16+
Аналитика
19.02.2021
Претензии прокуратуры по вопросу контроля исполнения компанией своих обязательств вполне обоснованы.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
19.02.2021
В результате внедрения системы ЕГЭ общая грамотность неуклонно падает.
16.02.2021
Однако не менее важно задать для отрасли правильные цели.
11.02.2021
Я вполне разделяю опасения тех, кто сомневается в целесообразности соглашения с «Мегафоном».
01.02.2021
Молодежи не хватает картины будущего, в котором она хотела бы жить.
29.01.2021
Не уйдет ли все финансирование консорциума «Вернадский – Нижегородская область» на содержание аппарата?
28.01.2021
Эффективность инвестиционного соглашения Нижнего Новгорода с «Мегафоном» крайне низка.
27.01.2021
Задача протестных акций состоит вовсе не в решении конкретных проблем.
26.01.2021
Не стоит оценивать значение протестных выступлений только по количеству участников.
26.01.2021
Протестные настроения растут по всему миру, экономический кризис начинался еще до пандемии, она его лишь усилила.
19 Ноября 2014 года
774 просмотра

Принципы формирования бюджета и межбюджетных отношений в условиях санкций

«АПН — Нижний Новгород»
представляет вниманию читателей стенограмму заседания Нижегородского
эксперт-клуба, прошедшего 12 ноября 2014 г. в пресс-центре «Медиа Страйк Холл»
и посвященного теме «Принципы формирования бюджета и межбюджетных отношений в
условиях санкций».

В заседании принимали участие:

Сергей Васильев, руководитель
общественной приемной комитета Госдумы по обороне;

Михаил Гапонов, председатель
правления ОАО КБ «Ассоциация», глава комитета по экономике, промышленности и
поддержке предпринимательства Законодательного собрания Нижегородской области
(фракция «Единая Россия»);

Владислав Егоров, заместитель
председателя Законодательного собрания Нижегородской области, глава фракции
КПРФ;

Василий Козлов, ректор
бизнес-школы «Грин Сити»;

Виктор Лысов, политолог,
сопредседатель Нижегородского либерального клуба;

Александр Прудник, социолог,
старший научный сотрудник Нижегородского филиала Института социологии РАН;

Константин Печников, начальник
УЦ «Финам» в Нижнем Новгороде;

Евгений Семенов, политолог, доцент
кафедры философии, социологии и теории социальной коммуникации НГЛУ им.
Добролюбова;

Павел Солодкий, уполномоченный
по правам предпринимателей в Нижегородской области;

Александр Суханов, политолог,
обозреватель газеты «Биржа»;

Александр Сысоев, директор
Приволжского филиала «Российской газеты»;

Михаил Теодорович, руководитель
Управления ФАС по Нижегородской области;

Марк Фельдман, председатель
комиссии по бюджетной и налоговой политике думы Нижнего Новгорода (фракция
«Единая Россия»);

Александр Шаронов, председатель
комитета по бюджету и налогам Законодательного собрания Нижегородской области
(фракция «Единая Россия»);

Иван Юдинцев, политолог.

Александр Суханов: Хотелось
бы сказать сегодня в первую очередь, когда мы говорим о принятии бюджета областного
и городского, когда мы говорим о взаимодействии бюджетов, то хотелось бы,
прежде всего, понять, повлияли ли изменившиеся условия, санкции на принципы
формирования бюджетов. И если повлияли, то в какую сторону? То есть, продолжаем
мы резать курицу, несущую золотые яйца, называемую бюджетом, бизнесом и так
далее, или мы находим новые способы пополнения бюджета за счет кормления этой
курицы. У меня пока складывается ощущение, что мы все-таки эту курицу режем,
надеясь, что она все-таки выдержит все наши экзекуции над ней. Надежды юношей
питают, оптимизм нам свойственен, но в целом все-таки возникает опасение – не
только у меня, но и у населения, у бизнеса, у представителей других социальных
слоев, особенно – бюджетников. Они тоже не понимают, что им ждать в этой
ситуации обрушившегося рубля, возросших кредитных ставок и так далее, и тому
подобное.

Поэтому я бы хотел сейчас, не
размазывая проблематику по множеству мелких подтем, попытаться начать разговор
с участием главных специалистов, которые участвуют в формировании бюджета, его
утверждении и так далее. Но хочу сразу попросить. Такой момент – Гапонов Михаил
Викторович у нас сегодня крайне торопится, у него буквально 10 минут остается
возможность пребывания. Поэтому, Михаил Викторович, я бы вам сначала дал слово.
А потом заслушаем и Александра Георгиевича, и Марка Самуиловича, и после этого
подключимся к общей нашей дискуссии.

Александр Шаронов: Можно
сначала Марка Самуиловича, а потом меня…

Марк Фельдман: Мой опыт выше…

Михаил Гапонов: Уважаемые
коллеги, у нас регламент позволяет пока. У меня есть предложение такое – у нас
есть председатель бюджетной комиссии городской думы и председатель комитета по
бюджету Заксобрания. У нас ведь по пять минут регламент?

Александр Суханов: Да.

Михаил Гапонов: Будет
естественно сначала дать им слово, а потом я свою точку зрения выскажу.

Александр Суханов:
Пожалуйста. С какого бюджета начнем?

Александр Шаронов: Ну, с
городского. Пусть сначала пожалуется. (Смех в зале)

Александр Суханов: Вы уже
знаете, что будет сказано…

Марк Фельдман: Простите, у
нас еще нет бюджета. У нас проект бюджета только в пятницу будет на этой неделе
городской администрации представлен на рассмотрение. Я сейчас прервал заседание
комиссии, приехал сюда: мы договорились, поэтому надо обязательства исполнять.

Конечно, мы вынуждены
корректировать бюджет. Почему? Сегодня еще не принято ОЗС положение о том, что
доля расщепления у нас на пять пунктов ниже, и вместо 23 – 18 процентов. По
моим представлениям, это сумма порядка 1,6 миллиона рублей. Это доходов
текущих, как мы считаем. Это не радует и не может, естественно, радовать.
Городская администрация инициирует сегодня изменение положения о размере
заимствования на 2015 год. И в ее представлениях это увеличение будет в
пределах 20 процентов, то есть увеличивается с 50 до 70 эта планка будет
поднята. Естественно, присутствуют комментарии, что это максимум, который может
быть. Сегодня мы видим прогноз на 1 января 15 года – 50 процентов будет выбрано
– раз, 70 процентов будет выбрано – два.

Мы имеем на сегодняшний день системные
стандартные цифры, если будет исчислять удельный вес поступлений в бюджет.
По-прежнему, доходы от физических лиц – это превалирующая составляющая. Кстати,
в Нижегородской области, например, Нижний Новгород имеют очень неплохие
показатели по ПФО – мы четвертое место делим с Казанью по сумме – там 4,5
миллиарда рублей по этой статье поступления бюджетные имеем. Поэтому это вот
реалии сегодняшнего дня, это увеличение нагрузки на городской бюджет, который
связан не только с ухудшением расщепления для нас – для бюджета города – части НДФ,
это связано и с удорожанием и так далее. То есть, это все в одном флаконе.

Тяжело? Да. Никто легко не обещал. Безусловно,
есть точки роста, не все квадрат Малевича. В бюджете есть у нас нормальные
позитивные тренды. Мы научились, например, получать средства от размещения
рекламных носителей. Если раньше город имел там 70, один раз 92, то мы теперь
680, в этом году 850 уже имеем. Вот мы грызли-грызли доставшийся нам по счастью
«Нижегородпассажиравтотранс». Вот сейчас только от первого среза (я сам рабочую
группу возглавляю) нашли возможность экономить еще больше 100 миллионов рублей
от текущей деятельности. Это первый срез. Это нормально. Потому что главный
источник какой? Это внутренний источник. То есть, чем меньше потратил, тем
больше имеешь. Это не байки, это не бла-бла, это на самом деле очень все
серьезно.

Вырастет ли объем заимствований
города? Да. Могу сейчас смело об этом говорить. Будет ли это максимум – 70
процентов – или мы уложимся в исчислениях моих сегодняшних в 64 – жизнь
покажет. Больше 70-ти нельзя, а в 64 – дай Бог уложимся. Сможем ли мы еще раз
сгенерить новые источники? Да, мы их сгенерим. У нас есть объекты непрофильные,
которые мы будем реализовывать, и это тоже источники и точки роста. Поэтому вот
это все происходит.

Насколько сказались санкции на
поступлении налогов? Сказались. У нас есть предприятия – прежде всего,
оборонного сектора, или там банки, в том числе, государственные, которые попали
под этот пресс напрямую. Естественно, предприятия, которые особенно
заинтересованы в заимствованиях, имеют такие реалии. Повысилась ставка ЦБ – она
уже 9,5 сегодня составляет, естественно, цены на некоторые ресурсы, которыми мы
торгуем, они не падают. При этом не лучше становится материальное состояние
граждан, физических лиц, а многие вошли в кредитную составляющую. Поэтому это
все специфика, бесконечно приведение этих примеров…

На самом деле я считаю, что сегодня
очень важный диалог. Я ничего нового не сказал, но я сформулировал, где мы
находимся сейчас.

Сейчас есть инициативы
Правительства Российской Федерации, регионального правительства об определенных
увеличениях налоговых отчислений, которые касаются, прежде всего, предприятий.
Сегодня хороший пример – курицы – нам приводили. Я люблю другую скотину –
корову. Есть известная конструкция: может она давать 10 литров молока? Для
этого ее надо хорошо кормить. Но не 11 – 10. А если не кормить и все равно
требовать 10 – потом все равно придется на мясо. Коровы не будет, а мясо
съедим. А дальше – ничего.

С одной стороны, нас уверяют с
высоких трибун, что нельзя кошмарить бизнес. И мы все с этим, безусловно,
согласны. Мы за это проголосовали. А с другой – давайте по порядку: государству
тоже надо жить, выживать. И мы с вами тоже в какой-то степени олицетворяем это
государство. Но путь один – бесконечного ошкуривания – это не путь. Это,
безусловно, тупик, как, собственно, в вашей преамбуле было сказано. И сегодня
мне очень неприятны ходы, о которых мы говорили в процессе положительного
тренда развития экономики. Сегодня у нас – сейчас такой термин в моде –
стагфляция – когда стагнирует экономика и когда инфляция если уж не галопирует,
то точно растет.

Но — в чем суть нетривиальных
шагов? Да, давайте на одну-две дырочки ремень подтянем – ничего страшного нет.
Но давайте дадим предприятиям возможность развиваться. Как это сейчас ни
парадоксально прозвучит – а, может быть, им надо дать налоговые льготы. А
предприятиям сегмента малого бизнеса, на мой взгляд, нужно обязательно дать
налоговые льготы!

Если мы экстраполируем назад
ситуацию и возьмем известные проблемы экономики, которые были, скажем, в период
кризиса в Соединенных Штатах или в послевоенной Германии… (Ивану Юдинцеву)
Я заканчиваю. То там – обратите внимание, что было сделано. Там такие шаги были
сделаны.

Поэтому сегодня время вызова – да.
Но давайте подходить к нему не стандартно-классически. Еще раз: лишний рубль –
та же корова – молоко кончится, мяса не будет. Вот я считаю, что молоко ценнее.

Александр Суханов: Хорошо,
спасибо, Марк Самуилович.

Евгений Семенов: Можно вопрос
Марку Самуиловичу по его выступлению?

Александр Суханов: Да.

Евгений Семенов: Скажите,
пожалуйста, на какие статьи расходов будут направлены вот эти самые увеличения
заемных средств?

Александр Шаронов: На
покрытие дефицита.

Марк Фельдман: На покрытие
дефицита.

Евгений Семенов: То есть, это
статьи компенсационные, по сути? А не статьи развития?

