16+
Аналитика
14.05.2021
Нижегородская область неслучайно оказалась в числе получателей инфраструктурных кредитов.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
13.05.2021
Отработавший целый год на посту мэра Юрий Шалабаев делает акцент на хозяйственную жизнь города.
30.04.2021
Поездка Никитина по Уралу открывает новые возможности для нижегородской промышленности.
28.04.2021
А чтобы развивать наземный электротранспорт, Нижний должен распоряжаться большей долей заработанных средств.
27.04.2021
Не только в славном прошлом побед, но и в кровавых страницах, написанных Сталиным.
23.04.2021
Эти акции организуются лишь с целью создавать видимость массовой поддержки Навального населением.
22.04.2021
Численность вчерашних митингов – показатель истинного рейтинга Навального.
22.04.2021
На призыв поддержать Навального вышли только сторонники его как лидера.
21.04.2021
Заявление президента показывает, что политическое решение по развитию метро в Нижнем Новгороде уже принято.
20.04.2021
Нацеленность определенных сил на уничтожение российского государства становятся все более очевидными.
19.04.2021
Но не станет ли вход на территорию кремля после ремонта платным для горожан? Ответа пока нет.
10 Августа 2006 года
182 просмотра

Машина времени

Летнее затишье — время подготовки к бурям грядущего сезона. Отдых, как правило, совмещен с наращиванием арсеналов и полевыми учениями. В лесах средней полосы и вдоль берегов наших морей — различные летние лагеря, где ангажированная молодежь осваивает азы политграмоты и приучается к коллективным действиям. В городе — свои лагеря: устроены они чуть по-другому, но их обитатели, как ни странно, занимаются практически тем же — готовят силы к будущим сраженьям.

В Русском Журнале — тоже что-то вроде летних командно-штабных учений, с марш-бросками, перегруппировкой сил, учебным планированием и долгосрочными прожектами. Мы все уже живем надвигающимся сентябрем, как будто и не стоит на дворе непредсказуемый и коварный русский август. И в преддверии сентября ведем неспешные и чуточку ленивые споры — о вещах, казалось бы, достаточно абстрактных и отвлеченных.

То есть — о той самой "политике", в том смысле, в каком ее понимает новоназначенный премьер-министр "оранжевой" Украины Виктор Янукович. "Я, считайте, полтора года был в этом отпуске, занимался политикой, теперь хочу посвятить себя конкретным делам" (выделение мое — А.Ч.). Даже и пожалеешь человека: сколько, оказывается, времени ему пришлось убить на откровенную ерунду. Ну ничего, теперь уже все позади: "После того как мы с Ющенко подали друг другу руки, мы стали партнерами".

Не в пример Януковичу высшие чины российского правительства в этом сезоне все же находят мотивации для занятий политикой. Программное интервью Дмитрия Медведева "Эксперту" — пожалуй, наиболее резонансное идеолого-политическое событие лета. Публичный спор с Владиславом Сурковым, постановка под сомнение понятия "суверенная демократия", ставшего за последние полгода ключевым для всего пропутинского агитпропа, — все это наделало шума. Причем немалую часть этого шума составило шуршание пиджаков, чьи обладатели забегали и задергались в поисках изменений в субординации. И этот пиджачный флешмоб, кстати, косвенно усиливает аргументы Дмитрия Медведева.

Медведев, по сути, повторил те претензии к термину "суверенная демократия", которые до этого высказывали самые разные люди в диапазоне от Бориса Немцова до Джорджа Буша-мл. Смысл их в том, что на слух добавление некоего специального атрибута к слову "демократия" воспринимается как претензия на обладание какой-то особой, непохожей на другие, формой демократии. Иными словами, как нелепая попытка изобрести велосипед.

Плюс к тому у него, как у профессионального юриста, привыкшего к четким формулировкам, вызывает естественное раздражение та вольность, с которой в нем смешиваются два понятия, имеющие довольно строгие границы использования в правовом языке.

Но сегодня есть и третье, не менее значимое основание для претензий к понятию "суверенная демократия".

Известно, с чьей легкой руки это понятие в последнее время стало широко применяться в международной политике. "Sovereign democracies" — это термин, который Госдеп США использовал применительно к странам Центральной и Восточной Европы, в особенности к бывшим республикам СССР. В американском агитпропе у него была конкретная политическая функциональность, "нагружавшая" понятия. Под "democracy" понималась, главным образом, ориентация на США и Запад. А под "sovereign" — независимость, причем исключительно как независимость от России, т.к. никакой другой угрозы зависимости для постсоветских стран американцы по простоте душевной никогда не предполагали. В американском политическом языке термин функционирует и поныне — именно в этом значении его использовал Дик Чейни в своей известной речи в Вильнюсе.

В русском же политическом языке оно появилось сегодня в результате инверсии — причем не вербальной, а политической. Фокусировка на суверенитете как на базовой и неотъемлемой национальной ценности — это реакция на серию "цветных революций", которые русское политическое сознание однозначно считало как акты десуверенизации. То есть прекращение самостоятельного политического бытия народов, встраивание их в чужие системы и чужие проекты на полуколониальных правах.

