16+
Аналитика
23.09.2021
Электоральная оценка итогов выборов в Государственную думу в Нижегородской области.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
21.07.2021
Что и нашло свое отражение в оценке вице-премьером реформ в Нижегородской области.
21.09.2021
КПРФ оказалась наиболее понятной в своей умеренной критике социальной политики.
20.09.2021
Благодаря Захару Прилепину «Справедливая Россия» переломила ситуацию и стала третьей политической силой.
17.09.2021
Единовременные выплаты перед выборами должны превратиться в постоянные.
16.09.2021
Нижегородцы должны иметь возможность регулировать климат в своих квартирах.
10.09.2021
Большая часть избирателей не появится на избирательных участках.
08.09.2021
На протяжении долгого времени выборы становятся все менее интересными.
01.09.2021
Антипремия «Бандерлоги культуры» поможет сдержать проекты, которые травмируют городскую идентичность.
20.08.2021
Очередной глава ЕЦМЗ вынужден уйти после того как выписал себе незаконную премию.  
13.08.2021
Каждую выборную кампанию мифы актуализируются, зачастую искажая восприятие событий
19.07.2021
Нижегородская область неспроста включена в список пилотных регионов, которые получат инфраструктурные кредиты.
4 Апреля 2005 года
142 просмотра

Огонь по знаменам

Холодной весной 2005 года в России случилось два горячих события. Одно произошло в начале месяца, другое — ближе к концу. В обоих случаях речь шла о попытке физического устранения политических фигур первого ранга, искренне и глубоко ненавидимых большей частью населения нашей страны. Оба политика знали, за что и почему их хотят убить, и принимали все меры предосторожности, которые им были доступны.

Одна попытка была совершена вооружёнными силами российского государства, и оказалась успешной. Вторая, судя по всему, делалась руками любителей и по этой причине провалилась. Впрочем, ведь иной раз бывает, что почин оказывается едва ли не важнее успеха. Речь идёт — как вы уже, наверное, догадались — об уничтожении Аслана Масхадова и покушении на Анатолия Чубайса.

О фактических подробностях произошедшего в Толстом-Юрте и на подмосковном шоссе писали уже не раз, не два, и ещё напишут — в том числе и в этом номере «Спецназа» этим вопросам будет уделено достаточно внимания. Однако, важен и смысл происходящего. Кому и чем именно мешали жизни этих двоих?

Начнём с Масхадова. В либерально-правозащитном плаче, поднятым по поводу безвременной кончины этого замечательного человека, всё время повторяется один и тот же всхлип: убили приличного человека. Ну как вы не понимаете, ведь Масхадов — не террорист, не какой-нибудь там Шамиль Басаев, это же респектабельный политик европейского уровня, пришедший к власти с соблюдением демократических процедур, какового в этом качестве признала даже российская власть, вспомните Хасавюрт, подписи высоких договаривающихся сторон… Разве так можно — брать автомат и стрелять в высокую договаривающуюся сторону? Да ещё и отказываться выдать его тело скорбящим родственникам, дабы похоронить по-человечески? Это же, в конце концов, некультурно, не по-европейски. Даже диковатый античный герой Ахилл — и тот в конце концов отдал отцу Гектора тело сына, достойно похоронить. А мы…

Прежде чем «возражать сердцем», немного подумаем. И в самом деле, Масхадов не пытал и не убивал русских солдат и даже публично осуждал подобные эксцессы. Он и в самом деле пришёл к власти при помощи некое подобие демократической процедуры. Не будем придираться к деталям тех чеченских выборов: в конце концов, совсем недавно господин Ющенко пришёл к власти куда как более сомнительным путём… Далее, Масхадов и в самом деле был политиком европейского уровня: его принимали в раззолоченных европейских дворцах, ему жали руку брезгливые западные политики, у него брали интервью всемирно известные средства массовой информации, и так далее. И каждый раз, когда Запад заводил речь о «необходимости прекращения кровавой бойни в Чечне» и «переговорах с оппозицией», все дружно указывали на Масхадова — вот он, тот самый, умеренный, не запятнанный кровью политик, который хочет мира и с которым не грех и подписать второй Хасавюрт.