Марк Фельдман: Безусловно,
это статьи существования – выживания… Давайте я про статьи скажу. Есть
защищенные статьи – о чем говорит Александр Георгиевич Шаронов…

Евгений Семенов: Есть программа
развития…

Марк Фельдман: Программа
есть, денег на нее нет…

Александр Суханов: Нас
сегодня много, и я надеюсь, что нам удастся по несколько раз высказаться…

Марк Фельдман: Я отвечу.
Жень, вам будет ясно. Прежде всего – это покрытие разрыва. Второе – мы не
собираемся снижать процент социально ориентированных программ. Это касается и
волнового переселения из аварийного фонда, это касается и детских садиков, это
касается и ФОКов. Скажем, пришли к программе пятилетней постройки ФОКов – и на
будущий год в проекте бюджета мы эти расходы закладываем. Мы нашли и в этом
году, и в прошлом, и находим в будущем минимум 250 миллионов рублей на
расселение ветхого фонда? Находим. Поэтому разрывы – да. Но источники в бюджете
– это же винегрет в миске! Вы понимаете! Буквально завтра мы, скажем, продаем
один из военных городков – и получим средства от этой реализации. Но разрывы
есть, будут и остаются. Их надо закрыть. Вот, собственно, и все. Туда прежде
всего идут средства.

Александр Суханов: Спасибо,
Марк Самуилович. Выступление Марка Самуиловича напомнило мне известную фразу,
что, если пациент хочет жить, медицина бессильна. Если муниципалитеты хотят
выживать, то их ничем просто так не возьмешь. Да?

Марк Фельдман: У них просто
нет права смерти.

Александр Суханов: Да,
совершенно верно.

Евгений Семенов: Есть разная
медицина – есть психиатрия, есть терапия… (Смех в зале)

Александр Суханов: Александр
Георгиевич.

Александр Шаронов: Я бы
хотел сузить предмет обсуждения. Мы говорим о межбюджетных отношениях или мы
говорим о чем? Потому что Марк Самуилович очень много тем поднял…

Марк Фельдман: У меня
времени было мало…

Александр Шаронов: Давайте
сузим тему обсуждения, чтобы быть чуть более предметными. Что мы обсуждаем?  

Александр Суханов: Давайте
попробуем сузить ее таким образом – изменились ли принципы формирования
бюджета, и если изменились, то как?

Александр Шаронов: Нет, не
изменились. Вообще просто не изменились. Они абсолютно не изменились: они и не
могли измениться. Бюджетный кодекс тот же самый – бюджетный процесс тот же
самый. Мы берем все вводные, которые есть у нас, накладываем на наши
собственные обязательства, смотрим, остаются ли какие-то деньги на развитие,
составляем приоритеты среди тех проектов, которые мы бы хотели реализовать, и
все это балансируем. Все, точка. Принципы точно такие же.

При этом межбюджетные отношения
меняются? Меняются! И именно в силу тех же самых стабильных принципов
формирования. Ну, например, почему в Нижнем Новгороде и в других
муниципалитетах доля НДФЛ, которая остается на местах, уменьшается? Потому что,
во-первых, в текущем году произошло частичное перераспределение полномочий. И
часть полномочий, например, по содержанию и финансированию дошкольных
образовательных учреждений с уровня муниципалитетов перешла на уровень области
– теперь область отвечает за это. Соответственно, доходные источники по этим
задачам убираются на область. Более того – по факту реализации они на самом
деле все равно будут выплачиваться через бюджет, и субсидиями все равно город
это дело получит. Городская администрация – она же согласовала этот расчет.
Просто потому, что это чистая арифметика. Нравится, не нравится – это другой
вопрос…

Марк Фельдман: Александр
Георгиевич, я извиняюсь, но я возьмусь на себя смелость вас перебить.
Во-первых, доля города по НДФЛ – 62 процента составляет удельный вес, при этом
у нас не упала сумма в денежном выражении, она выросла на 5,2 процента или на
231 миллион рублей – это для начала. Она выросла – вы слышали меня, да? Это
во-первых, а во-вторых, «город согласовал». А у города есть выбор? Вещи надо
называть своими именами. Мы живем не только в городе, но и в Нижегородской
области, не только в области, но и в Российской Федерации. И проблемы, которые
имеет региональное правительство – мы, люди взрослые, прекрасно понимаем. Но я
спокойно рассуждаю сам с собой – меня это не радует: а где областной бюджет
найдет подпорку, через какое расщепление? Под ним – только городской. Ну
городские. Мы – конечно, самый крупный округ муниципальный Нижний Новгород –
все. Поэтому согласовали, потому что надо и деваться некуда. А с точки зрения
размерности НДФЛ – мы не потеряли, мы чуть-чуть, но выросли, я вам даже сумму
назвал.

Александр Шаронов: Это,
конечно, неправильно, что перебивают…

Александр Суханов: Хорошо,
не буду больше позволять…

Александр Шаронов: Я говорил
о том, что забрали определенные полномочия и собрали определенные деньги, чтобы
финансировать эти полномочия. Это первое. Второе – по поводу, собственно,
городского бюджета. Бюджет Нижнего Новгорода – по-моему, третий среди
муниципалитетов в нашей стране.

Дальше. Если брать программы
развития, которые в области финансируются областным бюджетом – львиную часть,
точно больше половины — будет в Нижнем Новгороде. Потому что на самом деле,
кроме тех ФОКов, которые сейчас уже строятся, по области практически ничего делать
не будем в следующем году. Надо понимать, что все, что будет делаться – это
программа подготовки к Чемпионату мира, которая целиком сосредоточена в
муниципальном образовании, которое называется город Нижний Новгород. Поэтому
большая часть того, что сидит в областном бюджете, на самом деле будет
направлена на объекты и проекты, которые сосредоточены территориально в Нижнем
Новгороде.

То, что Нижний Новгород имеет
проблемы – безусловно. То, что он при этом хуже всех или обижен областью – ни в
коем случае. Сегодня действительно тяжело всем. У нас в области дефицит на
следующий год – порядка 15 миллиардов – 14,8 миллиарда рублей. И у нас на самом
деле и доходные источники очень сложно просматриваются – например, по налогу на
прибыль в следующем году. Прогнозировать крайне сложно. Он прогнозируется при
этом на уровне текущего года, что само по себе тоже еще требует, скажем так,
подтверждения и тестирования практикой. И так далее.

У нас сегодня обязательства в
бюджетной сфере просчитываются, исходя из дефлятора 5,1 процента – что тоже
предмет для дискуссии и обсуждений.

Мое мнение: сегодняшний бюджет,
во-первых, будет принят. То, что изменения и так далее, но он будет принят и
принят легко в силу его неизбежности. То есть, ситуация достаточно сложная в
экономике, денег, скорее всего, не будет хватать, и не будет хватать сильно. И
в сегодняшней точке времени, где мы находимся, факторов неопределенности очень
много. Прогнозирование крайне затруднено. Поэтому бюджет до известной степени –
высокой — является техническим. Потому что то, как будут развиваться события,
то, как будет развиваться ситуация в экономике – безусловно потребует и
неоднократно корректировки бюджета.

Поэтому сегодня взяли те
обязательства, которые мы по любому должны выполнить – прежде всего, социальная
сфера, то есть, бюджетники и их зарплаты, это ЖКХ – с той долей, которая точно
будет выполнена. Рост тарифов ЖКХ запланирован на уровне 5,6 процента. И
запланирован достаточно такой консервативный подход к нашим обязательствам,
которые в любом случае должны быть выполнены. И крайне осторожно… Еще будет моя
поправка о том, чтобы любые вообще капитальные вложения следующего года
начинать финансировать не раньше 1 апреля. Буду проговаривать предварительно с
руководителями правительства – как минимум, один квартал надо будет подождать,
мне так кажется, чтобы любые капитальные вложения начинать.

Я просто – где находимся.

Александр Суханов: Спасибо,
Александр Георгиевич. Значит ли из ваших слов, что вот это технический бюджет,
как вы его назвали, только констатирует некоторые факты? Вот есть определенное
количество средств…

Александр Шаронов: Еще один
момент, который вы в своем анонсе обозначили – режем мы курицу или нет? – вы
знаете, к сожалению, у нас в стране курицу продолжают резать, корову продолжают
все больше и больше доить. Причем, я бы обратил внимание, что, в основном, это
федеральные нормативные акты прямого действия. Нас никто не спросил, хотим мы
или не хотим повышать налоги, например, на фонд оплаты труда. Нас никто не
спросил – хотим мы или не хотим, мы можем только скорость перехода по имуществу
– от инвентаризационной к кадастровой – мы можем только скорость и плавность перехода
выбирать. По многим другим налогам, слава Богу, обошлось без решений, но тоже –
нас бы ни коим образом…

Сейчас поговаривают о возможностях
на уровне субъектов Федерации введение дополнительных налоговых обременений на
малый и средний бизнес. Покуда это не случилось, я имею право и возможность
говорить свою субъективную точку зрения – я категорически против.

То есть, пока мы идем по тому
тренду, который нам задали федеральные законодатели прямым обязанием
федеральных законов, и этот тренд, к сожалению, на наращивание налогового
прессинга.

Александр Суханов: Спасибо,
Александр Георгиевич.

Михаил Виктрович, понимаю, что
время уже… Вам слово. Включайтесь.

Михаил Гапонов: Уважаемые
коллеги, собственно говоря, я хотел бы на одном из аспектов, упомянутых в
выступлении Александра Георгиевича, остановиться более подробно. Понятно, что,
планируя бюджет, мы исходим из прогноза социально-экономических показателей и
макроэкономических показателей. На мой взгляд, такой прогноз сегодня необычайно
затруднителен. Я, по крайней мере, не берусь оценить основные
макроэкономические показатели для российской экономики и, как следствие, для
экономики Нижегородской области в 15 году. Ну в самом деле – кто из вас еще два
с половиной месяца назад мог бы спрогнозировать нынешний курс рубля и основных
мировых валют соотношение? И много таких факторов. Вот это, на мой взгляд,
следует понимать, и следует понимать, что мы сейчас, принимая бюджет, в течение
года будем неоднократно к нему возвращаться, корректировать те или иные его
параметры. То есть, это в некотором смысле режим ручного управления.

На мой взгляд, следует признать,
что мы не можем спрогнозировать экономическую ситуацию 15-го даже года. И в
течение 15 года будем исходить из реалий и корректировать те или иные
параметры.

Нынешний бюджет – это отражение,
скорее, наших подходов. Правильно говорит Александр Георгиевич о том, что мы
должны в любом случае выполнить наши социальные обязательства, мы должны в
любом случае обеспечить то, что заложено базовое. А вот бюджет развития –
действительно, это уже вопрос такой, насколько будет хватать, и в какой
ситуации окажемся.

Еще раз, я хотел бы, если говорить
об изменениях в подходе к бюджету, сказать, что, скорее всего, в моем
мировосприятии нет никаких, за исключением одного – мне кажется, не так важно,
как это будет сформулировано сегодня, поскольку в течение года мы все равно будем
пересматривать, добавлять, убирать и соотносить бюджет с экономическими
реалиями, в которых нам предстоит работать.

Евгений Семенов: Можно
вопрос тоже сразу по поводу выступления? Уважаемые коллеги, вы называете очень
красивой такой спин-докторской метафорой бюджет – техническим. На самом деле мы
понимаем прекрасно, что под понятием «технического» стоит бюджет не реальный,
фиктивный. Потому что вы это же подтверждаете…

Михаил Гапонов: Нет!

Евгений Семенов: Постойте. Я
сейчас займу некоторое время, чтобы сформулировать вопрос. Вы подтверждаете
своим выступлением, что у вас нет объективного набора критериев, чтобы сделать
бюджет максимально реальным. Михаил Викторович, вы же говорите, что вы не
беретесь, затрудняетесь спрогнозировать. Это вы говорите здесь, на круглом
столе. А средства массовой информации распространяют ваше сообщение о том, что
к 17 году мы выйдем на профицитный бюджет. Это не совпадает?

Михаил Гапонов: Евгений
Иванович… Евгений Евгеньевич, ну, во-первых, если вы внимательно читали то, что
распространяют средства массовой информации, то там сказано не так. Там сказано
следующим образом: мы не можем прогнозировать 15 год, есть сценарий, при
котором к 17 году – дословно – область может выйти и на бездефицитный бюджет.
Да, такой сценарий есть, несомненно.

Евгений Семенов: Это
оптимистический сценарий?

Михаил Гапонов: Да, конечно.

Александр Шаронов: Один из
пяти.

Михаил Гапонов: Один из
пяти, правильно говорит Александр Георгиевич.

Дальше – про фиктивный. Тут бы я
хотел достаточно резко сказать, что бюджет не фиктивный, а исходящий из того
прогноза, который нам на сегодня представляется наиболее вероятным. Но опять
возвращаюсь к комментарию Александра Георгиевича – одного из десяти. Да, он нам
представляется на сегодня наиболее вероятным. Но корректироваться он, конечно,
будет. Что вы хотите? Чтобы мы вас обманывали? Зачем это надо?

