16+
Аналитика
30.11.2021
Пять миллиардов рублей помогут решить проблемы Дзержинска с водоснабжением.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
26.11.2021
Буду рад, если производство ноутбуков в Арзамасе окажется успешным. Но опыт говорит, что шансов почти нет.
25.11.2021
Где смельчаки, которые прекратят безумную практику проверки QR-кодов?
22.11.2021
Пока разрушения устраняют за счет бюджета Нижнего Новгорода, ситуация не изменится.  
19.11.2021
Стратегия развития российского высшего образования еще не определена.
19.11.2021
Чтобы пенсии были действительно достойными, нужны радикальные шаги. А для них требуется политическая воля.
16.11.2021
У городских властей есть выбор: надежно сохранить Почаинский овраг на десятилетия вперед или же потерять.
11.11.2021
Новый законопроект закрепляет сокращение характеристик, свойственных федеративному государственному устройству.
10.11.2021
Если при не очень высоком уровне лояльности к власти еще и ввести обязательную вакцинацию…
03.11.2021
Губернатору не позавидуешь – ему нужно заботиться и о здоровье населения, и о выживании бизнеса.
29.10.2021
Открытое письмо – лишь один из механизмов спасения конкретной отрасли в регионе.
22 Августа 2013 года
246 просмотров

Краткая история дефолта. Часть 2

От
редакции

Юбилей августовского дефолта
1998-го года прошел почти незамеченным. Однако эта важная часть нашей новейшей
истории, тем более интересная, что история имеет свойство повторяться. И
сегодня, когда правительство признало стагнацию, а люди ждут рецессии и нового
кризиса, помнить об этом тем более необходимо.

Прошло 15 лет и горечь потери
рублевых сбережений — или, не дай Бог, крах созданного на валютные кредиты
бизнеса, — уже несколько притупилась, а политическая борьба идет между другими
персонами, чем прежде. Теперь можно называть вещи своими именами. И делать
прогнозы.

Девальвация как толчок для
роста

Снижение курса национальной
валюты с целью стимулирования экономики — это вполне распространенный метод,
которым пользуются многие страны с рыночной экономикой. В частности, недавно
этим воспользовалась Япония — и какой-то эффект был получен. В принципе,
Соединенные Штаты Америки, занимаясь программами количественного смягчения,
работает над понижением доллара, хотя доллар при этом не сильно понижается, —
просто в силу того, что ему как мировому платежному средству, главной резервной
валюте нет альтернативы. Но тем не менее.

В то же время в результате подобных
же мер, предпринятых Японией, курс японской национальной валюты, иены,
изменился — но изменился лишь на какие-то проценты. Чтобы курс изменялся в
четыре раза — таких примеров среди развитых экономик мира нет. Развивающиеся
страны — это другой разговор.

Однако механизм в России 1998-го
года сработал. Импортные товары вдруг оказались слишком дороги для российских
граждан — и российская промышленность получила свой шанс. Причем как при работе
на внутренний рынок, так и при работе на рынок внешний — для тех же
металлургов, например. Потому что издержки-то у них здесь, в стране, в рублях,
и они сократились, а выручка — в валюте. Таким образом, их рентабельность
повысилась.

В результате предприятия России
стали получать прибыль. Соответственно, у них тут же стали появляться желания
расширить какое-либо производство, что-то — модернизировать, что-то —
интенсифицировать, — то есть в результате стали выигрывать смежные отрасли. И
все заработало.

То, что называют заслугой
правительства Евгения Примакова, который стал премьер-министром осенью 2008-го
года, заключается прежде всего в том, что у этого правительства, не смотря на
то, что в нем было достаточное количество коммунистов и людей, которые на
словах в принципе придерживались скорее дирижистской модели, — модели, при
которой государство в большей степени вмешивается в экономические процессы, — у
этого правительства хватило мудрости не навредить, не мешать, не влезать в
процесс.

И российская экономика
стартовала. С очень низкого старта — это так. Падение было чудовищным — по
сравнению с тем, что было с 1991-го года, или даже с 1989-го. Но подъем,
который тогда начался, был устойчивым в течение почти целого десятилетия. Понятно,
что одним из факторов, которые обусловили подъем и рост, была загрузка ранее
незагруженных мощностей. Но ведь этот фактор до 1999-го года не могли
запустить, не получалось! А тут получилось.

