чем главная проблема современных молодых литераторов? Писать некогда? Писать не о чем? Денег не платят?

— У поэтов если и есть проблемы, то скорее внутренние. Когда автор становится более-менее профессионалом, он прекрасно понимает, что жить за счет своего творчества не сможет. Современный поэт – это давно уже не тот богемно-непризнанный человек, принципиально занимающийся только искусством. Это стремительно устарело. Скорее, мы сейчас наблюдаем вполне социализированную, светскую личность, которая может заниматься рекламой или еще чем-нибудь и совершенно не в ущерб самому творчеству.

— Отдельный вопрос – поэтические фестивали твои – зачем это тебе нужно? Помогает это или мешает? Расскажи вообще о своих самых интересных проектах.

— Я делаю не только поэтические фестивали. У меня есть несколько программ. Одна связана с нижегородскими авторами по преимуществу. Другая (цикл «Антология ХХI») – попытка представить местной публике основных поэтов нескольких поколений, в рамках которой в Нижнем уже выступили Тимур Кибиров, Демьян Кудрявцев, Юлия Идлис, Марианна Гейде. В новом поэтическом сезоне обязательно выступят и многие другие авторы. А фестивали важны тем, что они являются своеобразным «пиком активности», когда на одних площадках выступают поэты из разных городов, и дело здесь не просто в чтении стихов, а в возможности почувствовать принципиальную общность, что крайне важно для творческих людей, которые (особенно в регионах) склонны «пропадать поодиночке».

Вообще, моя заветная мечта — сделать так, чтобы литпроцесс в Нижнем наконец-то перестал быть дискретным, чтобы появилась четкая преемственность, которая уже не зависела бы от усилий отдельных кураторов. Другими словами, если в Нижнем возникнет настоящая литсреда, то она дальше будет развиваться уже во многом по своей внутренней логике. Кстати, чем больше грамотных профессиональных проектов, тем лучше для всех. Конкурс-фестиваль «Молодой литератор», предназначенный для авторов моложе 25 лет,  история которого в Нижнем насчитывает уже два года, – хороший тому пример. Если проекты такого уровня будут еще возникать у нас в городе, то, я думаю, поэзию Нижнего ждет очень хорошее будущее.

— Политические взгляды есть у тебя? (Впрочем, в России политические взгляды всегда больше самой политики – они и философские, и социальные, и порой религиозные, и какие угодно вообще).

— Я, наверное, все-таки аполитичен. Наверное, уже прошел свой период увлечения политикой. Не могу я общество спектакля воспринимать серьезно и считать какую-либо политическую силу полноценным явлением. Не знаю, хорошо это или плохо, но пока так. Может быть, в будущем что-то изменится.

— А спрогнозировать политическую ситуацию можешь?

— Никак не могу спрогнозировать. Единственно, чего бы крайне не хотелось, то консервативно-фундаменталистского варианта в духе антиутопии Сорокина «День опричника». Это, действительно, может нанести непоправимый вред на десятилетия вперед.

— Современной власти нужна литература? Они вообще в курсе, что это такое?

— Власти не очень нужна литература. Она, конечно, пытается сформулировать что-то в духе госзаказа, но дальше слов ничего не идет. Современная власть очень прагматична, вряд ли она будет связываться с литературой серьезно, потому что ее КПД неясен и сомнителен. Вот спорт – другое дело, это один из важнейших элементов современной квазиидеологии. Мне кажется, что наше общество вообще на настоящей идеологии не базируется, а теоретики даже не могут ее придумать. Пока этот идеологический симулякр из нефти, бомб, спорта и т.д. будет существовать, о литературе вряд ли вспомнят на государственном уровне.

Беседовал Захар Прилепин

Все тексты рубрики Прилепин.txt можно просмотреть здесь.

По теме
07.06.2019
А у Нижегородской области объем заимствованных средств в последнее время снижается.
07.06.2019
Его о чем-то спросили, он что-то ответил. Трудно говорить о включенности президента в ситуацию с взрывами в Дзержинске.
06.06.2019
«Мусорная реформа» в Нижегородской области: сделано процентов 10-15.
06.06.2019
В основе чрезвычайных происшествий на предприятиях Дзержинска – кадровые проблемы.
Подборка