16+
Аналитика
29.05.2020
Никитин потребовал от глав районов сократить сроки подготовки конкурсной документации.
26.05.2020
Радует, что мэрия не пошла на поводу у частных перевозчиков, которым безразличны интересы нижегородцев.
28.05.2020
Решение об открытии в Нижегородской области небольших магазинов и парикмахерских вполне логично.
27.05.2020
Строительство детских садов и школ в Нижегородской области реализуют в полном объеме.
22.05.2020
Эффективность установленного в Нижегородской области режима общественных коммуникаций очевидна.  
22.05.2020
Количество выздоровевших нижегородцев растет, однако отменять ограничения следует постепенно.
20.05.2020
«Единой России» в Нижнем приходится задействовать административный ресурс даже на праймериз.
20.05.2020
Проголосуйте и пришлите скриншот, а мы не выгоним ваших детей из школы.
18.05.2020
Борьба с коронавирусом в Нижегородской области идет строго в рамках поставленных центром задач.
18.05.2020
Шалабаеву предстоит разобраться с проблемой питания нижегородских школьников.  
15.05.2020
Кадрового резерва не было у прежнего мэра, нет его и у нового.
14.05.2020
Исполняющему обязанности мэра нужно заново выстраивать команду.
22 Мая 2009 года
173 просмотра

Полтава триста лет спустя

Новая угроза или
гуманитарный ресурс?

300-летие битвы под Полтавой, до которого остался, фактически, месяц, заставляет
по-новому взглянуть и на само это событие, и на его восприятие и переосмысление
в российской, украинской и шведской исторической памяти.

Российско-украинские договоренности по поводу совместных юбилейных
мероприятий на высшем, президентском, уровне имели место еще в феврале 2008
года. Но за прошедшее время много чего произошло: в России был избран новый
президент, президентский же срок Виктора Ющенко подошел к концу, при этом
никаких надежд на переизбрание у него не осталось.

Российско-грузинская война, информационная война по поводу интерпретаций
Голодомора 1932–1933 года, российско-украинская «газовая» война начала этого
года усилили отчуждение не только между элитами России и Украины, но даже между
простыми гражданами. Так, по последним соцопросам (январь с.г.) 62% россиян
относятся к Украине «плохо и очень плохо» (правда, при этом 91 % украинцев
относится к России «хорошо и очень хорошо»). Информационное пространство
переполнено инсинуациями на тему: когда наступит «время Ч» и начнется вооруженное
столкновение между Москвой и Киевом за Крым и Севастополь. В общем,
российско-украинские отношения медленно, но верно приближаются к «точке
невозврата».

В подобном контексте 300-летие Полтавской битвы, которая сама в свое время
стала настоящей «точкой бифуркации» для всей Европы, включая Россию и Украину,
могло оказаться и новой точкой отсчета хотя бы для российско-украинских
отношений. Но, судя по всему, теперь уже это маловероятно.

В досоветское и советское время с Полтавской битвой вроде всё было ясно и
понятно: Петр I победил Карла XII, изменник Мазепа бежал, был проклят и предан
анафеме.

Теперь же оказывается, что не всё так просто, и что существует, как минимум,
три «правды» — три точки зрения на события 1709 года.

Для Швеции это был колоссальный удар, лишивший ее статуса «единственной
сверхдержавы» того времени — после битвы она стала на путь «сосредоточения» —
сняла с себя бремя «еврожандарма» и геополитического «балансира», начав строить
тот самый «шведский социализм», которым шведы теперь гордятся.

Россия наоборот: Московское царство на глазах превращается в сверхдержаву —
Российскую империю, устроенную на новой, секулярной, концепции власти и
централизованной модели государственного устройства.

Украина же в течение нескольких десятилетий после битвы постепенно лишается
своей автономии и из милитарно-казацкой Гетманщины постепенно превращается в
провинциальные малороссийские губернии. Ну а само имя Мазепы стало
нарицательным — самым горьким упреком со стороны российской власти по отношению
к Украине вплоть до наших дней. Претензии к опальному гетману стали моральным и
политическим основанием для антиукраинской унификационной культурной политики
имперского центра — начиная с Запорожской Сечи, которая была уничтожена
незадолго перед Полтавской битвой.

Петр I канонизируется как эталон державного строительства, рано погибший
Карл XII — как мрачный шведский рыцарь и неудачный романтик, Мазепа — то ли как
исчадие ада и брат сатаны, то ли как строитель независимой Украины, которому не
повезло.