Евгений Семенов: Я как раз
этого не хочу. Я, если можно…

Александр Суханов: Я только
хотел бы, чтобы у нас сейчас не драка начиналась…

Иван Юдинцев: Евгений
Евгеньевич, давайте позже…

Александр Суханов: … а
понимание проблемы.

Евгений Семенов: У нас
дискуссия…

Александр Суханов:
Дискуссия, да.

Евгений Семенов: Дискуссия
предполагает постановку вопросов и получение ответов на них. Это конференция
предполагает цепь выступлений…

Александр Суханов: Евгений
Евгеньевич…

Евгений Семенов: У нас не
конференция, а дискуссия, безусловно…

Иван Юдинцев: Нам вот
вопросы через Интернет задают, пользуюсь присутствием сразу двух руководителей
профильных комитетов. Вопрос по налогу на прибыль. Он сворачивается? Что с ним
происходит?

Александр Шаронов: У
предприятий падает прибыль. На самом деле налог на прибыль с точки зрения его
расчетов, с точки зрения ставок ничего не меняет. А прибыль у предприятий по
факту сокращается. Причин тому много. Обслуживание той же самой кредиторской
задолженности растет, опережающими темпами растет цена на услуги монополий,
тарифы, энергоносители. Все, что связано с монополиями, у нас как росло быстрее
инфляции, так и растет. А это вообще то же изъятие прибыли явочного характера,
такой же вмененный сбор, как и налог. То есть, это составляющая, которая не
зависит от предприятий. Предприятие может, например, заниматься
энергосбережением, оптимизировать свои расходы, до безобразия анализировать, оптимизировать,
а потом сэкономить 15 – условно – процентов потребления энергетики, а потом
электроэнергия подорожает на 20 процентов. И он все равно в минусе, и плюс еще
кредиты, на которые он реализовывал эту замечательную программу энергосбережения.

У нас и инфляция-то, в основном, не
монетарного характера. Ее корни не в том, что слишком много печатают денег, а в
том, что тарифы монополий растут опережающими темпами. И они формируют
себестоимость предприятий. Рост себестоимости предприятий, плюс, кстати,
налогообложение – увеличение,  и так
далее – приводит к сокращению прибыли предприятий.

Михаил Гапонов: Есть
совершенно понятный пример. Проиллюстрирую. Важнейший для экономики
Нижегородской области комплекс – оборонно-промышленный. Контракты предприятий с
фиксированными ценами подписывают на три года. То есть, у предприятий сейчас
контрактная база готова до 17 года. Цены указаны – в рублях, естественно. Кто
сейчас может спрогнозировать себестоимость продукции? Кто сейчас может
спрогнозировать стоимость труда, стоимость металла, стоимость энергетики,
стоимость сырья, стоимость закупок? Как сейчас это спрогнозировать? Вот это и
является одним из важнейших факторов, который давит на базу по налогу на
прибыль.

Но, опять-таки, возвращаясь к нашей
полемике с Евгением Евгеньевичем. Как сейчас спрогнозировать, насколько давит?

Евгений Семенов: Я думаю,
что это будет отклонение от…

Михаил Гапонов: Да! А
насколько?..

Иван Юдинцев: Спасибо,
Михаил Викторович. Я поясню, что у нас еще задаются вопросы через Интернет, это
был вопрос из Джержинска в связи с тем, что сырье в химии дорожает еще более
непредсказуемо.

Михаил Гапонов: Ну вот. Да.

Александр Суханов:
Пожалуйста, Евгений Евгеньевич, вопрос.

Евгений Семенов: Ну нет…
Если надо идти уже…

Михаил Гапонов: Ну, если
есть вопросы – давайте.

Евгений Семенов: Если память
не изменяет, в 8-ом или 9-ом году был принят такой стратегический план – Стратегия
развития Нижегородской области 2020. Он был построен по модному нынче методу
сценарного прогнозирования. Он рухнул буквально через полтора-два года, когда
случился глобальный финансово-экономический кризис. О нем благополучно забыли.
Сегодня, когда вы говорите, что есть десять сценариев – это же методика вот
этого сценарного прогнозирования? Почему не создать десять вариантов бюджетов,
хотя бы таких технических? Исходя из коридора возможностей…

Михаил Гапонов: Незаконно.

Александр Шаронов: Ну, это я
вам отвечу. Потому что у нас есть вообще Бюджетный кодекс и закон о бюджетном
процессе. По которому должны иметь конкретный один закон. Потому что при его
исполнении органы исполнительной власти и администрирующие организации все-таки
должны исходить из одного документа, а не из десяти. Как вы себе представляете
– десять принятых бюджетов, а потом сидит министр финансов и какую из платежек
из какого сценария он выбирает? Как вы себе это представляете?

Евгений Семенов: Я, конечно
же, понимаю прекрасно, что принять десять бюджетов нельзя, но хотя бы сценарная
разработка есть?

Михаил Гапонов: А зачем?

Евгений Семенов: Как –
зачем?

Михаил Гапонов: Зачем?

Евгений Семенов: Вы же
говорите, что ваш бюджет сейчас до апреля только может действовать.

Михаил Гапонов: Мы сейчас
составим десять некачественных прогнозов вместо того, чтобы каждый месяц делать
качественный?

Евгений Семенов: А, то есть,
каждый месяц?..

Александр Шаронов: На самом
деле это примерно так и есть. Мы переходим фактически в режим ручного
управления. Оперативного.

Евгений Семенов: Вот… Это не
режим ручного управления…

Александр Шаронов: Это было
сказано…

Александр Суханов: О
терминах можно спорить…

Евгений Семенов: Коллеги…

Александр Шаронов: Более
того, в Бюджетном кодексе и в законе о бюджетном процессе написано, что будет,
если вообще не примем бюджет. Она все равно прописана. Это означает, что лимиты
финансирования по статьям из расчета одна двенадцатая от предыдущего года.

Марк Фельдман: Евгений
Евгеньевич, вы же, наверное, знаете не хуже нас – на самом деле, на каждом
заседании ОЗС и заседании городской думы идут процессы коррекции бюджета.
Где-то у нас не пришло и мы корректируем, где-то у нас пришло и тоже
корректируем. Это процесс, это и есть процесс. Это работа над бюджетом в ручном
режиме в том числе. Это мы не изобрели ничего – так есть каждый день.

Евгений Семенов: Правильно
ли я понимаю, что вы приняли лекало, на основании которого каждый месяц…

Александр Шаронов: Это
вопрос выбора метафоры, это вкусовой выбор – не более.

Александр Суханов: Уважаемые
коллеги, мы ровно год назад обсуждали эти же проблемы в связи с принятием
бюджетов 14 года. Вы помните – у нас были два-три заседания, которые посвящены
были выяснениям вот этих всех технологических процессов, как бюджет делается.
Сегодня нам все-таки хотелось бы, понимая, что практически в механизме разработки
бюджетов ничего не изменилось…

Александр Шаронов: И не
может измениться. Есть Бюджетный кодекс.

Александр Суханов: И не
может – Александр Георгиевич нам говорит… Мы все-таки понимаем, что на
сегодняшний момент встанет вопрос о том, насколько планирование или разработка бюджета,
учитывает развитие экономики — наверное, мы сейчас не можем сказать… Бюджет –
одно, экономика и ее развитие – совершенно другое. Или я все-таки продолжаю…

Марк Фельдман: Вы немножечко
сильно крупный мазок используете. Мы не можем не учитывать это в своих прогнозных
форматах. Ну как же? Вот падает налог на прибыль – вот Александр Георгиевич
говорит – мы же это видим каждый день. Естественно, мы это в прогнозном
сценарии учитываем.

Я вам сейчас доложил, что мы
рассматриваем в городе ситуацию увеличения текущего обременения. То есть,
разрыв больше – значит, надо больше привлечь ресурсов. Мы же учитываем, мы
считаем, откуда это происходит.

Бюджетный кодекс – это рамки, это
закон, но есть условия игры, которые, в том числе, диктуются
внешнеэкономическими маркоэкономическими, страновыми, региональными рынками и
экономикой. Мы, конечно, учитываем, мы же считаем.

Александр Суханов: Хорошо,
спасибо. Тогда давайте попробуем подойти к этим вопросам немножко, может быть,
с другой стороны. С точки зрения экономистов или тех, кто смотрит на эти
вопросы как бы со стороны, с точки зрения, например, бизнеса. Вот мы сегодня
Павла Михайловича специально пригласили, он у нас главный защитник бизнеса. И,
видимо, вопросы бюджета не могут пройти мимо его внимания. Павел Михайлович,
ваша позиция. Пожалуйста.

Павел Солодкий: Спасибо.

Ну, во-первых, то, что сказали
Александр Георгиевич и Михаил Викторович – я разделяю и поддерживаю. Потому
что, вы знаете, у нас депутаты, которые отвечают за бюджет – это очень
профессиональные люди, и я был на комитетах, где очень тщательно все
выверяется. Но, понимаете, мы на местном уровне сегодня расхлебываем то, что
действительно есть тренд на федеральном уровне. Давайте начнем с федерального
уровня и скажем – мы продекларировали, что мы – социально-ориентированное государство.
И это то, что сказал Александр Георгиевич – бюджет по социальным выплатам будет
выполнен любой ценой. Да хоть взорвется весь бизнес – он будет выполнен.

Многие тренды не понимает бизнес, и
я не понимаю, и тоже не согласен с многими вещами. Ну как можно? Этот год весь
лихорадило – каждый квартал что-то новое вбрасывалось и смотрели, как будут
реагировать. Налог с продаж – пять процентов. Всех колбасило до сентября до
экономического форума в Сочи. Я был на нем. Когда на нем все встали и сказали,
что это невозможно, премьер-министр тогда сказал: «Ну, хорошо, мы переведем
тогда на местные бюджеты».

Мне стыдно за депутата Макарова,
потому что наш депутат, грамотный, умный человек. Это Правительство должно
такие вещи вносить, но не депутаты – избранники. Такой прессинг – не вместо
налогов каких-то, а дополнительно к этим налогам…

Я на днях в Кулебаках был, вчера в
Арзамасе. Езжу по районам, встречался с бизнесом – вы знаете, мягко говоря,
файлы не сходятся. А как это может быть? К одному налогу другой?! Мы в тень
уйдем. Итак, по информации Набиуллиной год тому назад, 60 процентов бизнеса
платят в конвертах, около 50 – в тени находятся. Потому что проверяют 28
проверяющих организаций тех, кто зарегистрирован. Рядом в соседнем гараже он то
же самое пилит-стругает, и его не проверяют, потому что он нигде не значится.
Да, он не рассчитывает на бюджетную поддержку, но у него совершенно другая
нагрузка. Понимаете?

И сегодня эти тренды непонятны
никому. Я сам был на встрече с президентом в мае прошлого года, когда мы
говорили: «Не могут быть тарифы больше, чем инфляция». Согласились. Что мы
видим? В скрытой форме мы с вами получили для промышленных предприятий и для
крупных потребителей электроэнергии с 1 июля прошлого года плюс 20 процентов
цены – тех, кто более 650 киловатт потребляет. Нашли схемы, как по часам
сделать, когда самый дорогой тариф. Я вчера с Арзамасским приборостроительным
заводом разговаривал – у него плюс 19, вот это здание – плюс 20. Это уже более
600 киловатт. Скрыто? Скрыто. Бензин – вот «Биржа», прочтите. Рыночная плюс 20
за девять месяцев, биржевая – плюс 34.

Когда Центробанк говорит: «Я
отвечаю за инфляцию, но не отвечаю за экономику», — то при таком бензине и при
такой электроэнергии – ну, конечно, это издержки, которые ложатся на
предприятия. А в это время контракты на три года… Конечно, рынок сужается.

Я хочу вам предложить – посмотрите
в Интернете – вчера было выступление Назарбаева.  Многие, наверное, прочитали. Читал, да, Александр Георгиевич? Ну
вот – он обратился впервые не перед Новым годом 31 декабря, а обратился, не
ожидаясь, понимая, что кризис – уже сегодня. И он сказал, что три года – до 17
года – это тяжелые, но он назвал пути для того, чтобы Казахстану выходить из
этого кризиса. Он сказал, что жилье будет доступно под 1-2 процента. Потому что
понятно, что есть бизнесы, которые нужно поддерживать: они будут давать толчок
для развития других.

