16+
Аналитика
19.07.2019
Культурная и общественная жизнь в Выксе соответствует критериям качества облцентра.
10.07.2019
РПЦ претендует на имущество, которое должно быть доступно всем.
18.07.2019
Правоохранительные органы получают все более и более жесткие установки по взиманию недоимок.
12.07.2019
Изменение принципов формирования Общественной палаты Нижнего Новгорода – грубейшая ошибка.
12.07.2019
При сохранении политического монополизма коррупцию победить нельзя.
12.07.2019
Общественная палата стала институтом развития человеческого капитала в Нижнем Новгороде.
11.07.2019
Задача снижения числа бедных и крайне бедных решаема и в архаичной экономике.
11.07.2019
Общественная палата Нижнего Новгорода не сумела стать центром городской модерации.
10.07.2019
Передача РПЦ Нижегородского острога у многих вызовет недовольство.
09.07.2019
Мнениям о проекте нижегородского низконапорного гидроузла не хватает просчитанной доказательной базы.
09.07.2019
Рост обеспеченности нижегородцев жильем обеспечен несколькими факторами.
21 Июля 2006
57 просмотров

Новая кинематографическая реальность

Я редко смотрю телевизор, иногда раз в месяц, иногда реже. В кинотеатр последний раз ходил в Советском Союзе.

Все эти годы, однако, я помнил о "важнейшем из искусств", о кино.

Смотреть только ничего не хотелось. Слишком памятно было жуткое отравление, полученное от российского кинематографа в период… как бы его назвать поприличнее… ну, скажем, в период ломки российской государственности, буржуазной революции и прочей "катастройки".

Не то, чтобы я забыл наименования всей мерзости, вываленной тогда на экраны — вовсе не забыл. Но все-таки не упоминаю эти наименования сейчас — в наивной вере, что дурные духи рассеиваются и забываются, если их не вызывать. Не вызываю.

Помню ещё, что пару раз, попадая на юбилейные передачи, посвященные великому советскому комедиографу Леониду Гайдаю, я каждый раз неприязненно морщился, когда ведущие начинали пафосно рассказывать, как режиссера мучила "советская цензура" и одновременно забывали упомянуть, что едва эта цензура исчезла, Гайдай немедленно превратился в бездарность. Ну, давайте называть вещи своими именами — последняя картина его, года 89-го, совершенно бездарна. Ещё хуже, чем последние фильмы Рязанова, который, безусловно, ныне приобрел флер выжившего из ума идиота, к тому же порой злобного идиота.

Я не знаю, какое чутье подсказало Марку Захарову полностью перебраться из кинематографа в театр — но это, право, верный ход был. Что бы теперь не говорил Марк Захаров в своих интервью, какие бы политические заявления ни делал (а говорит он бред, и все заявления его бредовые) — режиссером он остался замечательным. Потому что не снимает.

Никита Михалков в свою очередь очень убедительно доказал, что, даже если "гений" и "злодейство" не совсем совместимы, то "гений" и "подлость" (или "гений" и "пошлость") совмещаются замечательно. Он ещё долго, дай Бог ему здоровья, будет это демонстрировать.

Или, скажем, Сергей Соловьев — режиссер искренний, остроумный, нежный и очень, на мой дилетантский вкус, умелый. Но ведь его "Трилогия о родинке", начиная с "Ассы", и переходя к совершенно безобразной "Черной розе…" была всё-таки дурна, как бы мы тогда ее ни смотрели. А смотрели взахлеб. 

Но это старенькие люди, о них грех писать плохо.

Куда хуже, что в те чумные годы работала, целая, блин, плеяда режиссеров другого, следующего поколения — и вот они-то были тошнотворны в буквальном смысле; тошнотворны, том числе и потому, что, в отличие от вышеназванных, таланта не имели никакого и никогда.

Так мучительно хотелось в те годы, чтоб все они и разом исчезли, и больше никогда не появлялись со своими плясками на гробах, со своей активной подлостью.

И вот недавно создалось ощущение, что их и вправду нет. Денег, как кажется, на фильмы им никто не даёт, и правильно делает.

Зато на смену им пришли люди молодые, полные сил.