Над имиджем Ивана Мазепы, Петра I и интерпретацией Полтавской битвы вот уже
300 лет работают две команды «черных» пиарщиков — историков, публицистов,
писателей, кинорежиссеров. Одна команда доказывает, что Мазепа — «предатель»,
«клятвопреступник», «второй Иуда», тогда как Петр — «мудрый царь»,
«победитель», «реформатор», «модернизатор», «европеизатор» (в этой «PR-команде»
поработали не только авторы недавнего фильма «Слуга государев», но и сам
Пушкин). Другая команда доказывает противоположное: Мазепа — «государствостроитель»,
«евроинтегратор», «покровитель наук и искусств», Петр же — «азиатский
тоталитарист», «бешеный тиран» и «извращенец» (один из последних «непонятых
шедевров» этой «агитгруппы» — фильм Юрия Ильенко «Молитва за гетмана Мазепу»).
Понятно, что обе интерпретационные схемы существуют по логике пропаганды и
информационных войн — аргументы обеих сторон хорошо известны на протяжении вот
уже трех веков.

Однако и в этих казалось бы окаменевших координатах и железобетонных оценках
могут случаться неожиданные находки. Например, санкт-петербургский историк
Татьяна Яковлева, нашедшая четыре года назад в Санкт-Петербурге и
опубликовавшая гетманский архив, вывезенный Меншиковым из Батурина после
разорения этого города российскими войсками осенью 1708 года, не без оснований
считает Мазепу не только воспитателем Петра I, но и одним из проектантов и
создателей Российской империи.

Впрочем, история — не математика, однозначных ответов в ней быть не может по
определению. Попытки навязывать одну точку зрения в качестве абсолютной истины
особенно неперспективны в политики и истории: далеко не всё украинское общество
согласно праздновать «викторию русского оружия», далеко не все россияне готовы
к реабилитации гетмана Ивана Мазепы. Поэтому и в Киеве, и в самой Полтаве еще
года два назад решили вести речь не о «праздновании», а об «отмечании»
(відзначенні) 300-летия.

В России в последнее время тема «общей» или «совместной»
российско-украинской, российско-белорусской, российско-кавказской истории стала
одним из обязательных канонов «политики памяти». Но «общесть» предполагает
отнюдь не навязывание одной точки зрения, одной из концепций, а сложный поиск
общего и различного, выявление как объединяющих, так и разъединяющих событий и
обстоятельств.

Сейчас как никогда ранее необходим сложный компромисс по болезненным
историческим событиям. Возможно, украинским историкам и интеллектуалам было бы
неплохо заново осознать логику Северной войны и ее главный геополитический
вектор — борьбу за Балтику, россиянам — заново осмыслить фигуру гетмана Мазепы,
правомерность наложения на него, православного фундаменталиста и покровителя
монастырей и академий, анафемы, налагаемой обыкновенно на еретиков. Да и
решение о военном союзе с Карлом Мазепа принял после того, как Петр выдвинул
план «выжженной земли» к тем украинским районам, по которым должно было пойти
шведское войско.

Примечательно недавнее заявление некоторых иерархов Украинской Православной
Церкви (Московский Патриархат) о необходимости снятия с Мазепы анафемы как
наложенной по сугубо политическим мотивам. В украинском обществе нет консенсуса
по поводу фигур Бандеры, Шухевича, Петлюры или по поводу деятельности УПА, но
некоторый консенсус по поводу государствостроительной деятельности Ивана Мазепы
в последние годы постепенно складывается — по крайней мере, среди образованных
людей. В общем-то, никого особо не напрягает, что вот уже 13 лет на украинских
деньгах — на 10-гривенной купюре — изображен именно Мазепа, а в России в
издательстве «Молодая гвардия» монография санкт-петербургского историка Татьяны
Яковлевой о нем выходит в серии «Жизнь замечательных людей».

Долго шла дискуссия — надо ли устанавливать памятник Мазепе в Полтаве, и
если надо, то где именно — в городе или на поле битвы? Однако местными властями
была вовремя осознана абсурдность установки памятника гетману на поле
Полтавской битвы — в которой он, кстати, вопреки распространенному заблуждению,
не принимал участия. В результате монументальный памятник Мазепе (а не жанровая
парковая скульптура — были и такие проекты) будет установлен в историческом
центре Полтавы (на Соборном майдане), но не к 300-летию битвы в июне, а к 18-й
годовщине независимости Украины в августе.

Так сложилось, что любые исторические юбилеи на государственном уровне
отмечаются с помпой и пафосом лишь в случае, если само государство рассчитывает
с этого что-нибудь поиметь. «Круглые» даты используются властью для
исторического подтверждения тех или иных прав и претензий здесь и сейчас, для
увеличения собственной силы, легитимности, рейтинга и авторитета. Такова логика
«политики памяти».