Мы на Экономическом форуме
Правительству говорили о том, что два года, даже три года — освобождение от
налогов. НДС в два раза меньше в Казахстане. Это страны, с которыми мы через
полтора месяца будем в едином экономическом пространстве. Как бизнесу
конкурировать? Один из чиновников федеральных бросил реплику: «Ну, хотите –
уезжайте туда!»

Александр Шаронов: А я не
хочу уезжать, я хочу здесь…

Павел Солодкий: А мы так же
говорим – подождите, мы же не сравниваем с Америкой и Китаем, мы не сравниваем
с Швейцарией и Японией, мы сравниваем с теми, с кем мы – одно экономическое
пространство, свободное перемещение грузов. Как мы будем работать? Как мы будем
конкурировать как производства, по услугам – как? Там зарегистрироваться, а здесь
работать?

Поэтому, конечно, это все
накладывает отпечаток. И бизнес говорит: «Ну, дайте хотя бы два-три года,
примите законы». Я прихожу к Шаронову Александру Георгиевичу в банк, он
говорит: «Дай бизнес-план под любой проект», — я даю, я закладываю какие-то
цифры, еще что-нибудь. Как можно заложить, если завтра налоги изменятся и они
будут неизвестно какие, тарифы – я не знаю какие? И получается, что этот риск
перекладывается на всех – на нас, на банки, на все бизнес-сообщество, которое
работает. Но Центробанк за это не отвечает. И, конечно, когда 30 миллиардов
долларов за один месяц сливается на игру на бирже… Вот меня спрашивают, про
доллары, евро – я говорю: «Я уже не слежу». Во-первых, здоровье жалко, а
во-вторых, когда мы, извините, несколько миллионов не можем найти в бюджете
области на поддержку тех, кто устранял атомную аварию в Сормове, а на
федеральном уровне 30 миллиардов долларов выбрасывается за один месяц… Мы Украину
долбим за четыре миллиарда, а мы сожгли за два дня эти деньги.

Александр Шаронов: Мы не
долбим Украину…

Павел Солодкий: Нет, просто
добиваемся выплаты. А сожгли за два дня 30 миллиардов долларов, которые можно
было сколько угодно направить на развитие бюджетов городских, областных, не
затягивая удавку на бизнесе.

Спасибо.

Александр Суханов: Спасибо,
Павел Михайлович. Обидно…

Евгений Семенов: Вопрос
можно?

Александр Суханов:
Секундочку. Евгений Евгеньевич, подождите, вам будет предоставлено слово…

Павел Солодкий: У него настрой
такой. Ну дайте ему…

Евгений Семенов: Да, хочется
все-таки поговорить с людьми, которые профессионально в этом разбираются и
ориентируются. Все-таки, если можно, как, на ваш взгляд, верстать бюджет в
условиях кризиса?

Александр Шаронов: А вы про
какой бюджет говорите – федеральный, областной?

Евгений Семенов: А это так
важно?..

Александр Шаронов: Нет, это
важный вопрос…

Евгений Семенов: У
регионалов нет что ли возможности что-либо поменять?

Александр Шаронов:
Практически нет…

Евгений Семенов: Это
Бюджетный или Уголовный кодекс?

Александр Шаронов: Почему? У
федеральной власти, в принципе, целый набор мер, включая денежно-кредитную
политику, эмиссионную политику, политику управления ставками, курсовую,
ограничение либо неограничение валютных операций, трансграничных капитальных
операций. У них набор мероприятий достаточно широкий, которые, в принципе, и
формируют среду, эти правила — они нам спущены, и мы в этих правилах пытаемся
работать.

Павел Солодкий: Я отвечу,
дополню тоже. Евгений Евгеньевич, я вам приведу пример. Наше Законодательное
собрание пару лет назад приняло закон о поддержке предпринимателей, которые
строят гостиницы к чемпионату 18 года. Хороший закон, поддержка перечислена, в
том числе – компенсация процентной ставки. Компенсация процентной ставки на всю
область (этим министерство инвестиционной политики занимается) – у них ни
одного рубля нет. Пять миллионов рублей на всю область есть – у Лабузы было,
сейчас у Макарова. Я взял, посмотрел. Заявок было на миллиард. Ну там 100
миллионов, которые взяли. Там, допустим, гостиница на 500 миллионов, ей дают
300 тысяч в этом году. Понятно, да? Я поднял этот вопрос, конечно — развитие.
Мы говорим: «Гостиницы – это нужно». Банки говорят: «Мы будем кредитовать,
получите эту поддержку». Приходим сюда, они говорят: «Даже эти пять миллионов
мы должны или с пенсий, или с зарплат бюджетников урезать. Нету». Я говорю:
«Конечно. Но развитие – гостиница будет построена, налоги и все остальное». Вот
вам возможность маневра.

Хотя еще три года тому назад
федеральная программа предусматривала компенсацию процентных ставок,
субсидировано с бюджетом области – 20х80, и были совершенно другие деньги. Но
они прекратили эту программу. Они посчитали, что нужно бесплатные гранты – на
федеральном уровне приняли.

Я прекрасно понимаю Александра
Георгиевича. Я с Ивановым, с губернатором, со всеми встречи провел. Ну вот же
программа – десятки отелей, сегодня вкладываются – мы же не хотим, чтобы они
были банкротами или недострои стояли? Но даже пять миллионов рублей сегодня –
это очень серьезная сумма.  

Александр Суханов: Спасибо,
Павел Михайлович. К сожалению, Владислав Иванович нас тоже вскоре должен будет
покинуть…

Иван Юдинцев: Спасибо
Владиславу Ивановичу, что он нашел возможность сегодня придти, потому что нам
важно выслушать позицию фракции КПРФ…

Александр Суханов: Как раз
возникает такой вопрос. Владислав Иванович возглавляет ту фракцию, которая,
насколько я знаю, ни разу не проголосовала ни за один бюджет.

Владислав Егоров: Так
получилось.

Александр Шаронов: Так
получилось!.. (Усмехается) На самом деле – так проще.

Евгений Семенов: После 91
года —  ни разу не проголосовала… (Смех
в зале
)

Александр Суханов: Из того,
что сказал сейчас Павел Михайлович, может быть, становится и понятнее. А вот
неужели Правительство не понимает всех этих проблем, о которых вы сказали?
Неужели Правительство не понимает, почему коммунисты у нас сегодня против
любого бюджета?

Владислав Иванович, пожалуйста.

Владислав Егоров: Ну, не
против любого бюджета, а против такого бюджета. И здесь вот Александр
Георгиевич говорил о том, что у нас в этом году бюджет будет техническим, а
дальше мы будем его поправлять, и прогнозы сегодня – дело неблагодарное. Но вот
сколько себя помню – девять лет в Законодательном собрании – прогнозы у нас
всегда были делом очень неблагодарным, каждый бюджет был техническим.

Поясню: потому что мы после
принятия бюджета каждый месяц, в любом случае, его потом правили, причем, порой
очень кардинально, вплоть до того, что, например, на миллиард сокращалось по
итогу исполнение бюджета – я 12 год беру, так просто для конкретики – на
миллиард с лишним сократились в конце года расходы на выполнение социальных
обязательств в части оказания помощи определенным категориям граждан – субсидии
всевозможные – в виду экономии, отсутствия получателей и роста уровня жизни
наших нижегородцев. То есть, плюс-минус миллиард – это, знаете, почти как
плюс-минус бесконечность, потому что уже только в этом миллиарде – один процент
от всего бюджета, а от социальных расходов, сами понимаете, гораздо больше.
Причем, Контрольно-счетная палата указывала на это и указывает каждый год в
своем заключении, что прогнозирование в этой части бюджета – то есть, в
социальной составляющей – очень условно. Очень сомнительно, что тут что-то
недосчитали, неправильно учли и так далее. Здесь, видимо, заранее закладывается
вот эта большая цифра, чтобы мы с вами услышали сегодня с экранов телевидения о
том, что бюджет нашей области как никогда более социален, потому что столько-то
процентов в нем идет на социальные задачи. Потом, правда, к концу года
выяснится, что он оказался не таким социальным.

Что касается прогнозов опять же.
Вот здесь говорилось о прогнозе социально-экономического развития, и в 17 году,
в соответствии с одним из сценариев, мы можем выйти на профицит. В 2007 году мы
принимали прогноз социально-экономического развития, согласно которому мы
должны были с профицитом закончить 2012 год. В 2013 году мы должны были
уменьшить государственный долг. В соответствии с нынешним прогнозом мы государственный
долг области планируем в 16 году удвоить. Вот вам противоположные векторы
прогнозирования. Я правильно ведь говорю – действительно ведь речь идет о том,
что мы вместо сокращения госдолга два года назад через два года – сейчас –
только планируем его удвоение? А соответственно – почти удвоение расходов на
обслуживание госдолга. То есть, в никуда бюджетные средства будут направляться
– на уплату процентов по кредитам.

Или другой показатель –
демографический. Опять же прогнозу нашему, ранее утвержденному, в
Законодательном собрании нас клятвенно заверяли, что так оно и будет – в 13
году мы должны были уже быть с естественной прибыль населения. Но продолжаем
по-прежнему убывать, хотя таких регионов по стране осталось уже всего 27.

Ну и по поводу все-таки социальной
направленности и приоритетов. Слово «приоритеты», наверное, является ключевым в
условиях кризисных бюджетов. Когда денег мало, приходится чем-то жертвовать, но
на что-то в первую очередь обязательно средства находить. И мне непонятен,
например, такой принцип приоритетов расходования бюджетных средств, когда
заработную плату учителей мы привязываем к средней по экономике региона. И если
средняя по экономике зарплата падает к концу года, то мы, значит, и зарплату
учителям тоже, соответственно, урезаем. В следующем году мы вообще будем
секвестировать эту зарплату в виду тяжестей экономических условий, да? Надо
приготовить тогда наших педагогов к этим радостям жизни. А почему, например, не
привязывают к средней по экономике заработную плату чиновников, а, наоборот, закладывают
повышение заработной платы государственных служащих в следующем году на семь
процентов – побольше дефлятора, ведь так – официального, который заложен
сегодня в бюджет?

И вот эти вещи мне кажутся
абсолютно необъяснимыми. И мне кажется необъяснимым то, что мы под предлогом
дефицитного, сложного бюджета на следующий год приостанавливаем действие
социальных норм, индексирующих социальные выплаты детям-сиротам, многодетным
семьям, приемным семьям, ликвидаторам аварии на «Красном Сормове» даже на официальный
шаг инфляции. Ни на копейку предполагается не увеличивать. Вот такой набор –
полтора десятка законов мы приостанавливаем действие, в том числе, не
предполагается увеличивать выплаты пенсионерам на приобретение единого
социального проездного билета. Хотя, если бы закон этот применялся, принятый в
2004 году – он действует в Нижегородской области, то сегодня все пенсионеры
Нижегородской области в соответствии с действующим законом должны были бы
ездить бесплатно. Точнее, они должны были бы платить, а потом им точно такая
сумма из бюджета причиталась бы к возврату. Но этого не происходит год за
годом, потому что каждый год под предлогом сложного бюджета – у нас каждый год
сложный был, вы напрасно тут говорите, что у нас следующий особенный какой-то,
все эти рассуждения слышим постоянно – каждый год сложный, поэтому
приостанавливаем действие всех этих индексаций к официальным выплатам.

Но при этом – обратите внимание –
дом правительства в Кремле строится, не покладая рук, при этом в условиях
кризиса дом правительства также продолжал строиться, а вот перенатальный центр
в Дзержинске замораживали.

Евгений Семенов: Пусть
рожают в доме правительства…

Владислав Егоров: Понимаете,
вопрос приоритетов сегодня, на мой взгляд, становится уже не экономическим, а
политическим. Поскольку от этого будет зависеть отношение населения к
депутатам, к правительству, к власти в целом. В каком-то смысле от этого будет
зависеть, наверное, и стабильность в государстве.

Спасибо.

Александр Суханов: Спасибо.
Пожалуйста, Александр Георгиевич.