О них много пишут в газетах, их лица мелькают в журналах, и вокруг их фильмов стоит неустанный шум, которого не избежать. Выйдешь, скажем, к автобусной остановке — а там плакат "с фильмой". Хочешь-не хочешь, а разглядишь.

Короче, я не выдержал, и как, повторюсь, полный дилетант купил недавно пару дисков с самыми шумными кинолентами последнего года.

Поновее — "Жесть", "Охота на пиранью", постарее — "Бой с тенью", "Побег". О них и хочу несколько слов сказать, недобрых.

(Мимолетно добавлю лишь, что, к счастью, это были не единственные ленты приобретенные мной. Но последние картины Балабанова и Лунгина, восхитительное "О любви" помянутого выше Соловьёва и очень трогательная (хотя и "с претензией", что всегда отличает шедевр от хорошей работы) картина "Вдох-выдох" Дыховичного — это другая история, другие поколения, другой, куда более радостный, разговор, к нынешнему отношения не имеющий).

Начнём с того, что любые критерии вкуса к данным картинам не применимы вовсе. Это какое-то, не знаю, африканское кино. Кино, которое снимается то ли без сценария, то ли без режиссера, — но в  любом случае, без психиатра. "Бой с тенью" — из числа вышеназванных чуть приличнее смотрится, — но только на фоне остальных.

Это кино не то, чтобы вне школ и вне традиций, но просто — вне рассудка.

Кино, созданное людьми, которые, наверняка, много смотрели голливудской продукции, но при этом есть твердое ощущение, что людям этим никак не больше двенадцати лет, ну, от силы пятнадцать. Всё, что у них "от Голливуда" — увидено детскими глазами, сделано дурными руками, и выглядит дешево, нелепо и ничтожно.

Зато в каждой ленте неизменно сквозит совершенно нелепая "русская душевность" (у нас, мол, всё как в Голливуде, но ещё и с душой) которая и не душевность, и не русская, и вообще не ведомо что. Однако попытка привнести психологичность в картины очень дурно сказывается на актерах, которые не знают, что играть, и играют всё подряд: роли любимых актеров, зарисовки театрального училища, собственный сумбур в голове.

Все рекорды в этом смысле побила, безусловно, "Жесть". Там есть два момента, когда насквозь бездарное кино неожиданно оказывается хоть сколько-нибудь пристойным. В начале, с Куценко и Литвиновой, и ближе к концу, когда Михаил Ефремов неожиданно (и ненадолго) заставляет полный идиотизм картины сфокусироваться, собраться, обрести подобие цельности.

Но в итоге и Ефремов ничего не спасает.

Для меня апофеоз наступил, когда некий "темный всадник" (явно прискакавший из "Властелина кольца") приходит в момент захвата героем Ефремова заложника, бродит среди рядов спецназа, в плаще, в маске (хорошо хоть без коня), и никто на него внимания не обращает. Не спросит: "Ты чего, перец, тут ищешь?" Я так смеялся, слов нет.

Потом этот "всадник" запросто подошел к герою Ефремова, отобрал у него автомат и отдал ментам. Удивленный глава спецназа говорит "всаднику": "Во ты даешь! Ты его давно знаешь, наверное!" И они сразу же расстаются. Тут я уже плакал.

Так же я плакал, спотыкаясь о бесконечный абсурд "Побега" (Кончаловский, удавись, бездарь), о галиматью и тоскливую вторичность "Охоты на пиранью". Ну, понятно, понятно, есть свои условности в кино, но нельзя же держать зрителя полтора часа за идиота! А они — держат. Может, они сами идиоты?

Всё какое-то непроваренное, сырое, глупое, зацепиться не за что, заштамповано всё донельзя, что же с вами сталось, господа…

Я даже не хочу разбирать весь абсурд, что явлен в каждой из четырех кинолент — просто потому что он вопиющ.

Нельзя, однако, сказать, что время, потраченное на просмотр, ушло впустую.

Я, например, заметил одну, интересную мне, особенность во всех фильмах. Правда, речь идёт уже не о кинематографе, а о социальном мировосприятии авторов этого кино.

Социальная реальность в фильмах распадается на два ровных, никак не совмещающихся пласта.