Поэтому кризис 1998-го года,
хотя я и говорю, что мы заплатили за него дважды («мы» — в широком смысле;
кто-то платил больше, кто-то платил меньше, отдельные люди даже выгадали на
всех этих пертурбациях), экономика России в целом заплатила дважды, — но
девальвация рубля, которая случилась на втором этапе кризиса — она принесла экономике
страны свой положительный эффект.

К сожалению, сейчас рост
заработных плат и других доходов населения, при цене нефти на международном
рынке в 100 долларов за баррель — тогда, в конце 1990-х нефть стоила в районе
20 долларов за баррель или даже в районе 10-ти, — приводит к тому, что сегодня государственный
бюджет даже на уровне в 100 долларов балансирует с трудом.

И здесь появляются свои риски, риски
уже нынешнего состояния экономики. Мы сейчас уже ощущаем не только
положительные последствия экономического роста вследствие обесценивания
национальной валюты. Каждый год у нас была внутренняя инфляция, растут цены
естественных монополистов — энергетика, газ, ЖКХ, транспорт, — если посмотреть,
растут цены в магазинах, растут цены бензина на автомобильных заправках. И
часть того запаса прочности, который возник в 1998-м году, уже подыстрачена.

Ничего критичного еще не
произошло. Но надо уже думать о будущем. Нужно думать, в частности, о повышении
конкурентоспособности российской экономики, о повышении средней
производительности труда.

Нельзя сказать, что об этом не
думают. Президент России Владимир Путин высказывался, например, о необходимости
создания 20-ти миллионов высокотехнологичных рабочих мест. Дмитрий Медведев,
будучи президентом, говорил о необходимости модернизации в российской
экономической системе — но все же, все же, все же…

Хорошо бы, чтобы все эти слова
превращались в дела. Тогда для дальнейшего роста в экономике нашей страны не
потребуется еще одна девальвация.

Новые вызовы и старые
проблемы

Если жестко, в смысле — прямо
отвечать на вопрос, возможно ли сегодня, в нынешних российских экономических и
политических условиях повторение кризиса 1998-го года, то ответ будет таким.

Сейчас у России нет такого
внешнего государственного долга, каким этот долг был в конце 1990-х. Поскольку
у нас нет государственного долга в таких размерах, а наоборот есть сбережения в
различных фондах, то соответственно, мы пока просто не сталкиваемся с подобной
проблемой. Мы сталкиваемся с проблемами другими, а именно этой проблемы у
России пока нет.

Но если нас ожидает несколько
лет неблагоприятной рыночной конъюнктуры, в ходе которых вдруг будут растрачены
средства из вышеуказанных фондов, — то эти несколько неблагоприятных лет могут
привести нас к похожей ситуации. Однако пока до этого еще далеко.

Сегодня перед экономикой России
стоят другие вызовы. Я не хочу сказать, что эти вызовы столь же грозные и
суровые, каковы были вызовы 1998-го года, в тактическом плане. Эти
вызовы не приведут к тому, что вдруг с сегодня на завтра люди в нашей стране
обеднеют в четыре раза. Но в плане стратегическом они столь же серьезны.
Уже надо вовсю думать о том, как будет страна жить через 10-20 лет, а не просто
так сидеть и ждать, что случиться спустя одно или два десятилетия.

К сказанному нужно прибавить и
то, о чем мы говорили совсем недавно (https://apn-nn.com/550859.html
и https://apn-nn.com/550866.html):
первые «звоночки» в виде стагнационных процессов для России уже прозвучали. Страна
уже балансирует на грани рецессии. Таким образом, к кризисным явлениям мы можем
прийти если и не неожиданно — в силу того, что у нас не хватило денег на
обслуживание внешнего долга, поскольку  у нас больших долгов нет,
государственный долг Российской Федерации сравнительно маленький и его пока
используют как один из рыночных инструментов, — а иным путем.

У государства сегодня нет
большой необходимости заимствовать. Хотя существуют и бюджетные правила, что
нельзя выходить за определенную черту, нельзя просто так запускать руки в
фонды… Но какие-то деньги государство берет. Тем не менее, пока у государства
«заначки» гораздо больше заимствований. Однако мы можем подойти к такой черте,
что заначки уже исчерпаются, а результаты не будут достигнуты — вот до этой
черты доходить как раз не нужно, не нужно допускать, чтобы дело доходило до
этого.

Роль олигархов в
государственном управлении и их равноудаление как превентивная мера

Сегодня резонно задаваться
вопросом: если тогда, 15 лет назад многое предопределило то, что политической воли
непосредственно президента России не хватило для того, чтобы завершить начатое,
довести меры, предпринятые правительством, до конца, а не менять это
правительство на полпути, то возможно ли повторение чего-то подобного в
современных условиях.