Александр Шаронов: На самом
деле здесь много тем, на мой взгляд, не совсем вернопрозвучало. Но, тем не
менее…

Основной лейтмотив – мы всегда
голосуем против, потому что нам обещают не то, что потом получается. Но,
во-первых, прогнозирование и обещание – это несколько разные понятия. Да? Когда
делается… Евгений Евгеньевич, можно? (Евгений Семенов перестает говорить с
соседом
.) Когда делается прогноз среднесрочный, тем более долгосрочный,
когда говорят о стратегии, или среднесрочный, когда трехлетнее бюджетирование —
это именно прогноз, а не обещание. Обещание – это принятые обязательства. В том
числе указы — это нормативного характера документы. А прогноз – это именно
прогноз.

То, как по факту складывается жизнь,
отличается от любого прогнозирования – это абсолютно естественно. Иначе это
было бы не прогнозирование по определению. Жизнь всегда отличается от
прогнозов. Вопрос – в степени, вопрос – насколько в характеристиках. Это важно.
Вот нам говорят: «Миллиард произошло экономии, все мы поэтому против. Что это
за бюджет, когда целый миллиард?» Ну, уважаемые господа, у нас – на секундочку
– если только от раздела социальной политики – у нас это 29,5 миллиарда в год.
Один миллиард от 29,5 миллиарда в год – это 3,5 процента грубо. Это большая
погрешность или нет? Во-первых, я считаю, что это крайне небольшая погрешность.
Во-вторых, причины этой погрешности: когда просчитываются обязательства по
социальной политике, они просчитываются исходя из того, что все, кто теоретически
имеет право на эти, эти, эти льготы, придет, оформит и получит эти льготы, и мы
обязаны будем всем заплатить. Люди по факту в жизни не всегда приходят, потому
что там есть определенная процедура, и не каждый человек готов потратить силы
для того, чтобы пойти ту же самую компенсацию по ЖКХ получить – надо собрать
кучу справок, оформить и так далее. Не все это делают. По факту не все, кто
имеет право на эти доплаты, за ними приходят. Но мы-то обязаны были просчитать
наши обязательства перед всеми. В результате получается некоторая экономия.
Некоторые проекты – есть распределение через госзаказы, проводятся нормальные
аукционные процедуры. Там тоже происходит некоторое удешевление от начальной
цены, которая заложена была. То есть, если, допустим, максимальная цена, по
которой мы просчитываем, а потом аукцион – аукцион идет вниз. Это тоже
экономия.

Я к чему? Уважаемые господа, 3-4
процента в год погрешность отклонения факта от исполнения – это, на мой взгляд,
прекрасное попадание в цель при прогнозировании. Это первое.

Второе. То, что считается, что
изначально закладывается более консервативный подход именно по социальным
обязательствам, что мы обязаны выполнить, даже если все придут – это тоже
правильно. Я не очень понимаю, как по-другому здесь может быть.

Говорить о том, что я всегда
недовольный и поэтому голосовать против буду – нет я правда…

Владислав Егоров: Александр
Георгиевич, вы как-то три раза повторили уже это…

Александр Шаронов: Нет, ну я
вас не перебивал ни разу. Я сейчас о другом. Я на самом деле хотел сказать о
том, что…

Владислав Егоров: Я не это
говорил.

Александр Суханов:
Секундочку…

Александр Шаронов: Владислав
Иванович, я вас не перебивал. Я хотел сказать о том, что я тоже не видел ни
одного бюджета, который бы мне понравился. 
Вот тоже не первый год принимаем – ни одного документа, который бы мне
понравился, я тоже не видел. В этом я с вами абсолютно солидарен. У меня другой
вывод – я смотрю, а какие варианты поведения есть. Ну, допустим, мы не приняли
вообще – и что будет тогда? Тогда будет просто по одной двенадцатой от прошлого
года, а это означает в деньгах еще меньше. То есть, на самом деле всегда надо
смотреть, а какой конструктивный выбор реально – из чего мы можем выбирать.

Опять же тот же дом правительства с
перенатальным центром… Если прокомментировать, то перенатальный центр всегда
строился в Дзержинске, там были проблемы с проектными ошибками. На начальном
этапе был заказчиком муниципалитет, потом по ходу строительства и согласования,
там появились федеральные деньги, в частности, на оборудование, на достройку,
на стандарты, и так далее. Они поменялись, пока строили, им пришлось повторную
госэкспертизу пройти, принять изменения к проекту стройки – соответственно, на
этом этапе передали из муниципалитета в область, поскольку там еще
ответственность за всю медицину в это время переложилась. Пока передавали,
естественно, там была некоторая приостановка и торможение. Тем не менее,
сегодня это достраивается, до конца года этот объект – строительные, монтажные
работы – сдается, и в мае следующего года должен начать работать.

Параллель, проведенная с домом
правительства – я скажу – Владислав Иванович, вы там были, вы работаете в
Кремле на постоянной основе, вы, наверняка, видели, что он тоже замораживался и
достаточно долго стоял. Более того, я не поленился – сбегал и спросил, почему
он возобновил стройку. Я не видел в бюджете денег у нас. Мне ответили, ответ
меня устроил – мне сказали, там есть строитель-подрядчик, который на свой страх
и риск в расчете на то, что у нас все будет хорошо, взялся там чуть-чуть в
кредиторку поработать. Ну не вопрос – если есть такие смелые инвесторы, которые
готовы…

Владислав Егоров: Как вы не
видели? 87 миллионов мы утверждали бюджет…

Александр Шаронов: Еще раз.
По сравнению с тем объемом, который там выполнен, это закрытие кредиторки… Владислав
Иванович, я к тому, что говорить, что он строится семимильными шагами и никогда
не тормозился – это немножко не соответствует действительности. Он точно так же
замораживался, и стройка там гораздо медленнее, если уж сравнивать эти два
объекта.

Александр Суханов: Хорошо.

Владислав Егоров: Ну, я
услышал ответный спич. Я правда не предполагал, что я вызову такую бурную
реакцию.

Александр Шаронов: Нет, я
хочу…

Владислав Егоров: Дело в
том, что я же не вам какие-то замечания делаю, я высказываю свою позицию. А она
заключается как раз в том, что я не могу, например, голосовать за бюджет, в
котором предполагается на 14,5 процента сократить финансирование сельского
хозяйства, по сравнению с прошедшим годом. Не могу.

Александр Шаронов: А что
надо сделать?

Владислав Егоров: А потому
что импортозамещение и продовольственная безопасность, о которых кричат на
каждом шагу…

Александр Шаронов: Владислав
Иванович, что надо сделать?

Владислав Егоров: … в связи
с санкциями в моем представлении как-то не вяжется…

Александр Шаронов: А что
другое?

Владислав Егоров: Вы меня не
перебивайте. Не вяжутся в моем сознании эти понятия с тем, за что мне
предлагают здесь проголосовать. Даже на рубль бы хотя бы добавить в связи с
тем, что горючка-то подорожает в следующем году. Бог мой, как? ГСМ-то у нас –
это же просто не посеять, не пожать. А мы 14,5 процента вынуждены срезать. Но
при этом в государственно-правовой департамент нужно дополнительные штатные
единицы ввести – в том же бюджете написано. То есть, опять же нам надо посадить
людей туда. Понимаете? Вот люди бы в поле поработали – тогда стоило бы туда
выделять средства.

Я считаю, что, если уж мы экономим,
то надо экономить в первую очередь на тех вещах, без которых мы можем прожить.
Я вот только за это.

Александр Шаронов: Каких?

Владислав Егоров: Вот,
пожалуйста, у нас есть административный аппарат, который растет каждый год, он
не сокращается. В прошлом году, вы помните, мы с вами почти сто единиц
дополнительных в правительстве ввели.

Иван Юдинцев: Четырех замов
губернатора сократили или нет в правительстве?

Владислав Егоров: Как
четырех сократили? Четыре оставили!

Иван Юдинцев: Но было семь в
правительстве.

Владислав Егоров: Было семь,
да.

Иван Юдинцев: Значит,
сокращаются.

Евгений Семенов: Так это не равняется
14 процентам на сельское хозяйство? Мы надеялись.

Владислав Егоров: А вы
посмотрите динамику расходов по общегосударственным нуждам в этом году – и все
будет понятно.

Александр Суханов: Мы уже
начинаем догадываться, как тяжело участникам…

Александр Шаронов: Подождите.
Новые аргументы тоже надо по-разному рассмотреть. Нет, потому что понимаете
как? Мне тоже много чего не нравится, но я голосую за принятие такого бюджета и
поясняю, чтобы вы понимали, почему.

Рост аппарата – в данном случае
опять же у нас вариантов мало, когда на областной бюджет за последние несколько
лет много нового переложили полномочий, которыми раньше областная власть не
занималась. У нас с муниципалитетов фактически всю медицину забрали, всю
образовательную часть забрали – и школы, и дошкольные, и так далее. Это все требует
сопровождения, это все требует управления. У нас много полномочий передали и с
федерального уровня тоже. Субсидии с субвенциями тоже выполнять надо, и здесь
должны появляться люди, которые этим занимаются. Поэтому прибавление в правовом
департаменте нескольких штатных единиц мне тоже не нравится, но я понимаю,
почему и откуда это делается. Это не из решений, принимаемых в области. Мое
мнение: к сожалению, нравится нам это или не нравится – мы их обязаны
выполнять.

Вот сокращение на 14 процентов
агропромышленного комплекса – вообще не сопоставимая по ценам цифра. Если мы,
скажем так, уберем эти несколько штатных единиц в правовом департаменте —
никакого это отношения к проблеме импортозамещения не решит.

Если мы будем разговаривать про
проблему импортозамещения – вот здесь я с вами согласен – к сожалению, у нас в
стране вообще ничего не делается. Только вопрос – где, кто и какими мерами
должен решать задачу? Если интересно мое мнение – я могу высказать.

Александр Суханов: Это
будет, видимо, другая тема нашего стола.

Евгений Семенов: Это одна и
та же тема…

Александр Суханов: Я
понимаю, что это одна и та же…

Евгений Семенов: Все равно
не очень понятно. С одной стороны, есть Бюджетный кодекс – это такая жесткая
дыба, в рамках которой обязаны все действовать. Возникает вопрос: а вот на
примере сокращения на 14 процентов – у вас внутренний-то маневр остается? И,
когда вы прогнозируете бюджет этого года, вы как-то этот маневр используете,
отвечая на вызовы времени?

Александр Шаронов: Отвечу,
Евгений Евгеньевич. Во-первых, сельское хозяйство – это есть разный уровень
финансирования. И значительная часть программ по АПК идет из федеральных денег.
Федеральные деньги по министерствам распределяются, как правило, в первом
квартале начавшегося года, то есть, мы и по этой программе, наверняка, будем
добавлять. Просто, когда Минсельхоз федеральный разродится в начале того года и
дополнительные цифры, объемы нам спустим, мы, безусловно, отразим
корректировками в нашем бюджете приход федеральных денег и расход по целевым
программам АПК. Это обязательно будет – готов с вами поспорить. Просто цифры
сегодня никто не знает, и покуда цифры неизвестны, а факт 14 года – он уже почти
сложился, соответственно, расписанный сегодня максимально, он будет сокращаться
во времени. Это первое.

Второе – что касается наших
обязательств. У нас есть неизбежные обязательства, которые нам уже заложили. В
частности, по поводу зарплат бюджетников, и там далеко не все деньги идут на
чиновников – там идут зарплаты по здравоохранению, по образованию, по разным
группам специалистов. У нас последнее прошло – семь процентов 1 октября 14
года. В этом году работало только на четверти года, в следующем году это
повышение будет работать весь год. У нас там идет еще набор специальностей,
которые 5,1 процента будут с 1 января. Они будут весь следующий год. И плюс 30
процентов фонд оплаты труда – налогообложение, это тоже бюджетное дело. Там
серьезные цифры.

Александр Суханов: Спасибо.
Я понимаю, и как раз хотел сказать, что тема настолько острая, что очень тяжело
смолчать…

Мне хочется, чтобы высказались
все-таки все, кто у нас сегодня участвует. Поэтому я в какой-то степени
дискуссию поддерживаю, но хотел бы ее все-таки…

Евгений Семенов: Выключить.

Александр Суханов: Нет, суть
какая? Вот у нас тут присутствует человек, который в свое время возглавлял
департамент по…

Иван Юдинцев: Экономике и
прогнозированию администрацию Нижегородской области.