Скажем больше. Когда российские военные говорили, что Масхадов, в отличие от Басаева, давно уже ничего не контролирует, они не так уж лукавили. В самом деле, в отличие от ситуации первой чеченской войны, в последние годы Масхадов — именно как военный руководитель, «главнокомандующий армии Республики Ичкерия» — был уже скорее номинальной фигурой. И арабские добровольцы, и басаевские головорезы подчинялись «законно избранному президенту Чечни» ровно в той мере, в какой его планы не расходились с их собственными. На долю Масхадова доставалась в основном «общая координация» — и, отчасти, вопросы снабжения и финансов.

Более того, Масхадов действительно хотел мира: восстановить свою президентскую власть в полном объёме он мог бы только в том случае, если бы война в Чечне прекратилась. Разумеется, не на российских, а на масхадовских условиях. При этом он даже был готов повременить с независимостью: его вполне устроил бы какой-нибудь неопределённый статус республики. Главное для него было — вернуться к исполнению президентских обязанностей: на эту роль ни Басаев, ни какой-нибудь Хаттаб в принципе не могли претендовать, по тем самым соображениям: Масхадов был рукоподаваемым ичкерийским политиком.

Так вот: именно поэтому его и следовало убить. Более того, его гибель была куда важнее, чем смерть любого патентованного головореза, включая Басаева и Умарова.

Масхадов давно перестал быть террористом в прямом смысле этого слова. Он стал организатором и покровителем террора, причём покровителем даже в большей мере, нежели организатором. Да, чеченские командиры в каждый конкретный момент могли проявлять сколь угодно большую самостоятельность. Однако, война в целом была завязана именно на Масхадова. Он объединял собой всех — арабов и чеченцев, радикальных мусульман-ваххабитов и вполне светских националистов, коренных жителей Чечни и чеченскую диаспору. Никого не устраивая полностью, он был удобен для всех.

С другой стороны, не следует и преуменьшать его влияние на процесс. Судя по некоторым данным, Масхадов и в самом деле почти не занимался текущей рутиной террора — однако, сохранял за собой инициативу. Скорее всего, туманные рассуждения насчёт операции «Джихад», которая, дескать, потрясёт мир и поставит Россию на колени, были не вполне беспочвенными. По некоторым данным, само его появление в селении Толстой-Юрт было связано именно с этим — «президент Ичкерии» выдвигался на командный пункт. Возможно, бойцы Центра Специального Назначения ФСБ предотвратили очередной Беслан — или что-то худшее.

Но главное даже не это. Именно благодаря неодобрительно покачивающему головой Масхадову в новостях CNN чеченские теракты вообще приобретали какой-то смысл: выстрелы и взрывы вкупе с воем и свистом правозащитников призваны были гнать российских политиков, как стадо, в масхадовский загончик, где уже стоял переговорный стол, с нарзаном, бумагой и хорошими паркеровскими ручками — подписывать «понятно что».

Существует классический приём допроса: хороший и плохой следователь. Плохой следователь орёт на допрашиваемого, делает ему больно и плохо. Потом в дело вступает хороший следователь. Он не бьёт, не угрожает, он угощает измученного человека сигаретой и в частной беседе даже выражает возмущение отвратительными методами своего коллеги. И советует поскорее дать показания, пока дело не зашло слишком далеко. «Даже я не смогу вас спасти», говорит добрый следователь и смотрит грустными понимающими глазами.

Роль доброго следователя на порядок сложнее, чем роль злого. «Злому» достаточно изображать тупость и жестокость (а лучше — быть тупым и жестоким), «доброму» же нужно тонко разбираться в человеческой психологии и уметь играть на нервишках. Как правило, именно «добрый следователь» и разрабатывает стратегию допроса.