Для восточноевропейских народов периодическая утрата и возобновление национальных суверенитетов — с точки зрения их истории — дело, в общем-то, обычное. Становление и распад крупных наднациональных систем, куда вначале включаются, а затем выпадают эти народы — один из главных европейских процессов со времен если не Рима, то Карла Великого. Поэтому в их культуре всегда существовал опыт жизни в условиях полного или частичного отсутствия национальной государственности, в том числе и достаточно успешный с точки зрения экономического и социального развития. А потому собственная государственность — это всегда повод задать вопрос: "а не слишком ли дорого для нашего небольшого народа содержать всю эту толпу зажравшихся бездельников?"

Однако в русской истории государственное существование нации всегда воспринималось как предельная и абсолютная ценность. Более значимая, чем, к примеру, форма политического устройства — много ли идейных сталинистов было среди героев Великой Отечественной? Именно поэтому сигнал тревоги, прозвучавший в начале нового века, мобилизовал очень старый политический инстинкт, пробуждение которого маркировано прошлогодней актуализацией слова "суверенитет".

При этом, разумеется, процент зажравшихся бездельников в русской власти никак не отличался в лучшую сторону от восточноевропейского — что, как правило, и вынуждало нашу власть становиться жестокой. Тот же Медведев, пришедший в сферу нацпроектов эдаким виннипухом, через полгода все больше начал осваивать прокурорские обертоны. И его можно понять.

Но инстинкты — вещь опасная. Оборонительная консолидация идет по старым ментальным шаблонам. Люди ищут начальства, к которому можно было бы встроиться и от которого получать приказы. И под угрозой оказывается вся та политическая работа, которую наш народ проделал за последние двадцать лет — это работа по построению демократических институтов. Сегодня они нуждаются в защите — и не столько от власти, сколько от всеобщей привычки, неостановимо прорастающей сквозь новую политическую систему по мере оседания революционно-перестроечной пыли. Именно поэтому так важно, отстаивая суверенитет, защищать одновременно и демократию.

Но сегодня мы, к сожалению, видим и другое. Заметно, как российские политические элиты с пугающей легкостью ухватились за концепт "суверенная демократия", нередко откровенно извращая его смысл. Прилагательное "суверенная" в самом деле становится основанием для дурного "политического творчества" в части норм и правил организации демократических процедур. Это понимается в том смысле, что раз мы "суверенные" — значит, делаем что хотим и как хотим. Примерно так, как выразился на своей лекции В.Т.Третьяков: "вообще-то демократией является любой суверенный политический режим, даже диктатура". Коли так, тогда вполне резонны вопросы Дмитрия Медведева: "что это за такая особая демократия?"

Но на самом деле проблема гораздо шире, чем внутрироссийский спор о понятиях. Дело в том, что и т.н. "международно признанные демократические нормы" в современном мире все более утрачивают статус базовых стандартов, поскольку превратились в инструмент манипуляции и политического давления, а подчас и прямой агрессии. "Мы не хотим такой демократии, как в Ираке" — в устах Путина больше чем просто шутка.

Когда у тебя тащат что-нибудь из-под носа, ты бежишь вслед за вором и кричишь: "мое!" Но это не повод быть плохим хозяином (в том числе — не повод оставлять свои вещи без присмотра там, где их могут украсть). Именно поэтому тезис о "суверенной демократии" является политически оправданным, когда мы отвечаем на внешние обвинения в несоответствии "международным демократическим стандартам". Но для нас самих повестка дня — это строительство системы, которая сама стремится быть эталоном мировых стандартов демократии. И в этом смысле никакими ссылками на "российскую специфику" и "особый путь" нельзя оправдать вольностей в отношении к основным демократическим принципам.

Конечно, можно сказать, что "это все слова". Примерно так, видимо, рассуждал премьер Янукович, когда загнанный, казалось бы, в угол президент Ющенко обусловил его премьерство подписанием т.н. "универсала национального единства". Привыкшие решать вопросы, а не заниматься политикой, люди из партии Януковича немного поторговались — больше для виду, — а потом благополучно сдали практически все пункты своей предвыборной программы, позаботившись лишь о том, чтобы оформить эту сдачу гладкими и непонятными для людей формулами. И язык, и НАТО, и федерализация, и церковный вопрос — все это ключевые элементы нынешнего украинского политического курса. В итоге сегодня уже абсолютно неважна фамилия премьер-министра — будь то "Янукович" или "Ехануров".

Идеология — сильное политическое оружие, более сильное, чем деньги или личная харизма. Этого в упор не видят те, кто сегодня гадают, будто на ромашке, раскладывая пасьянсы с "преемниками". Реальным предметом транзита-2008 станет борьба за преемственность курса Путина, а не за то, какой будет фамилия следующего президента. И эта кампания, в сущности, уже началась.

Оригинал этого материала опубликован в Русском журнале.

По теме
19.04.2021
А те, кто свою выгоду ставит выше интересов государства.
16.04.2021
Было бы странно, если бы в год 800-летия Нижнего Новгорода он старался быть незаметным.
15.04.2021
Будет ли иметь продолжение попытка создания космодрома в Нижегородской области?
14.04.2021
НОЦ – инструмент реализации научного потенциала нижегородских вузов.