16+
Аналитика
17.05.2021
У клуба есть всё для успешного выступления в Премьер-лиге, но какие цели перед ним поставят?
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
14.05.2021
Нижегородская область неслучайно оказалась в числе получателей инфраструктурных кредитов.
13.05.2021
Отработавший целый год на посту мэра Юрий Шалабаев делает акцент на хозяйственную жизнь города.
30.04.2021
Поездка Никитина по Уралу открывает новые возможности для нижегородской промышленности.
28.04.2021
А чтобы развивать наземный электротранспорт, Нижний должен распоряжаться большей долей заработанных средств.
27.04.2021
Не только в славном прошлом побед, но и в кровавых страницах, написанных Сталиным.
23.04.2021
Эти акции организуются лишь с целью создавать видимость массовой поддержки Навального населением.
22.04.2021
Численность вчерашних митингов – показатель истинного рейтинга Навального.
22.04.2021
На призыв поддержать Навального вышли только сторонники его как лидера.
21.04.2021
Заявление президента показывает, что политическое решение по развитию метро в Нижнем Новгороде уже принято.
20.04.2021
Нацеленность определенных сил на уничтожение российского государства становятся все более очевидными.
5 Сентября 2012 года
191 просмотр

Как можно обвинять меня в нелюбви к истории и архитектуре?

Захар Прилепин: Мы будем отчасти задавать вопросы, которые
набили всем оскомину, отчасти — те, которые вам вряд ли задавали раньше.

Задавайте любые вопросы…

З.П. Как вы себя чувствуете?

Нормально, как обычно говорят в
таких случаях, — «уверенно» (смеется).

З.П. Вы вообще отдыхаете?

Отдыхаю, бывает. В основном на
рыбалке, охоте. В августе съездил к друзьям в Болгарию на пять дней. Я вообще
стараюсь брать отпуск на несколько дней, но делать это почаще.

З.П. А в Нижнем вы уже нашли
какие-нибудь места для отдыха?

Да. На рыбалку, например, езжу в
Васильсурскую слободу, на Суру, в Городец — на Горьковское море.

З.П. У вас есть какой-то круг друзей, с которыми вы
рыбачите, или одиночество здесь 
предпочтительнее?

Рыбалка, как и охота, — особенный
процесс: сидишь, ждешь зверя и в это время думаешь — никто не мешает, тишина,
кричать опять же нельзя…

З.П. Понимаю. Ну что, перейдем к
политике?

Эмилия Новрузова: С места в карьер, если позволите.
Валерий Павлинович, вы будете участвовать в губернаторских выборах в 2015 году?

Все будет зависеть от здоровья,
желания, конкретной политической ситуации. Я буду решать сам. Если посмотреть
историю, меньше трех сроков работать неэффективно. Во время первого начинаешь
анализировать, вникать в новую для тебя ситуацию, выставлять людей, продумывать
стратегические, тактические программы. На втором сроке начинается их
реализация. А третий срок — это уже отдача. Поэтому когда я пришел в 2005-м,
сразу занялся этими вопросами. И стратегия развития региона,  разработку которой мы инициировали,
рассчитана до 2020 года. Мы разбили ее на три пятилетних срока. И по этой
Стратегии, мы выходим на уровень среднего европейского государства. Например,
Чехии. По всем показателям — экономическим, социальным. Конечно, до Норвегии с
ее душевыми доходами нам далеко…

З.П. Ну, у них нефть.

Да (смеется). До 2010 года
мы проработали в рамках Стратегии. Следующее пятилетие мы продолжим ей
следовать. Динамика, даже с учетом кризисов 2008-го и 2009-го, положительная. И
мы придем к нужному рубежу, я уверен. И конечно, хотелось бы получить дивиденды
по окончании реализации Стратегии, чтобы можно было сказать: «Мы это сделали».
Если говорить о возвращенной выборности, меня это абсолютно не пугает: я
неоднократно и избирался, и назначался. Если посмотреть историю Нижегородской
области, здесь были и назначаемые губернаторы, и избираемые. Кто лучше, пусть
народ судит.

З.П. Если я правильно понял, вы не будете обсуждать,
насколько формален сам закон о выборах губернаторов, но лично вы готовы быть и
назначаемым, и избираемым?

Конечно. Это моя профессия. Я уже
давно работаю на территориях. Еще с советского времени — функции председателя
исполкома те же самые. То есть по возможностям, законодательным нормам и
правилам игры — они, конечно, отличаются от губернаторских, а вот по цели –
сделать жизнь людей более комфортной — совпадают полностью. Если человек этих
целей хочет достичь, он должен использовать любую ситуацию, которая ему дает
ресурс для выполнения задач.