Аслан Масхадов работал добрым следователем. Он каждый раз находил слова осуждения для слишком горячих чеченских голов — но и слова оправдания для них же. И его слушали: ведь он же умеренный, приличный политик, не чета этим сумасшедшим убийцам. Которые обязательно сделают что-то страшное, если не будет умеренного Масхадова.

Следует отдавать себе отчёт в том, что война — это всего лишь инструмент политики, и никак не наоборот. Головорезы с ножами и тротиловыми шашками и даже их командиры не так значимы, как улыбчивые люди в дорогих костюмах, которые умеют организовывать и планировать большие дела и покровительствовать их исполнителям.

Теперь — последнее и самое важное. Даже если бы Масхадов не значил решительно ничего, даже если бы он тихо и смирно жил на каком-нибудь тропическом курорте и появлялся бы на людях раз в год — показать, что ещё жив — даже и тогда его нельзя было оставлять в живых. Потому что он был живым символом легитимной чеченской государственности. Настоящим избранным президентом Чечни, с которым, как с президентом, подписывались настоящие серьёзные соглашения. Именно это и делало Масхадова по-настоящему незаменимым.

Отсюда и категорическое нежелание отдавать родственникам труп «президента Ичкерии». И дело не только в том, что его похороны превратились бы в очередную пропагандистскую акцию боевиков. Достаточно того, что его могила стала бы культовым местом, точнее — местом культа. Культа, которого на российской земле просто не должно быть. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Знамя «свободной Ичкерии» сорвано и растоптано ботинками альфовских бойцов из ЦСН, и больше никогда не будет поднято.

А теперь обратимся к другому герою месяца, а именно к Чубайсу. Казалось бы, что общего между инсургентом Масхадовым и руководителем РАО ЕЭС? А ведь его в России ненавидят не меньше, чем покойного чеченского президента. Может быть, даже больше. Или, по крайней мере, дольше — ещё с начала девяностых.

И опять-таки прислушаемся к тому, что было сказано по поводу покушения на жизнь самого эффективного менеджера России заинтересованными лицами. Спикер Государственной Думы РФ Борис Грызлов, например, назвал покушение кощунством. Это очень сильное слово — оно означает надругательство над чем-то священным. Вряд ли, конечно, Борис Грызлов в самом деле имел в виду, что Анатолий Борисович — чтимая национальная святыня. Скорее, это была реакция на ситуацию: ну как же так можно — пытаться взорвать кортеж блестящего профессионала, прекрасного человека, близкого друга Булата Окуджавы?

Между тем, сам Чубайс ни минуты не сомневается в том, почему от него попытались избавиться. Ещё в ноябре прошлого года в интервью Financial Times глава РАО ЕЭС утверждал, что ему известно по крайней мере о трех заказах на его убийство. «Я знаю все детали, имена тех, кто должен был их осуществить. Последний такой заказ был сделан полтора года назад. У него были чисто политические мотивы: ненависть из-за того, что я «продал Россию», — заявил он в том давнем интервью.

Это самое «продал Россию» — с чем Чубайс, по существу, согласился — всё и объясняет.

Чубайс не был приватизатором в прямом смысле этого слова. Он лично не захапал себе ни одного заводика или кораблика. Его манжеты чисты и от того потока крови, которая в изобилии пролилась в те славные годы. Да, он сделал немалое состояние на приватизации — но сам этим не занимался. Он не убивал конкурентов и даже не заказывал их убийства. Он, как и Масхадов, занимался чистой работой: организовывал процесс и покровительствовал ему, придавая легальность происходящему. Как и Масхадов, он работал под «доброго следователя». Роль злого следователя взяли на себя даже не «коммунисты», чьим «реваншем» телевизор пугал население, а воспоминания о пустых полках: искусственный товарный голод, устроенный при позднем Горбачёве и перед гайдаровским отпуском цен, все запомнили очень крепко.

Альтернативой оказалась продажа России, сопровождаемая реками крови.