Есть обычная, и, надо сказать, очень хорошая, достойная жизнь — этой жизнью живут все нормальные люди. Поэтому медсестра в "Побеге" ездит на иномарке стоимостью в полмиллиона рублей (и в "Бое с тенью", кажется, тоже), а журналистка в "Жести" живёт в такой офигенной квартире, словно она дочь олигарха.

Обилие самых разных деталей показывает, что режиссеры всерьез думают, будто люди повсеместно так и живут, замечательно и сытно.

Я понимаю, что Егор Кончаловский, автор идиотического "Побега", никогда другой жизни не видел и не знает — но он ведь не один делал кино. Что, ему некому было сказать: "Егор, ты ебанутый на всю голову, ты что тут лепишь?"

Но есть в этих фильмах и второй уровень жизни — также не имеющий к реальности никакого отношения. Этот уровень — тотальное дно. Мы можем видеть его в "Жести", где удивительно бездарно показана жизнь заброшенного дачного городка, жуткого места, полного бомжей и уголовников; надо, впрочем, сказать, что местный участковый приезжает туда спокойно, в то время, как оперативника, тоже, кстати, как все российские медсестры, передвигающегося на супер-джипе, убивают сразу, непонятно за что и неясно как определив, что он мент. Ну да ладно.

Есть подобная, полная уголовников, заброшенная деревня и в "Охоте на пиранью".

И сопоставляя два эти пласта, два эти, отраженные кинематографом, уровня жизни, я пришел к простому и скучному выводу: люди, делающие сейчас кино, создают новую мифологию. Создают, не отдавая в этом себе отчет (они не умеют), но физиологически, теми рецепторами, что у них ещё есть, именно так всё и воспринимая, как снимают. Как пишут, так и дышат.

В их понимании жизнь, в сущности, наладилась. А если где-то что-то не так — то это уже нечто запредельное, инороднее, темное, имеющее привкус явной нереальности. Середина, в которой, кстати, живёт две трети России, им неизвестна. Либо медсестры на иномарках, либо бомжихи, говорящие каким-то вымороченным языком, с употреблением слов вроде "покамест" — потому что никаких "бомжих" создатели фильма не видели, никакого дна не знают, и знать не хотят, что, в общем, понятно.

Лично мне эта пошлая мифология кажется куда более отвратительной, чем мифология советская. По одной, уже ранее называемой мной причине: те, советские, мифы создавались во имя развития и жизни великого государства, а эти мифы — во имя безжизненности и пошлости государства ничтожного.

Но куда более странным мне кажется восприятие этих лент самыми "широкими слоями населения". Огромное количество людей, я заметил, смотрят всю эту безвкусную и алогичную дурь всерьёз. И даже критики в своих газетах и журналах пишут обо всем этом более-менее всерьез.

Никто не закричит: "Вы что, больные? Вы что снимаете? Вы куда смотрите?" За такие фильмы штрафовать надо, лишать лицензии на режиссуру, на продюсерскую работу, на самое имя "актера", на что там ещё.

Но нет, ничего не происходит. Всё в порядке вещей. Никто ничего не стесняется. Егор Кончаловский ходит из телепрограммы в телепрограмму с умным видом. Откуда он такое лицо взял? Никак не пойму после просмотра "Побега", отчего у него слюни не текут по лицу.

Иногда начинаешь бояться за собственную нацию. Ведь это те самые люди, что снимают бред, смотрят бред, читают бред и восхищаются этим бредом — эти самые люди, с удивительными представлениями о реальности, ходят на выборы, выбирают будущее всей стране, России моей. Так или иначе диктуют те законы, по которым живу я. Как им доверили-то? Кто им доверил?

Я думаю, это должно закончиться. Ну, есть все-таки какие-то законы физики, биологии, мы же проходили их в школе. Они должны сработать. Больше не на что надеяться.

По теме
09.07.2019
Пока не даны четкие ответы на вопросы нижегородцев, строить низконапорный гидроузел нельзя.
08.07.2019
Задача возвращения нормального судоходства на Волге требует компромиссов.
08.07.2019
Дзержинску необходима хорошая система канализации и водоочистки.
08.07.2019
Нужна ли очередная болевая точка на карте общественного напряжения?
Подборка