З.П. У меня личный вопрос. Вот вы работали в советское
время и продолжаете работать сейчас. Есть ли какие-то принципиальные различия
между тем, как работали управленцы тогда, и тем, как они действуют сейчас?

Могу сказать, что в нынешнее время
работать легче, комфортнее и эффективнее. Потому что по сути дела все зависит
от тебя. Высшее должностное лицо в регионе — это человек, которые решает все и
отвечает за все. Хорошая формула. Раньше многое решалось за тебя, ты был
исполнителем чужой воли. Это как включенный бульдозер. А сегодня ты должен
думать, как работать в условиях рыночной экономики, как больше заработать в
бюджет региона, как эффективнее потратить заработанное, на что потратить, как
ответить на те проблемы, которые есть в конкретных населенных пунктах и
районах.

З.П. Не все регионы могут похвастаться положительной
динамикой по сравнению с показателями в советское время, как и не все
губернаторы могут отчитаться по растущим по сравнению с тем временем
экономическим показателям — стройки, сельское хозяйство, демография…

Ну почему… Условия работы у всех
одинаковые. Сегодня, в соответствии с Конституцией, 50% заработанных средств
остается в регионе, остальные 50% уходят в федеральный бюджет на исполнение
федеральных функций. За исключением тех субъектов Федерации, которые много
зарабатывают. Например, в Москве остаются только 38%, в Тюмени — и того меньше.
То есть коэффициенты работают. Мы должны, прежде всего, понимать условия игры.
Из чего складываются доходы региона: основа — налог на прибыль промышленных
предприятий, налог на доходы физических лиц, налог на имущество —  в первую очередь, на основные фонды
экономических структур. То есть регион живет от дела. И чем больше ты это самое
«дело» развиваешь в регионе, тем выше твои экономические показатели. Ты можешь
вообще ничего не делать и быть дотационным, но это твое решение, это ты как
высшее должностное лицо принял решение: мол, ничего делать не буду, мне деньги
пришлют — я их потрачу, поднимается цена на уголь — я скажу, мне больше денег
дадут, и неважно, что у меня собственное месторождение угля, зачем мне его
разрабатывать — шахты, взрывы, дискомфорт. Президент же не заставит строить
заводы. И вообще, я вам скажу, если вы почитаете, какие полномочия закреплены
законодательством об органах исполнительной власти, вы увидите, что можно
работать губернатором формально, а можно неформально. Вот вы мне звоните и
говорите: «Валерий Павлинович, а у вас половина Нижнего Новгорода без электричества».
А я отвечу: «При чем здесь я? Есть мэр». Потому что в соответствии с законом,
жилищно-коммунальными проблемами занимаются органы местного самоуправления. А у
меня в бюджете даже денег для этого нет. Но я так сказать не могу, как вы
знаете. Раз пришел сюда работать — это и твоя проблема тоже.

З.П. Представим себе ситуацию. Вот вы отработали три
срока, пришел на ваше место в силу грустных обстоятельств не очень удачливый
губернатор, нехороший и непрофессионал. Но есть такие дела, которые не задушишь,
не сотрешь. Вот оставил после себя Шанцев что-то — и все тут, будет стоять, как
памятник. Есть такие дела?

Я не думаю о своей фамилии, о том,
что я оставил или не оставил. Есть проблемы, которые надо решать. Вот висит
карта (показывает на стену с картой автомобильных дорог Нижегородской
области
). Когда я пришел сюда, смотрю — пробки. Эту проблему надо решать.
Город-миллионник, который не имеет ни ключевой дороги, ни объездной. Что должен
делать губернатор? Ускорять решение этой задачи. Вот трассу М7 начали строить в
южный обход Нижнего Новгорода, потому что это самый напряженный международный
транспортный коридор с запада на восток. И мы от него никуда не уйдем. Все
равно весь автомобильный транспорт — и с востока на запад, и с запада на восток
— пойдет через нас. Потому что ему больше некуда идти. Первую очередь — 16
километров — строили 12 лет. Как там говорил Некрасов: «Жаль только — жить в
эту пору прекрасную…». Вторую очередь — 15,5 километров — построили за два
года. Пришлось очень плотно работать с Правительством РФ. Сейчас мы находимся
на втором пусковом комплексе третьей очереди, и еще надо строить четвертую. Я
считаю, что есть три года — и больше времени не дано — на то, чтобы выйти на
Казанское шоссе и сделать Южный обход. Восточно-Северный обход — мост в
Подновье. Как ни трудно было, мы его спроектировали, прошли строительную
экспертизу, сейчас в рамках концессии «Внешэкономбанк» завершает этот проект —
речь о 70 миллиардах. Я понимаю, что мы не найдем денег в бюджете за такой
короткий период времени. Конечно, можно сделать эту дорогу платной — я думаю,
многие коммерческие автомобили предпочтут заплатить эти 150-200 рублей за
проезд от Казанского шоссе до Кировского без светофоров и пробок, чтобы не
ехать через город, часами преодолевая нагруженный городской трафик. По закону
мы можем так поступить, потому что у нас есть вторая трасса, по которой можно
ехать бесплатно. Получится так, что и тем, кто бесплатно будет ездить, будет
лучше, потому что те, кто могут платить, перейдут на другую дорогу. Мы уже
заканчиваем проектировать второй мост — рядом с Борским. Вдумайтесь, на 300
километров один только мост, 1965 года постройки. Когда я только пришел
губернатором, увидел, что он весь в ухабах, по нему ехать можно со скоростью 4
километра в час, не больше.