Александр Суханов: Поэтому,
Василий Дорофеевич, пожалуйста, ваша позиция. Разница во времени или все-таки
никакой разницы нет?

Иван Юдинцев: И как-то прогнозы
оценить…

Василий Козлов: Мне как раз
хотелось отметить, что нынешнее министерство экономики, и вот Михаил Леонидович
– соратник мой и наследник потом уже по этой работе – может сказать, что в
условиях полной неопределенности, отсутствия региональной статистики,
каких-либо позитивных причин повышения дохода мы довольно точно прогнозировали
бюджет. Правда, Михаил Леонидович?

Михаил Теодорович: Да, но
довольно странными способами. (Смех в зале)

Василий Козлов: На чем было
это построено? У нас была сильная составляющая экспертная. Наука, как правило,
строится на статистике и на аксиоматике определенной. То есть, статистики не
было, мы ее формировали тогда, но вот наличие некоторых таких моделей, которые
мы тогда применяли, оказалось достаточно точным. И хочу обратить внимание, что
мы входим в зону, очень близкую по ситуации к тем временам. (Звонит
мобильник
) Я прошу прощения, отключу сейчас.

Александр Шаронов: А когда с
прогнозами попадали?

Несколько человек одновременно:
В 95-ом… 

Василий Козлов: Ясно, что
ждут нас времена тяжелые – все мы это понимаем. Но они не с санкциями связаны.
Дай нам Бог счастья избежать большой войны, которая вполне вероятна – я считаю,
к сожалению. Второе – это ситуация в финансовом мире макроэкономическая точно.

Но что тогда отличало Нижегородскую
область от других? И мы три года – и тем стали заметны в России как столица
реформ, не просто так она к нам прилипла – у нас, благодаря отсутствию
драки-собаки между ветвями власти, определенному энтузиазму и довольно высокому
качеству привлеченных тогда профессионалов в правительство, удалось довольно
стабильно удержать некоторые позиции. И были, кстати, дотационной областью… Не
дотационной, вернее, а донором.

То есть, мы не рассчитывали, как
сейчас, вы знаете – бюджет наш очень зависит от бюджетных трансфертов. То есть,
почему ждем мы, например, на АПК? Потому что у нас есть там определенные
пропорции: если выделили федеральные, и мы обязаны выделить. Хотим получить
федеральные деньги – мы закладываем.

Но главное, что я хотел сказать – в
ситуации полной неопределенности с доходами, на которые мы вряд ли можем
серьезно влиять – у нас, слава Богу, есть отрасли, как нефтянка, как
металлургия, как оборонный комплекс, которые довольно надежны – можно
прогнозировать как бюджетообразующие… То есть, она находится даже в зоне
критической экономики достаточно профинансированной. Поэтому можно
рассчитывать, что налоговые поступления по тем каналам, что есть, не иссякнут,
как в других областях, в которых это произойдет.

Значит, я бы строил не от дохода,
как мы обычно делаем. Я знаю, что такое бюджетные торги. У нас были разделены
тогда функции. Мы формировали как бы прогноз доходной части бюджета, а торги
происходили в Законодательном собрании по принципам игры в 15 – то есть,
коробочка есть… Никогда мы профицитный бюджет не планировали – ясно, дефицит
большой не закладывали, а жили по средствам. А вот само распределение по долям
шло в этой коробочке. То есть, мы перемещали цифирки от одной до пятнадцати,
чтобы в порядке приоритетов была защищенная часть бюджета – она гарантировала
все социальные обязательства.

Хочу подчеркнуть, что сейчас мы
понимаем, что происходит в мире. Идет ставка на замену лидеров. Это понятно,
да? Соответственно, социальную ситуацию надо спровоцировать так, чтобы она была
неприязненной. Соответственно, политика наша должна быть абсолютно
социально-ориентированной – к сожалению, Павел Михайлович, в ущерб очевидных
вещей по бизнесу. Как будто сейчас пришла – если взять американскую пропорцию –
социально-ориентированная демократическая партия, а республиканцы пока посидели
подождали своего времени. Вот сейчас у нас социально-ориентированная партия,
социально-ориентированные программы, социально-ориентированные губернаторы в
фаворе. Поэтому будет защищаться бюджет социально-ориентированный.

Очень диссонирует с этим футбольным
чемпионатом. Мы ведь год назад с вами, если помните, говорили о дефиците
бюджета, о неразумной доле закладываемых заемных средств именно с целью
развития – что именно футбольный чемпионат, в том числе, гостиницы, вся
логистика – она инициирует создание рабочих мест, создание доходности выше.
Сейчас, по всей вероятности, об этом речи не идет. Спасибо, если нам дадут
вообще провести этот футбольный чемпионат. Хотя я бы поосторожничал с этим
прогнозом. Может точно так же сломиться вся эта система.

То есть, мой крик души, который я в
последнее время только и использую – это связано с увеличением прогностической
части. Там надо замечательного Шаронова, которого я всегда с удовольствием
слушаю – какого уровня профессионализма он за эти годы достиг – надо дополнить
его комитет, обращаться к экспертам, которые не только в круглом столе, а
систематически могут просматривать, причем, скорости этой адаптации – это
должно быть равно, знаете, радиолокации. Потому что скорость изменения внешней
ситуации – я вот не вылезаю из Интернета… Возраст, которого я достиг, дает одно
преимущество – это искусство различать. Когда мы видим такое огромное
количество всяких противоречивых сведений, и тот внутренний камертон, который позволяет
интуитивно выбрать все-таки некоторые более вероятные события, он позволяет
более-менее внятно и советовать что-то. Поэтому, мне кажется, первое, что можно
порекомендовать – усилить интеллектуальную составляющую Законодательного
собрания какими-то технологиями просчета вот такого варианта поведения. Ясно,
что закон один, федеральный бюджет – по сути, системообразующий, но вот эта
сторона, мне кажется, должна сейчас вырасти, потому что вот этот процессинг,
который, мы говорили, в десяти вариантах сценариев. Не зря произошло понятие
«дорожная карта» вместо мероприятий. Мы тоже делали три варианта бюджета:
пессимистический, оптимистический, реалистический – перелет, недолет, попал.
Сейчас дорожная карта – это все время движение, как в GPS – здесь пробка,
здесь прочее. Поэтому вот эту технологию – раз.

Второе – видеть суперкритически
бюджет. Просто супер. Вот, если я бы сейчас предлагал бюджет, то он должен быть
предельно осторожным. Любая ошибка здесь – это социальный бунт. Его надо
избегать, и он будет политически востребован – вот эта контрамера.

Евгений Семенов: Василий
Дорофеевич, насколько я понял Александра Георгиевича, ему не поможет наличие
великолепных прогнозистов.

Иван Юдинцев: Давайте дадим
слово Александру Георгиевичу.

Евгений Семенов: Он может в
этом разбираться, но воспользоваться он не может.

Александр Шаронов:
Во-первых, сейчас и 20 лет назад – мы живем в разных странах, с точки зрения
того, как организовано. Ну, например, тогда мы действительно были
регионом-донором, но и пропорция в целом региональных бюджетов и федерального
была совсем другая. У нас сейчас 75 процентов консолидированного бюджета страны
– это федеральный бюджет. Все остальные, включая такие огромные бюджеты, как
Москва, Санкт-Петербург, Ханты-Мансийск, уж не говоря про где-то Нижегородская
область там, вместе взятые они в разы меньше, чем федеральный бюджет. 75
процентов — федеральный бюджет.

Во-первых, вы говорите, что тогда
точно попадали и социальные обязательства выплачивались всегда. Но это не так.

Василий Козлов: То есть,
выплачивали по заявительному принципу…

Александр Шаронов: Еще раз –
мы помним задержки по заработной плате в бюджетной сфере. Прямые обязательства
собственного бюджета по заработной плате далеко не всегда выполнялись, и,
насколько я помню, мы в конце 90-ых и даже в самом начале 2000-ых закрыли
проблему с задолженностью по зарплатам в бюджетной сфере…

Василий Козлов: Да-да…

Александр Шаронов: Давайте
это тоже помнить. То, что тогда инфляция была другого уровня – я сам помню
штамп Центрального банка 205 годовых, и кредиты под 240 годовых. Это были 93-94-ый
как раз года.

А что такое инфляция? Инфляция –
это налог на бедность. Это, обесценивая доходы и сбережения каждого конкретно
жителя, мы решаем общегосударственные задачи. И тогдашняя инфляция в том
размере была как налог на бедность гораздо больше сейчасошней. Об этом тоже не
надо забывать.

Последнее. Вы говорите, всегда есть
возможность опираться хотя бы на тех базовых китов нашей экономики, которые –
вы назвали — более-менее стабильны, как нефтянка и металлургия. Я вам просто
пример, Василий Дорофеевич. Квартал назад Выксункий метзавод дает прогноз
налога на прибыль на четвертый квартал – квартал назад на этот квартал – 820
миллионов. В начале этого квартала в октябре они приходят с уточнением – будет
не 820, а будет 120. Это просто маленький пример. Это их прогноз квартал назад,
и это их уточнение прогноза месяц назад.

Евгений Семенов: В Казахстан
что ли ушли? Что случилось?

Александр Шаронов: У них
немного другая тема. Если хотите – можем поговорить. Есть свои причины.

Нефтянка – точно такая же ситуация.

Павел Солодкий: Полтора
миллиарда у «Лукойла» минус, да?

Александр Шаронов: У них там
прыгают такие цифры… К сожалению, они действительно остались
бюджетообразующими, но у кого-то меняется налоговый режим, у кого-то –
консолидированные группы налогоплательщиков… И те, и другие сейчас, кстати,
входят в консолидированные группы налогоплательщиков, поэтому там чего-то
происходит в стране – как это отразится на этом конкретном подразделении и на
его налоговом платеже – стало гораздо труднее прогнозировать. К сожалению, мы
от этого налогоплательщика по-прежнему зависим очень сильно, его вклад, его
удельный вес в области силен, а стал он гораздо более волатильным, потому что в
размере с той большой компанией он стал более маленьким.

Александр Суханов: Спасибо.
Я хотел бы в продолжение той мысли, которая сейчас прозвучала. Действительно,
сейчас 75 процентов идет в консолидированный бюджет. Давайте вспомним – когда в
90-ые соотношение было другим, начались проблемы, связанные с сохранением
единства России – начались центробежные процессы. И центр сегодня, наверное, во
многом политически вынужден финансово привязывать регионы к себе. Но это,
наверное, другая тема получается…

Александр Шаронов: Это как
раз к господам-политологам тема.

Александр Суханов: Да, это
мы сейчас к ним… Я бы хотел сначала предложить слово Константину Борисовичу…

Иван Юдинцев: Печникову,
«Финам».

Александр Суханов: Да. Как
финансовые структуры ведут прогнозы и прочие вещи, и что у них получается?

Константин Печников: Ну, я
тоже, наверное, соглашусь с мнением, что прогнозировать — себе дороже. Меня же
потом и побьют… Наверное, не надо прогнозировать простые вещи, которые путем логических
рассуждений видны и так на ближайшую перспективу – что будет происходить и на
что нужно ориентироваться при формировании бюджета области.

Сегодня мы видим, что заимствования
за рубежом, которые так любят российские банки – полюбили за последние годы – и
крупные российские компании, размещающие там напрямую свои долговые ценные
бумаги, сегодня закрыты. Старые долги возвращать надо. Поэтому неизбежно это
уже привело к росту процентных ставок, и в ближайшее время, как мы понимаем,
долги большие – процентные ставки на этом направлении не снизятся. Вывод отсюда
простой: если придется занимать в ближайшее время, закладывать дефицит бюджета,
под который будут браться еще долги, то с каждым последующим днем, скорее
всего, они будут немножко дорожать. Поэтому, если уж занимать, то лучше
занимать в ближайшее время, а не позже.