Мы имеем право сказать, что доля вины Масхадова имеется в каждом теракте, в каждой ловушке, каждом мине, каждом выстреле в русскую сторону, — даже в тех, о которых он и не слышал. И все жертвы чеченцев, все эти убитые, искалеченные, замученные, ограбленные люди — на его совести. Но точно так же мы имеем право сказать, что доля вины Чубайса имеется в каждом преступлении, совершённом во время приватизации и после неё — начиная от срезанного медного провода и кончая расстрелянными директорами заводов. Каждый инженер, выкинутый из цеха, каждый профессор, торгующий на грязном вещевом рынке польской косметикой, каждая проститутка в немецком или турецком борделе — на совести архитектора российских реформ. Архитектора, организатора, покровителя — и, самое главное, живого символа.

В самом деле. Даже и сейчас Чубайс — отнюдь не отыгранная фигура на политической доске. Он лидер и покровитель российских правых, хозяин огромной естественной монополии, международно признанный политик первого уровня. Но даже если бы он и в самом деле отошёл от большой политики и ушёл в куда-нибудь в бизнес или вовсе на покой — он оставался бы символической фигурой. Общепризнанный Эффективный Менеджер. Железный Толик. Человек, Который Продал Россию.

Именно поэтому Чубайса ненавидят с такой силой. Так ненавидели бы Гитлера, который по какой-нибудь хитрой причине остался бы жив, избежал ответственности и ушёл на покой. Всю оставшуюся жизнь на него покушались бы ветераны той войны. Потому что пока этот человек жив — живо и его дело.

По интернету сейчас гуляет анекдот: «Чубайс заявил, что ему известны люди, желающие его смерти. Оглашение полного списка решено совместить с обнародованием результатов переписи населения». Эта шутка не так уж далека от истины. Смерти Чубайса и в самом деле ждало и ждёт очень большое количество людей.

И в конце концов эти ожидания должны были найти себе выход. Даже среди мирного русского народа, давно отвыкшего убивать без приказа.

Очень интересно и то, кому именно приписывают попытку уничтожить Чубайса. Отставной полковник Квачков, на которого сейчас вешают дело — герой многих войн, спецназовец, некогда спланировавший ту самую операцию, в результате которой Басаев остался без ноги. Такого же склада люди уничтожили Масхадова.

Впрочем, эта версия покушения довольно сомнительна. Вряд ли профессионал действовал бы столь небрежно и малорезультативно. Скорее всего, если бы полковник и в самом деле пытался прикончить «эффективного менеджера», он банально не пожалел бы взрывчатки. Поэтому есть все основания полагать, что действовали люди со стороны. Скорее всего — без соответствующего опыта, или с недостаточным опытом. Либо — люди, не собиравшиеся убивать Чубайса на самом деле, а рассчитывавшие на впечатление.

Однако, в одном определённом смысле слова покушение удалось. Анатолий Борисович не получил ни царапины — как «физическое лицо». Но вот как символ определённой политики — Чубайс ранен, и ранен серьёзно.

Выстрелы в Чубайса — это выстрелы в ту политическую линию, которая когда-то велась им самим, потом — от его имени, а теперь — под его знаменем. Это выстрелы в «эффективный менеджмент» по-россиянски. В российский людоедский либерализм.

Первый выстрел — всегда по вражескому знамени, по символу. Кощунство — для тех, кто этому знамени верен. Или святое дело — для тех, кто сражается под другими знамёнами.

Оригинал этого материала опубликован в газете «Спецназ России».

По теме
14.07.2021
Главной функцией канатной дороги, соединяющей «Заречную» и «Швейцарию», будет не транспортная.
12.07.2021
Все приуроченные к 800-летию работы надо сделать качественно. Можно даже сознательно сдвинуть сроки.
07.07.2021
Четвертое место в рейтинге Минпромторга дает Нижегородской области определенные преимущества.
06.07.2021
России предлагают добиваться успехов под предводительством одной правильной партии.