В сегодняшней России изменилась
сама структура власти. Борис Ельцин не имел большинства в Государственной Думе.
Поэтому с точки зрения принятия законов машины для голосования не существовало
— приходилось договариваться с фракциями российского парламента. Какие-то
инициативы поддерживались депутатами, а какие-то нет. Это — первое.

Второе. Государственный аппарат
времен Ельцина был более аскетичен, чем сейчас. Хотя при позднем Ельцине
процесс богатения российских чиновников уже начался, начала проявляться некая
тяга к роскоши. И это накладывало свой отпечаток на структуру власти.

С другой стороны, во власть
приходили крупные бизнесмены, которые заходили во власть «на какое-то время
порулить», а потом — вернуться  своему бизнесу. Естественно, что рулили они и в
интересах своего бизнеса: тогда проблема конфликта интересов (чиновник не может
быть бизнесменом и прочие производные из этого положения) всерьез не
рассматривалась.

Водоразделом были выборы 19960го
года, когда у Бориса Ельцина для того, чтобы удержаться у власти было два
варианта. Первый из них — недемократический, силовой. В той или иной степени
мягкости, но все же силовой. Второй вариант — воспользоваться деньгами вновь
выросших к тому времени в России финансово-промышленных групп для того, чтобы
одержать победу на демократических выборах.

Был выбран именно этот вариант.
Выборы были выиграны. После чего последовали известные залоговые аукционы и
прочие ответные подарки власти финансировавшему ее бизнесу. И после этого
говорить о независимости Ельцина от крупных финансовых структур уже не
приходилось.

Конечно, Ельцин был харизматичным
политиком и какой-либо отдельно взятый олигарх не был способен всерьез спорить
с президентом.

Но коллективное мнение всех их
имело решающий вес. И поэтому когда ситуация с экономическим благополучием и
ростом на ближайшую перспективу как-то кристаллизовалась, пришедший к
президентской власти в России Владимир Путин занялся равноудалением олигархов.

Слабость власти стала меньшей,
слабость в  том числе в экономической области. И, соответственно, вмешательство
в политику людей из крупного бизнеса стала менее желательной для власти. Для
бизнеса может быть и нет — но для власти да; но кто же его, бизнес, в этой
ситуации спрашивал?!

Бронепоезд на запасном пути

Все, описанное выше не является
исключительно российским явлением: подобные этапы в своей истории экономики мира,
которые сегодня принято называть развитыми, уже в той или иной степени, в той
или иной форме проходили.

Я, например, могу сказать, что
правительство Соединенных Штатов в своей истории несколько раз объявляло
дефолт. Правда, это было очень давно. В этом смысле мы, Россия, оказываемся
где-то в ХIХ веке. С другой стороны, к тому моменту
рыночная экономика в Америке существовала уже тоже достаточно большой срок, а в
России и 1998-го года рыночной экономике было меньше десяти лет.

Все-таки экономическая история
различных государств, в том числе — государств, экономика которых сегодня
признана развитой, — она очень специфична. Очень специфична и наша история
дефолта 1998-го года — в силу наложения экономического кризиса на кризис
политический и на наши реалии тогда еще не до конца сформировавшейся рыночной
экономики, несшей на себе отчасти родимые пятна социализма, отчасти — пороки
переходного периода.

То же, что у нас происходит
сейчас, проходили в своем развитии многие страны. И в этом смысле можно
вспомнить ту же Японию, одну из передовых экономических держав, которая уже лет
20 пребывает в состоянии стагнации и никак не может из этой стагнации
выбраться, хотя до этого казалось, что японскому экономическому чуду не будет
конца.

Поэтому сегодня нам нужно
искать, что же послужит для нас новым локомотивом следующего этапа экономического
роста. Пока такой локомотив не найден. Пока понимание того, что кто-то должен
повести за собой есть, а конкретно ни локомотив не найден, ни рельсы не
проложены.

Именно это нам и предстоит
сделать.

По теме
27.10.2021
Чтобы удвоить число вакцинированных за две-три недели, нужно, чтобы население было к этому готово.
26.10.2021
Жесткие ограничения вряд ли продержатся до 80-процентного охвата населения вакцинацией.
22.10.2021
Нежелание нижегородцев вакцинироваться – результат проваленной информационной кампании.
19.10.2021
Хотя формально вариант переписи населения через портал Госуслуг ничем не отличается от традиционного.