З.П. Вот только что по нему проехал…

Сейчас там — немецкие температурные
швы, положили новый асфальт, по нему сейчас хоть ездить можно. Да, он узкий.
Параллельно ему мы можем строить еще и двухполосный мост и расширять дамбу.
Плюс северный обход — в районе Большого Козино.

Канавинский мост ремонтировали,
метромост построили, движение по нему запустили, Окский съезд расширили — все
это не просто так, чтобы оставить после себя. Поэтому думать надо не о том, что
оставлять, а как проблемы решать.

Единственное, с чем можно было
подождать, но вопрос был чисто принципиальным — это меня так проверяли на
вшивость, как я говорю… Когда я проходил собеседования на должность
губернатора — с депутатами, общественностью, промышленниками и
предпринимателями, — все у меня спрашивали: мол, Валерий Павлинович, а вы цирк
достроите ли нет? Я все думал, что это за цирк такой, что про него все вопросы
задают. Недели через две после того, как я получил документ о наделении
полномочиями, я приехал на этот цирк, репу почесал (смеется) и говорю:
«Может, взорвем его и новый построим?» Там же 10 подрядчиков сменились, наваяли
такой объект, каких я и не видел никогда еще… Ну, потом сели со специалистами
— нижегородскими, кстати, не московскими, как многие думают, — разобрали все по
полочкам и за полтора года его достроили. Вы вспомните, в 1984 году цирк
закрыли, сказали, что в 1987-м будет новый, я пришел в 2005-м — его еще не
было. Я так понимаю, это была проверка: а сможет? Мне же важно было дать
понять, что все равно работать будем по-другому. Не так, как раньше. Нельзя
такие объекты строить 25 лет — никаких денег не хватит. Следующее — ФОКи. Все
говорят, Шанцев придумал ФОКи, чтобы в истории себя отставить. Да нет! Просто
когда смотрел социальные показатели, увидел следующую картинку:
продолжительность жизни одна из самых низких в стране, смертность одна из самых
высоких, рождаемость одна из самых низких, заболеваемость… Естественная убыль
населения — 39 тысяч человек в год. Это крупный район. Что делать? Решать
проблемы. Прошло семь лет: сегодня естественная убыль составляет 17 тысяч
человек. Как? Родовспоможение перелопатили, лечение сердечно-сосудистых
заболеваний —  ведь когда я приехал в
кардиоцентр в 2004 году, легендарнейшая личность Борис Королев рыдал у меня на
плече, говорил: ну сделайте что-нибудь, за 15 лет никто гвоздя не забил, все
восемь хирургических отделений закрыты, диагностику проводить нечем,
оперировать некому, все врачи разъехались — кто в Казани, кто в Сызрани, кто в
Саранске, кто в Пензе, потому что там все есть, а у нас, столице Приволжского
федерального округа, нет ничего. И естественно, что в таких условиях люди
умирают: если два года надо ждать, пока тебе шунтирование сделают, — люди не
доживали. Сейчас ждут максимум два месяца. Потратили два года и приблизительно
1 миллиард рублей — сделали  многое:
операционные, оборудование, врачи вернулись. Немцы сказали, мол, не хуже, чем у
нас. И по спорту — ведь можно поправлять здоровье, а можно его не портить. Что
мы имели: по бассейнам — обеспеченность от российского нищенского норматива 4%,
по спортзалам — 17%, плюс самая маленькая в ПФО проходимость населения через
спортивные объекты. Что сказать? Конечно, начали разрабатывать программу. Но в
моем понимании, не очень богатый человек — а мы тогда были очень небогаты со
своими 34 миллиардами на 3,5 миллиона человек, то есть с нищенской бюджетной
обеспеченностью, составлявшей меньше 10 тысяч рублей на человека, — должен все
делать сразу хорошо. Потому что нет ни денег, ни времени переделывать все по
несколько раз. Сначала построить сарай, а потом думать, как его улучшить, —
неправильный подход. Надо было сразу продумать передовой проект. Специалисты
говорят, что таких проектов в России нет ни у одного региона, да и в Европе еще
поискать. В городах такого уровня, как Лысково, Семенов, Кулебаки, нам надо
было зажечь людей сразу, чтобы психология поменялась, чтобы к ним пришло что-то
такое, чтобы атмосфера изменилась, чтобы они поняли, что надо туда идти. Потому
что силой никого даже в нормальные условия не загонишь. Так что все программы,
которые я назвал, формировались на основе анализа региональных проблем.