С целью утверждения политического статуса Москвы в 1947 году с большой
помпой отмечено 800-летие города, а вот 850-летие в 1997 году было больше
похоже на PR-кампанию мэра Юрия Лужкова как политика общероссийского значения.
Помпезное 300-летие Санкт-Петербурга в 2003 году должно было всему миру
рассказать и показать, кто такие «питерские» и какова их легитимность во
всероссийском масштабе.

Во время сложных реформ Александра II в Новгороде Великом в 1862 году
установлен известный памятник к 1000-летию России. 200-летие Полтавской битвы в
1909 году тоже отмечено с пафосом не ради любви к истории: Николай II старался
использовать юбилей для увеличения собственной легитимности в глазах общества
во время сложного политического противостояния с Государственной Думой.
Буквально через несколько лет помпезное празднование 300-летия окончания
Смутного времени, изгнания поляков и воцарения династии Романовых было
направлено на удержание стабильности в стране и сохранение политического
режима, который накануне Первой мировой уже шел вразнос.

Примерно те же задачи стоят перед «круглыми» датами различных исторических
«слияний и поглощений». Так, 300-летие Переяславского договора в 1954 году было
использовано для символического «подтверждения» российско-украинского союза и
для укрепления политического режима Никиты Хрущева. Именно он, пытаясь
опереться на украинскую партэлиту, первым заговорил об Украине как «второй
среди равных» и о «великом украинском народе» (Сталин «великим» называл только
русский народ). Режим Леонида Брежнева с той же целью использовал 325-летие
Переяславского договора в 1979 году и 1500-летие Киева в начале 1980-х.

То есть подобные юбилеи следует рассматривать прежде всего как символические
пакты лояльности либо как договоры о «вечном мире». Примечательно, что уже в
2004 году 350-летний юбилей Переяславского договора оказался не востребованным
ни в Москве, ни в Киеве. Нечто подобное может ожидать и еще один важный для
российской истории юбилей — 300-летие Полтавской битвы, которое приходится на
июнь-июль 2009 года.

Нынешние строители «Проекта “Россия”» опытным путем пришли к выводу, что
единственная тема, позволяющая солидаризировать российское общество, а также
обеспечить пророссийскую лояльность в постсоветских странах, — это победа СССР
во Второй мировой и Великой Отечественной войнах. Отсюда гламурные сетевые
мобилизационные технологии с «георгиевскими» ленточками, отсюда же новейшая
разработка — абсолютно римско-языческая идея создать на теме войны «гражданскую
религию».

Поэтому есть и некий позитив в том, что 300-летие Полтавской битвы прошло
мимо российских чиновных «массовиков-затейников», которые, пожалуй, еще
придумали бы какие-нибудь голубые «андреевские» ленточки (по цвету ленты ордена
Св. Андрея Первозванного).

Формат «отмечания» 300-летия так до сих пор до конца не определен.
Российская официальная сторона не спешит выдвигать собственные инициативы —
из-за неопределенной позиции официального Киева. Последняя по времени идея,
исходящая от украинского президента, была о том, что 300-летие надо отметить
как день скорби.

В подобной войне интерпретаций наиболее конструктивной и состоятельной
представляется позиция полтавской местной власти: Полтавская битва — это
событие, изменившее исторические траектории не только России, Украины и Швеции,
но и всей Европы, поэтому оно достойно памяти, как достойны памяти все воины,
павшие под Полтавой в 1709 году. При этом следует смириться с тем, что у каждой
стороны есть своя собственная интерпретация Полтавской битвы, и относиться к
иным интерпретациям необходимо с пониманием и толерантностью.

Между Россией и Украиной в последние годы идет напряженная информационная
война — война смыслов, образов, знаков, трактовок, интерпретаций, к которой
добавилась еще и война памятников и исторических дат. Увы, российско-украинские
отношения — это уже давно не диалог, а два злобных параноидальных монолога.

При адекватном подходе, толерантном настрое и уважении к чужой позиции
300-летие Полтавской битвы могло бы стать серьезным гуманитарным ресурсом и для
России, и для Украины, и для двусторонних российско-украинских отношений.

Но пока зреет ощущение, что Полтава станет еще одним «прогулянным» уроком
истории.

Оригинал этого материала
опубликован в Русском журнале.

По теме
13.05.2020
Совмещение должности заместителя губернатора и министра позволит принимать более четкие и оперативные решения.
13.05.2020
В случае прямых выборов мэра кандидатура Шалабаева вряд ли бы прошла.
08.05.2020
Общение региональных руководителей с нижегородцами в Instagram показывает, как власть должна работать с населением.
07.05.2020
Кадровые решения губернатора продиктованы ситуацией с коронавирусом.