Что касается долгов – здесь такой
отдельный разговор. У нас в Нижегородской области они составляют почти половину
бюджетных доходов. То есть, у нас где-то в цифрах год назад – мы говорили – 115
миллиардов рублей планировались на этот год доходы бюджета, а дефицит составлял
около 10 миллиардов рублей. В этом году мы планируем на этот год тоже 115
миллиардов по доходам, но с дефицитом 15 миллиардов рублей, расходы — 129. Ну,
это говорит о том, что мы объективно, наверное, оцениваем текущую ситуацию и
свои возможности. За год бюджет области не вырос, и мы понимаем, что вряд ли
вырастет. А что касается вот этой дырки – ну, конечно, по расходам –
действительно, говорилось об этом коллегами – у нас нет возможности каким-то
образом нарисовать эту цифру, изменить и даже повлиять на нее. Социалка – это
70 процентов расходов бюджета, которые мы обязаны повышать на определенную
величину. Нам все равно придется – это даже не обсуждается – столько потратить.
При этом цифра по доходам остается той же. Поэтому бюджет в течение года
придется резать. И, наверное, надо уже сегодня заранее смириться с тем, что мы,
скорее всего, не доходную часть сможем увеличить в течение года со 115, а
расходную придется со 129 снижать куда-то на разумные цифры.

Поэтому соглашусь с Александром
Георгиевичем, что здесь на первый квартал – два квартала планировать какие-то
опережающие расходы по бюджету нецелесообразно. Надо жить по средствам сейчас. В
ближайшее время легче не станет.

Немножко беспокойство вызывает та
ситуация, которая получала широкое обсуждение в конце прошлого года – как раз в
прошлом году мы собирались здесь, обсуждали бюджет, активно говорили о том, что
долг Нижегородской области переваливает за 50 миллиардов. На тот момент это
выглядело нормально – то есть, не больше 50 процентов бюджета – это терпимо, и
можно совладать с этим при хороших экономических условиях. Теперь они стали
сложнее, и понятно, что это многовато.

Вот по текущему году за три
квартала на обслуживание долга потратила область всего три миллиарда рублей по
всем долгам. Это облигации, которые на 27 миллиардов, и по кредитам банков, и
по прямым долгам федеральному бюджету. Четыре миллиарда будет где-то по итогам
года. Получается, что цифра 15 миллиардов рублей дефицита бюджета могла бы –
конечно, не полностью, но несколько уменьшаться за счет этой величины. Ну,
можно сказать, что в последние годы можно было бы жить немножко скромнее – хотя
бы не доводить до 50, потому что сейчас придется немного за это расплачиваться.
Но это не критичная величина. Это, скорее, говорит о том, что в абсолютном
выражении мы, не оглядываясь на другие регионы, могли бы жить лучше. А по
сравнению с другими регионами мы выглядим классно.

Что касается долгов Нижегородской
области, то деньги, которые привлекались – четыре выпуска облигаций
Нижегородской области торгуются на Московской бирже – деньги привлекались по
ставкам порядка 8-9 процентов годовых, то есть, поймали момент достаточно хороший,
а сейчас эти же облигации торгуются с доходностью от 10,5 до 12,5 процента в
зависимости от дат погашения – более далекие деньги и стоят подороже.

Поэтому будут хорошие моменты и
будут какие-то существенные доходы, которые свалятся в 2015 году – ну, замечательный
момент погасить часть облигаций, предлагать оферты добровольные и гасить.      

Александр Суханов: Спасибо,
Константин Борисович.

Александр Шаронов: Я,
во-первых, хочу сказать, может быть, дополнительную информацию. Вы, наверняка,
как человек на фондовом рынке работающий видели и последние размещения других
субъектов. И другие субъекты сейчас уже размещаются на 12,5-12,6. У нас недавно
«Газпром» разместился под 10,73 годовые купонная ставка, правильно? У нас с
этой точки зрения что делается? Ну, во-первых, мы опять же консервативно
подходим к стоимости госдолга и к средней стоимости коммерческой части
госдолга, на будущий год мы закладываем 13 в средней по году, то есть, это
консервативно с существующей – около 10 средней по году. То есть, это даже
все-таки с запасиком.

Второе. Предпринимаются меры по
возможному – хоть по чуть-чуть, по маленьким кусочкам, но замещению
коммерческой части межбюджетными кредитами. В частности, вот сейчас вторым
полугодием этого года мы на 6 миллиардов получили бюджетный кредит от
федерального минфина, и есть наработка (к сожалению, пока решения еще нет,
поэтому я цифру не называю) неплохой кусочек еще до конца получить. То есть,
как вы понимаете, эта цифра – 10-15 процентов всего нашего госдолга, а от нашей
коммерческой части это почти 20 процентов, и почти замещается коммерческая
составляющая на бюджетную. Соответственно, это тема для работы следующего года
по поводу того, чтобы, по возможности, не возвращать их, естественно. Оттуда
ведь как? (Смеется) Что с возу упало – то пропало. Я думаю, обратно
минфин федеральный их вряд ли рассчитывает получить. То есть, работа в этом
направлении ведется.

Абсолютно с вами согласен в плане
всех опасностей и рисков, и нехотений залезать туда глубже. Могу только
сказать, что, по моим ощущениям, эта же позиция разделяется и в правительстве
области.

Александр Суханов: Хорошо,
спасибо…

Павел Солодкий: Можно? В
связи с тем, что я уйду, я просто реплику хочу… Я буквально минуту.

Вы знаете, у меня есть надежда,
что, когда проблемы, то, может быть, на бизнес по-другому посмотрят. Вы знаете,
сталкиваюсь с таким – не знаю – безобразием или дурью… ну, по-другому не
скажешь. Я просто приведу пример. Жалоба – предприниматель 20 лет занимается
бизнесом: 28 заправок, шесть больших машин. В этом году принят закон о том, что
маршрутный лист выдается на один год в Москве Росавтодором. Тот, кто подал
заявки в апреле, получил в сентябре согласование маршрутных листов. Ему нужно
каждый день выезжать – развоз конвертов гаишникам.

Мы включились. Телефоны вообще не
берут, контактов нет. Через аппарат Титова вышли. Они говорят: «А что вы
хотите? У нас восемь человек». Я говорю: «Вы мне объясните – это с Камчатки и
Сахалина люди должны вам написать?» Они говорят: «Ну да. Люди ждут по пять
месяцев, по четыре, вот есть шесть месяцев». На один год! Федеральный закон.

Я думаю – эта дурость – она для
коррупционной составляющей, чтобы с чемоданом ехали в Москву? Или от нашего
такого нигилизма к бизнесу – да, блин, пускай живут, как живут, неважно,
сколько он налогов платит, сколько он работает?.. Я привел пример предприятия,
которое 20 лет в Нижегородской области, сотни миллионов инвестиций он провел.
Утром с конвертами разъезжает, потому что вот эта бумажка маршрутная на один
год – четвертый месяц невозможно получить.

Вот просто надеюсь, что, может
быть.. Когда о корове в начале говорили – может быть, задумаются, что есть
источники, которые, может быть, небольшими усилиями расширить и дать
возможность генерировать те же налоги, те же рабочие места, чтобы как-то вместе
выплывать из этого… Спасибо.

Александр Суханов: Спасибо,
Павел Михайлович.

Михаил Леонидович, я специально дал
вам возможность войти в курс обсуждаемых проблем. И просил бы вас тоже
подключиться к разговору, поскольку на вас тоже, наверное, выходит масса ответных
действий в связи с той ситуацией, которая у нас сегодня развивается.

Михаил Теодорович: Спасибо.
Я посмотрел список – я поименован как руководитель ФАС. Если бы я был
поименован как социолог, я бы сказал вот что. Я бы сказал, что мы приблизились
к весьма драматическому моменту. А момент этот состоит, и ключ драмы состоит в
том, что сегодня российская государственность получает невероятный вызов со
стороны российского бюджета. Российский бюджет против российского государства.
Он у нас такой правильный, упорядоченный, сложившийся, живет своей жизнью,
поменять это невозможно, нужно убиться напрочь, чтобы чего-то сделать. А в это
время все изменилось, жизнь изменилась. И вот эта штука, которую ни выплюнуть,
ни проглотить, она внутри ворочается и живет своей жизнью. Поглощает ресурсы,
какие-то процессы инициирует, организму уже не под силу это ферментировать,
переваривать и выдавать нагара. Но она и знать об этом ничего не хочет. И это —
главная проблема.

Мы очень полюбили слово порядок –
второе наблюдение социологическое – но мы плохо себе отдаем отчет в том, что мы
никогда ни с кем не договорились, что такое «порядок». И мне кажется, что это
простая идея – добиваться порядка. И история, которую рассказал Павел
Михайлович – это все тот же порядок, все то же самое упорядочивание. Но только
мы знаем, что максимальный порядок – на кладбище в два часа ночи. И то, если
дождь и мороз одновременно. Никто не ходит, не бегает, не распивает, не
разговаривает, не просит – тишина, нормально. Но мы же не этого хотим.

Третье наблюдение, следующее. Если
мы возьмем статистику, которую образует доля нефтегазовых и прочих рентных
доходов в бюджете по годам – например, с 95-го и до сегодняшнего дня, вторая
статистика – это доля социальных расходов, третья статистика – это некий
измеритель социального самочувствия населения, а потому мы попробуем построить
традиционную зависимость между первой и второй, первой и третьей. Мы увидим
совершенно четко отрицательную обратную связь. Оно и понятно: человек в
нынешнем издании его государству просто не нужен. Если доходы рождают недра, то
обслуживание людей нужно постольку, поскольку эти люди нужны для трубы, для
провода, для шахты. В остальном же они – лишние. Мы это и видим: закрытие
фельдшерских пунктов, бабоньки рожают в УАЗиках в заснеженных полях – и всем
это нравится. В Москве сливают школы для дебилов и для одаренных, возможно,
полагая, что смешение двух субстанций приведет к повышению уровня. Вероятно,
так. Не знаю, какие там идеи, но повсеместно одна и та же песня происходит, и
получается, что те вещи, которые когда-то были объявлены важными – они
давным-давно, может быть, и неважные, они давным-давно, может быть, требуют
ревизии, а может быть и отказа от них. А эти вещи все еще продолжают быть
приоритетом, подниматься на флаг, вокруг них какие-то ритуальные танцы
исполняются. И это привычная жизнь, она нормальная, трудно упрекать людей, что
они ее – эту жизнь – живут, но они все в какой-то ранг встроены. И понятно, что
изменить это тем, кто внутри, трудно. Но те, кто снаружи, пытаются это
изменить.

Мы помним, что депопуляция в
центральных регионах России увеличивается. Молодежь, выбирая регион для
жительства, как в 94-95-ом году, все так же смотрит за границу. Была такая
полоса – период, когда много молодежи уезжало, выпускники иняза, все, кто
шевелил языком иностранным – они всегда хотели уехать. И я так пытался
микроанализ сделать – я знаю, что целый слой уехал. Сейчас мы наблюдаем это же
самое в определенной среде. Мы можем сказать – это мало где, и таджики – не
числом, так умением, не умением, так числом возьмут. Возможно, это наша мечта и
есть, но тогда надо договорить, что наша мечта такая – на одного русского,
сидящего на трубе, нужно 25 мигрантов и тогда все будет здорово. Если мы этого
хотим и если это соответствует нашей Конституции, и ожиданиям тех, кто еще не
умер и не уехал, тогда это, наверное, хорошо и правильно. К чему я это все? К
тому, что, наверное, настала пора отревизовать идеи просто потому, что с
февраля этого года мы живем в другом мире. Он другой – правда. Понятно всем,
что быстро не делается ничего, понятно, что никаких резких движений невозможно,
и то, о чем говорит Александр Георгиевич – это грустная окопная правда. Жить
сегодня по этому правилу – это единственный способ выжить. Но между тем нужны
какие-то новые приоритеты для того, чтобы завтра тоже было.

И я хочу напомнить – в
Нижегородской области в 94-95 год – тогда хорошо не было, и тогда сделали
единственное, что можно было сделать – отпустили вожжи. Взаимозачеты, живых
денег в бюджете нет, вал нарастает, куда деться – непонятно, придумали
упрощенку. Мало того, что придумали упрощенку, отдали муниципалитетам
полномочия по утверждению коэффициентов, базовых ставок и остального, дальше
ввели процедуру амнистии на практике и плюс к этому еще доход от упрощенки
оставался, в основном, на территории. И что получили за год – помните, да? За
год более 10 процентов – где-то между 10 и 20 бюджетов муниципалитетов и вслед
за ними областного наполнялись упрощенкой – живыми деньгами. Критики этого
подхода говорили: «Ну как же? Вы им снизите 
налоги, они же все платить не будут». Мы говорим: «Кто, ребята? Уже
никто не платит – уже налично все делается». Они купят честные правила работы с
государством, но только недорогие правила: дорогие правила им не по карману. Им
предложили дешевые правила. Дешевые, понятные, простые. И мы за год получили
несколько десятков тысяч – память мне подсказывает около 40 тысяч субъектов
предпринимательства вышли из тени в качестве налогоплательщиков.