З.П. Память человеческая ведь очень обманчива. Да,
гигантские проекты, никто не станет спорить — мосты, ФОКи и так далее. А вот
взяли и снесли дом Чеботарева на улице Горького. Интеллигенция обижена, многие
буквально до слез. Как так получилось?

Знаете, хотелось бы повстречаться с
этими обиженными людьми… Дело в том, что города, как и территории, все равно
будут развиваться. Ну, если вы бываете за рубежом, то, наверное, таких домов,
как у нас в центре города, там не видно. А ведь они были все такие в XVIII-XIX
веках. Когда  специалисты решают эти
вопросы,  они внимательно их  изучают. Вы можете мне сказать, в чем
принадлежность к культурно-историческому наследию дома Чеботарева?

Э.Н. Я могу. Это образец уникальной каменной застройки
второй половины XIX-начала XX веков, двухэтажный особняк с тремя фасадами,
какие в Нижнем Новгороде не встречаются более нигде. Цельный, крепкий дом. Я
была среди тех, кто наблюдал, как этот дом рушили. Страшно другое — документов,
разрешающих снос, фактически не было…

Кто вам это сказал? Вот вы кто по
образованию?

Э.Н. Журналист-международник.

Понимаете, любой губернатор, как и
любой мэр, должен в первую очередь уметь слушать специалистов. Когда мы говорим
о памятниках архитектуры, культуры, мы должны говорить о тех постройках,
которые этому статусу соответствуют. До 1999 года этот дом вообще ни в каких
списках не фигурировал, в 1999 году определили, что это дом как бы с признаками
памятника. После этого провели экспертизу, которая показала, что никаких
архитектурных, исторических, архивных документов, подтверждающих
историко-культурную ценность этого дома, нет, что, по сути, лишило возможности
считать его памятником. Это во-первых. Во-вторых, первый владелец дома — купец,
который в контексте истории города никак себя не проявил. Допустим, про
Рукавишниковых, Бугрова, Строганова есть информация о том, что они делали для
города, какой благотворительной деятельностью занимались. О владельце дома №107
известно только, какой была его фамилия, и больше ничего. И то — ее выяснили,
когда проводили экспертизу и узнали, что именно он начал строительство в 1860
году. Дальше — по поводу трех фасадов. Именно таким дом этот построили потому,
что тогда улицы были как стрела —соединялись, и Чеботарев, как это принято,
застроил первую линию. Через три года он пристроил к дому одноэтажную лавку,
еще через 13 лет — второй этаж этой лавки. Потом этот дом купила некто
Филиппова — она надстроила каменный уже этаж. То есть это никакой не
архитектурный стиль — это смешение стилей. И все архитекторы, которые
участвовали в экспертизе,  в один голос
заявили, что это не памятник.

Э.Н. Дело в том, что один из пяти нижегородских
федеральных аттестованных экспертов — Алексей Иванович Давыдов — подготовил
экспертизу, подтверждающую, что дом №107 является вновь выявленным памятником
архитектуры. Акт экспертизы был у нас на руках в день сноса, этот документ был
предъявлен всем — и представителям ГУВД, и прорабу «Стройсистемы» Грехову.
Более того, нашумевшее постановление №78, по которому во включении в реестр
вновь выявленных памятников архитектуры было отказано 76 объектам, выпустили на
основании экспертизы, которую проводили неаттестованные эксперты…

Я могу вам представить официальный
документ — последнюю экспертизу по этому дому. Ее закончили в июле — и ее
делали в ООО «Поволжье». Это не нижегородская, а работающая на территории всего
федерального округа организация. Со всеми лицензиями министерства культуры. Эта
экспертиза была второй, ее закончили в июле, и она тоже была отрицательной. Я
могу вам показать этот документ. Дело в том, что когда дом стоит посередине
площади, можно думать о том, что с ним делать, если это памятник, если это не
памятник — думать-то уже ничего. Давай людям жилье, чтобы они выехали, — и
строй то, что нужно для города. Ну не получится же сделать так, что вот улица
Горького у нас четырехполосная, но конкретно в этом месте мы ее сузим до двух
полос. Если бы дом №107 был памятником — одно. Но специалисты сделали
заключение, что он не памятник. Поэтому и было принято такое решение.

