16+
Аналитика
30.04.2021
Поездка Никитина по Уралу открывает новые возможности для нижегородской промышленности.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
28.04.2021
А чтобы развивать наземный электротранспорт, Нижний должен распоряжаться большей долей заработанных средств.
27.04.2021
Не только в славном прошлом побед, но и в кровавых страницах, написанных Сталиным.
23.04.2021
Эти акции организуются лишь с целью создавать видимость массовой поддержки Навального населением.
22.04.2021
Численность вчерашних митингов – показатель истинного рейтинга Навального.
22.04.2021
На призыв поддержать Навального вышли только сторонники его как лидера.
21.04.2021
Заявление президента показывает, что политическое решение по развитию метро в Нижнем Новгороде уже принято.
20.04.2021
Нацеленность определенных сил на уничтожение российского государства становятся все более очевидными.
19.04.2021
Но не станет ли вход на территорию кремля после ремонта платным для горожан? Ответа пока нет.
19.04.2021
А те, кто свою выгоду ставит выше интересов государства.
16.04.2021
Было бы странно, если бы в год 800-летия Нижнего Новгорода он старался быть незаметным.
13 Ноября 2007 года
344 просмотра

Поэзия сегодня просто сногсшибательно разнообразна, интересна и непредсказуема

Вообще мне по определению должны быть чужды те стихи, что делает Андрей Сен-Сеньков (слово «делает» пишу исключительно с оглядкой на Маяковского — это он разрешил так говорить).

Так вот, то, что делает Андрей (и в стихах, и в лирической прозе) — это не мои гармонии, не мои метафоры, не моя, образно говоря, физиология. Тем не менее я часто читаю его тексты, и потом по нескольку часов хожу под впечатлением той или иной строки: в таком вот тихом очаровании, которое трудно определить словами.

Например, вот это процитирую: «Ты рисуешь желтый кружок. Цвет такой вкусный, что ты начинаешь слизывать получившийся рисунок. Вечером с соседской девочкой Дженис у вас будут получаться и не получаться желтые поцелуи. На следующий день у Дженис тоже будет урок рисования. Но она не придумает ни одного предмета желтого цвета. А после школы ее собьет автомобиль. Такси, возвращающееся из автосервиса, где его только-только покрасили в желтый цвет. А ты будешь стоять рядом, и собирать в ладонь слетающие с ее губ обручальные кольца кончившегося детства».

Или вот это:

«…однако

перед тем как исчезнуть

гласные превращаются в согласные

и наоборот

получающийся текст

гоголю незнаком

он не может отделаться

от ощущения

что сгорает

не только второй

но и третий

том

мёртвых душ»

Или такое ещё:

«жизнь женского человека:

придумывать каждую секунду

какое-нибудь новое странное кресло

в котором

смогла бы красиво сидеть»

Ладно, больше не буду. Читайте интервью.

— Андрей, приветствую. Можешь рассказать, откуда ты родом, где учился, чем занимался, с какой поры началась литература, и чем занимаешься ныне?

— Я родился в 1968 году, в Таджикистане, в маленьком городке Кансай, построенном после войны ссыльными японцами для добычи цветных металлов. Почему-то разрешили дать им городу японское название. Кстати, Харуки Мураками тоже родился в Кансае. Только в настоящем, конечно. Но все равно мы немного земляки…

В России с 1990 года. В Москве с 2002-ого. Азия никакого следа во мне как в писателе не оставила. Всегда чувствовал себя там случайным. Неумышленным. Ошибочным.

Писать начал сравнительно поздно. В 19. Первая книга – в 27.

— В Америке был недавно? Как Америка?

— Америка по-настоящему great. От гигантских порций в ресторанах до гигантских работ Поллока. И то, что помещается между ними – тоже great.

Я ожидал увидеть стерильную вылизанную страну. Все не так – улыбаются американцы только тогда, когда хотят. Милый мусор на улицах. Могут сказать fuck you, Russian и т.д. В общем, был как дома.

А океан! Господи, он также похож на море, как небо на небо в открытой форточке, т.е. никак не похож.

— О твоей генеалогии: на чьих книгах воспитывались, кто оказал определяющее влияние? Есть ли поэты, чьими текстами ты болел в детстве – но спустя годы вдруг осознал, что перерос их? И, в свою очередь, есть ли поэты, чье слово поразило уже в юности – и с тех пор это удивление не ослабевает?

— Все, что читалось-читается-будет читаться, оставляет царапины, вдавливания, ожоги, мурашки. У одних учишься как делать, у других как не делать.

Главная книга жизни (в 40 лет понимаю ясно) «Кондуит и Швамбрания» Кассиля. В общем, все мои книги – это такой бесконечно-неудачный апгрейд Швамбрании.

Из поэзии – навсегда Мандельштам. Вот действительно, удивление не ослабевает…

Я все больше с музыкой, кино и фотографией дружу последние годы, чем с литературой. Хотя читаю много.

— Ты вообще чью поэзию любишь особенно страстно (если любишь, конечно)? Я в своё время очень более греческой поэзией XX века и латиноамериканской… Жена моя любит французскую начала того же XX века… Есть много очень хорошей поэзии, которую мы вообще не знаем.

— А вы в переводах читаете или в оригиналах?

— В переводах, конечно.

— И я в переводах, к сожалению. Т.е. люблю «русских» Буковски, Фроста, Элюара, де Мандьярга, Уайнбергера, Понжа, Вальехо, Динеску…

— Если мне не изменяет память, я однажды читал восторженный отзыв о твоих стихах замечательного писателя Александра Житинского. А ты сам как-то представляешь себе своего читателя? Каким он может быть, что он должен знать? Или он может быть, скажем, ребёнком, и твоя книжка — станет первой его поэтической книжкой?

— Нет-нет. У Житинского был издевательский отзыв. В Живом Журнале был опрос на тему «Кто ваш любимый поэт». И я получил в какие-то разы голосов больше, чем Кушнер. Житинский и написал «Сен-Сеньков стоит один миллион рублей» (это он перемножил сумму премии «Поэт», полученную Кушнером на эти самые разы).

А про читателей моих книг отлично написал Данила Давыдов в рецензии  на одну из них – «идеальное чтение для посетителей Музея Кино».

Для детей про свои стихи не думал. Зато маленькую книжку маленьких сказок написал. Надеюсь, в следующем году выйдет.

— О твоих публикациях-книгах-премиях – если есть таковые. И вообще о творческом, скажем пышно, пути. Что удалось, что нет? Кто тебя переводил на иностранные языки? Насколько успешны переводы?

— Публикаций много. Может, под  80. Треть – за пределами России. Перевели на семь языков. Качество оценить не могу. По-итальянски, правда, звучит красиво. Но это же язык такой…

Книг вышло пока шесть. Еще будут.

Премии не получал. В шорт-листы иногда попадаю. Вот был финалистом премии им. Андрея Белого в 2006 году.

— Нет, а реально, можно ли экранизировать стихи (читал у тебя в ЖЖ, что ты размышлял на эту тему). Я вот, знаешь, мечтаю, чтобы ролики со стихами, великолепно сделанные, крутили по ТВ. Хочу и всё. Не надо этого, как ты думаешь? Лишнее? А я вот хочу.

— Конечно, можно. И удачные примеры есть. На стихи рижанина Сергея Тимофеева или москвички Ульяны Заворотинской.

Про ТВ ничего не понимаю. Там страшно. Для меня телевизор это приставка к DVD-проигрывателю.

— Насколько я понял, ты любишь Брайна Ферри. Я тоже очень люблю. Поэт вообще должен понимать музыку? Или это ему вовсе не нужно? А песни на твои стихи возможны? Кто их мог бы сочинить?

— Люблю. 21 час до начала концерта осталось…

Сейчас с Павлом Жагуном (Piezo) пишем альбом. Он накладывает мой голос на какие-то волшебные звуки. Предварительно проект назвали СЕНЕСТОПАТИЯ. Это так вымышленные телесные ощущения в психиатрии называют.

— Что читаешь сейчас?

— Последний роман Уэлша. До этого перечитывал кельтские мифы.

— Как ты оцениваешь состояние современной поэзии? Если можно – с определением твоего отношения к наиболее известным современным стихотворцам.

— Поэзия сегодня просто сногсшибательно разнообразна, интересна и непредсказуема.

— Отдельный вопрос о том поколении поэтов, которым досталась наибольшая из возможных в этом мире поэтическая слава: Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина. Насколько их известность была заслужена? Насколько велик их вклад в русскую поэзию? Останутся ли они в сокровищнице русской поэзии?

— Им повезло. Тогда не было русского рок-н-ролла. Черта с два их бы слушали, будь у нас свой Джим Моррисон или Velvet Underground. А останутся ли они в истории — зависит от того, кто эту историю будет писать. И переписывать спустя время.

— В чем главные проблемы современного литератора – тем более, поэта? Денег нет? Славы нет? Возможностей нет?

— Проблема была, есть и будет одна – плохой текст. Сопротивление его жуткому появлению на свет – единственная цель и задача. Все остальное – золотое напыление.

— Какие газеты и журналы читаешь и любишь?

— «Афишу».

— Сохранилась ли литературная критика в России? И если да – кто может адекватно оценивать поэзию, поэтические процессы?

— Лучшие критические заметки о поэзии пишут сами поэты. Похожее было 100 лет назад с художниками. При отсутствии вменяемых критиков они сами стали писать. И получилось. И у нас получается. См. хотя бы питерский журнал «Транслит».

— Есть ли у тебя политические взгляды? Или они вредны поэту?

— Я ни разу в жизни не был на выборах. Но, похоже, в этот раз идти надо.

— Почему?

— Нынешние выборы — это тот случай, когда я чувствую, что  не пойти подло по отношению к самому себе. Да ты и сам все понимаешь.

Беседовал Захар Прилепин

Все тексты рубрики Прилепин.txt можно просмотреть здесь.

По теме
15.04.2021
Будет ли иметь продолжение попытка создания космодрома в Нижегородской области?
14.04.2021
НОЦ – инструмент реализации научного потенциала нижегородских вузов.
08.04.2021
Участившиеся задержания нижегородских коррупционеров – не уникальная для России ситуация.
07.04.2021
Узбекистан – очень интересное направление внешнеэкономической деятельности нижегородских предприятий.