Э.Н. Скажите, а какие вы видите способы спасения
регионального архитектурного наследия?

В свое время мы разработали
концепцию памятников культуры и архитектуры — это концепция прошла общественные
слушания и в области, и в Нижнем Новгороде.

Э.Н. Речь о концепции «Этноса»
(научно-исследовательское предприятие. — Прим. ред.), я правильно
понимаю?

Да, именно. Она прошла все, что
положено по закону. В ней предусмотрены 17 вариантов работы с памятниками — в
зависимости от того, что это за памятник, в каком состоянии он находится. Вы же
понимаете, что о доме-памятнике, в котором живут люди — без туалета, ванной, —
можно, конечно, сказать, что он памятник, но надо думать дальше: можно ли
создать такие условия для людей, чтобы там можно было жить, или нельзя. Если
нельзя, людей надо выселить, предоставить им комфортное жилье, и думать, для
чего использовать памятник. Для офиса можно? При условии заключения охранного
договора, чтобы тот, кто это здание под офис возьмет, привел все в соответствие
с описанием — буквально до гвоздя. И внутри, и снаружи. Если этот вариант
задействовать нельзя, можно его сохранить как музейный объект. Тогда нужно
выбрать типовые здания — по архитектуре, назначению, времени постройки, и
где-то сделать так называемый «заповедник». И восстановлена должна быть не
только строительная конструкция, но и утварь, мебель — чтобы люди могли
приходить и видеть, какими были дома. Что мы и сделали на Щелоковском хуторе.
Если нужно сохранить внешний вид, а внутри все переделать, поскольку перекрытия
не всегда могут выдержать нагрузку современной инфраструктуры, тогда идем путем
новодела, когда сохраняется внешний вид — фасады, кровля, — а внутри все
делается по-современному, то есть железобетонные перекрытия, планировки,
сантехника, электрика. Этих вариантов там 17.

Э.Н. А этот разработанный
«Этносом» документ утвержден?

Да, утвержден правительством. Это
действующий документ. Мы за это время уже реставрировали 200 объектов.
Например, усадьба Рукавишниковых. Почему 16 лет никто не думал о его
реставрации? Мы  направили на
восстановление 600 миллионов. Теперь все ходят и восторгаются: «Ой, какая
красивая усадьба!» Там теперь краеведческий музей, которого у наших детей не
было 16 лет. У нас там международный саммит проходил. Иностранные гости  сказали: «У нас таких нет». А дом Сироткина?
Дом Бугровых? А Шуховская башня? На протяжении 200 лет стена в Кремле была
проломлена, Зачатьевская башня не существовала. В октябре восстановительные
работы будут закончены. Некоторые говорят, мол, зачем вы, Валерий Павлинович,
это делаете, могли бы эти деньги на пенсии потратить или на что-то еще. Ну как
иначе-то? Кремль — одно из чудес света. Его недавно включили в список. В
Барселоне было заседание экспертного совета. К нам приезжал француз,
генеральный секретарь «Столицы мира», вручил диплом. А мы проломленную стену
доделать не можем. Ну, не стали бы мы 
это делать, вы бы мне ничего и не сказали: «До вас 200 лет никто этим
проломом не занимался, и сейчас еще семь лет простоит так, и потом еще три года
и более, и уйдете вы с этим проломом на пенсию». Ничего не произойдет. Но мы же
занимаемся этим. Как можно после этого обвинять меня в нелюбви к истории,
архитектуре, культуре? Я не понимаю.

Оригинал этого материала
опубликован в «Новой газете» в Нижнем Новгороде».

По теме
19.04.2021
Но не станет ли вход на территорию кремля после ремонта платным для горожан? Ответа пока нет.
19.04.2021
А те, кто свою выгоду ставит выше интересов государства.
16.04.2021
Было бы странно, если бы в год 800-летия Нижнего Новгорода он старался быть незаметным.
15.04.2021
Будет ли иметь продолжение попытка создания космодрома в Нижегородской области?