Мне кажется, надо либерализовывать
режим в каких-то объемах, на каких-то полях и делать это целенаправленно. Мне
кажется, это надо бюджетировать.

И здесь я хочу произнести слово «конкуренция»
— из нынешнего моего функционала. Во-первых, нужна конкурентность в реальных
подходах – в стратегических подходах к бюджетообразованию. Мы все время
пытаемся собрать побольше денег и более разумно их потратить здесь и сейчас.
Нормальная идея, но где горние-то выси, где дальние-то цели? В те времена, о
которых упоминал Василий Дорофеевич, они были. И, хотя мы были
регионом-донором, мы получали из федерального бюджета миллиарды в год – и при
этом это было не так, как сейчас. Сейчас нам говорят: «Выпить хотите? На
закуску найдите сами». Выпить-то мы хотим! И мы на эту закуску тратим, тратим и
тратим. Детям бы бутерброд в школу, но надо же закусить, нам бы за квартиру
заплатить, но надо же закусить. И вот мы сели на эту иглу и с нее никак не
сходим. Тогда мы как донор получали деньги безусловные. Хотите метромост? Мы
учились, торговались, жили там неделями в бюджетном комитете – получали без
условий. Получали три миллиарда на мост и своих не вкладывали. Могли – вложили,
не могли – не вложили. Такая была жизнь. Мне кажется, к ней надо пытаться
вернуться.

Ну и самое последнее. Никто не
отменил указ президента 705-ый, который только что вышел, и там написано, что
сейчас губернаторам к тем позициям, которые есть, включается еще одна –
состояние конкуренции. Это та самая штука, с которой у нас, в общем-то, пока не
очень здорово. Почему говорю – не очень здорово? Потому что мы просто тупо
провели опрос, опросили 500 человек – 250 в Городце, 250 в Нижнем. Мы задавали
людям вопросы касательно удовлетворенности услугами по управлению
многоквартирными домами, услугами на рынке подключения к газовым сетям, к
электрическим сетям, услугами на рынке продуктов питания, дошкольного
воспитания и тому подобное. Мы увидели, что по некоторым позициям недовольных
до 30 процентов – это очень много. Мы увидели, что людей, которые занимаются
предпринимательством, активно включены в предпринимательскую жизнь, у которых
предприниматели какие-то друзья, родственники и они о них что-то знают – таких
людей мало, проценты. Этих людей не 50, не 70, а может быть 15-20.

Мы живем в стране, которая
становится все более иждивенческой, мы живем в области, чье население
становится все более иждивенческим. Хотим мы или нет – это горькая правда. И я
думаю, что с этим надо что-то делать. Спокойно, без истерики, без нервов.
Курочка по зернышку клюет, но сыта бывает. И надо затевать проекты, какие-то
контрнаправленные там, где они могут пойти, и это будет иметь очень хороший
эффект. Люди ждут хороших новостей. Они хотят жить там, где они родились, где
они привыкли, где они любят и так далее. «Где привязали – там и лаешь», — у нас
это в Вачском районе сформулировано очень точно. Но людям надо дать повод,
людям надо дать хороший повод из того смысла, что это имеет смысл. Имеет смысл
лаять, где привязали – и это хорошая стратегия, это выигрышная стратегия. Рынок
нуждается в таких новостях – в первую очередь рынок электоральный и рынок
рабочей силы. Я думаю, что при всех ужасах нашего бюджета – о чем и Егоров
говорил, и сказал, наверное, справедливо – нам надо находить на это деньги.

Александр Суханов: Спасибо,
Михаил Леонидович, очень интересное такое выступление.

Марк Фельдман: Я добавлю два
слова? Смотрите, что я буду сейчас говорить. Давайте как бы любить друг друга.
Мы же знаем, что без любви дороже. (Смех в зале) Надо дружить…

Александр Суханов: Любовь
дороже дружюы…

Марк Фельдман: Ну, в
практическую плоскость. У нас есть замечательный образ – мы же живем образами. По
понятиям. Развивается государственно-частное партнерство… Коллеги, я начал
сегодня совершенно непонятно зачем первым… Неважно. Дайте развиваться бизнесу,
дайте послабления, а не шкурьте его — мы же все об одном говорим. О
государственно-частном партнерстве. Я первый подписал, будучи в известном банке
руководителем, с губернатором соглашение о государственно-частном партнерстве.
Вы думаете, там было написано, что область дает какие-то преференции банкам?
Там банк был все должен. Сейчас время других. То есть, государство в формате государственно-частном
партнерстве должно быть партнером. А не быть аппаратом насилия – вспомним
бородатого Маркса – все уже было, все написано… Но справедливо говорится, что,
когда тяжело, когда фронт – либо умри, либо выживи… А мы почему забываем – я
извиняюсь за эмоциональность – помните 8-ой год, Александр Георгиевич, мы
каждый день на своих пресс-конференциях: «Ни фига подобного, мы выживем!» А
принцип-то какой довлеет, коллеги, когда кризис начинается? Давайте правду
говорить – жизнь цинична – «ты умри сегодня, а я – завтра». Это правда, Жень,
правда. Мы предупреждены – значит, вооружены.

Я говорю – а давайте дружить с
государством. Не снизу я, забитый всеми малый предприниматель, и не оно сверху
– дедушка Маркс сказал: «Я – аппарат насилия». Давайте дружить, но у нас
партнерство должно быть: я плачу налоги, но ты мне не устраиваешь ситуацию, о
которой Павел сейчас рассказал. Нет, оно хочет еще палкой бить по башке. А
тогда опять про корову: мясо съедим – и больше жрать нечего будет. Мы можем сколь
угодно долго красиво об этом говорить.

Александр Шаронов: Как раз
прозвучала ключевая фраза про смену режима…

Марк Фельдман: Нет, я не сторонник
политической конструкции. Мы опять к чему придем? Революцию делают романтики,
а…

Александр Шаронов: Это не я
сказал…

Евгений Семенов: Марк
Самуилович, «давайте дружить» в какую-то методику выкладывается?

Марк Фельдман: Жень, я,
конечно, могу быть очень пространным в линейке желаний…

Евгений Семенов: Кроме
революционного. Как принудить государство к дружбе?

Александр Шаронов: Это наш
вопрос к вам – господам политологам и социологам.

Евгений Семенов: А вы ведь
тоже представитель власти, насколько я понимаю? Законодательная, но власть. Она
у нас есть?

Александр Шаронов: Она… Нет,
я полностью согласен с тем, что говорили и Михаил Леонидович, и Марк
Самуилович. Мы же понимаем – у нас другая страна, чем была 20 лет назад. Тогда
губернатор что-то мог – принять какое-то решение.

Василий Козлов: Он звонил
президенту при нас просто так…

Александр Шаронов: У нас
даже сейчас пропорция чиновный аппарат плюс в погонах разных – стала гораздо
больше. Люди в чиновных погонах плюс люди просто в погонах – их соотношение к
населению гораздо больше стало. За 15-20 лет вот этих нефтяных супердоходов,
когда нефтедоллары текут рекой – да зашибись! Можно плодить…

Михаил Теодорович: Насчет
погон могу сказать – ими можно подтереться в этой жизни. Они виртуальны, даже
попу не обдерешь. Они вообще ни на что не влияют.

Александр Шаронов:
Правильно!

Михаил Теодорович: Можно
забыть о том, что они есть.

Александр Шаронов: Я к тому,
что соотношение производящей и обслуживающей частей общества – оно сильно в
другую пропорцию ушло.

Марк Фельдман: Я сильно
спорную мысль выскажу, Жень, в ответ на ваш 
вопрос…

Александр Шаронов: Потому
что государство не слезет само…

Марк Фельдман: Обратите
внимание, что сказано во время своего первого выступления – что как минимум до
1 апреля мы не делаем капитальных вложений…

Александр Шаронов: Это же
моя поправка будет…

Марк Фельдман: Да, вот замечательно!
Мы ориентируемся, смотрим, а после этого делаем вывод, и четвертый месяц
условно ничего не делаем. Молодец! Вот это и есть наша система подхода к
прогнозности. А реабельность 3,5 процента – это сказочные цифры. Я не защищаю
прогнозистов, себя в том числе. Но еще раз, когда мы говорим о
государственно-частном партнерстве – да, у нас мало формальных юридических
возможностей рулить: у нас рулешка сверху вниз. Разница между нашей с вами
ментальностью, нашим обществом – у нас законы сверху вниз, возьмите западные
демократии – у них снизу вверх. Мы же это знаем. И мы спокойно это вслух
произносим.

Но давайте какие-то генерить идеи.
В частности, моя идея обо всем бредовом. У нас замечательный Стабилизационный
фонд, наполненный за время нефтяного богатства хорошими деньгами. Мы
национальную идею ищем? Она проста – люди должны лучше жить. А давайте сейчас
эти деньги на бизнес бросим. Давайте мораторий налоговый не два, а на три года.
Особенно, новым предприятиям. Александр Георгиевич говорил, как через тарифную
политику у нас прибыль отбирается у предприятий. Я вас разочарую – и не только
прибыль. Речь не о жире идет – там уже скелет. Это та корова — молока не дала,
мяса не успела – уже сдохла, даже жрать нечего. Давайте из Стабфонда – давайте
поговорим – а пусть бы нам оттуда средства направить. Я ужасно не люблю
покойного Гитлера, но рабочие места организовал за счет чего? Он автобаны
строил по всей Германии – это же правда…

Иван Юдинцев: Ну, так строят
и газопровод в Китае…

Александр Шаронов: Вчера
была конференция с участием представителей Центробанка. Ничего от них не
услышали, что они могут сделать.

Марк Фельдман: Вот!

Александр Шаронов: Те
деньги, которые привлекали из-за рубежа. Привлекали почему? Потому что это
среднесрочные и долгосрочные. Нам тот ручеек перекрыли. Более того – еще обратно
отдавать надо. Что вам мешает – вы здесь-то рубли дайте в экономику! Дайте
среднесрочные и долгосрочные. Я понимаю, чего вы боитесь. Вы боитесь, что они
тут же побегут на валютный рынок и на валютном рынке начнут играть против вашей
же политики по рублю.

Во-первых, у вас есть инструменты,
как с этим бороться. Примеры – как МСП Банк – я могу только на определенные
цели выдать, только с определенной наценкой, не выше, чем по такой-то цене. И,
соответственно, это не будет раскручивать ставки по кредитованию. Более того, у
вас есть аппарат, который будет отслеживать и целевой характер, и ставку, и так
далее. Вы возьмите вот этот маленький инструмент и сделайте его в 100 раз больше.
Я могу на маленьком моем банке это показать. Вы делайте то же самое в большом
размере. Кто у вас играет?

Вчера по телевизору долго-долго
Миронова пытали: «Кто эти спекулянты?!» Кто эти спекулянты? Ну подумайте сами.
Кто тот спекулянт, который в нашей экономике сегодня может на уровне миллиардов
долларов играть вообще в целом на валютном рынке? У кого валютные такого
размера ресурсы?

Михаил Теодорович: Мы,
наверное, промолчим, а вы не обидитесь.

Александр Шаронов:
Правильно! Вопрос: а почему это делается?

Михаил Теодорович: Так
сложилось.

Александр Шаронов: Кстати, было
бы желание побороть… Оно тоже есть. Напомню, в 9-ом году тоже похожая ситуация,
и потом тоже сказали, что это именно они были. Когда только понятно стало, что
хорош уже – они откусили уже свое, сколько надо – тут же ввели ограничения
открытой валютной позиции, тут же ввели дополнительную отчетность ежедневную по
банкам насчет иностранных активов — и все это в две недели сдулось! То есть,
было бы желание! И инструменты есть, и так далее.

Ну честно – вот вчера
присутствовал, и в очередной раз что услышали? (Унылым голосом) «У нас
одна развилка – либо инфляция, либо развитие экономики. Развитие экономики
невозможно без подавления инфляции», — а дальше читайте там книжки.

Марк Фельдман: Когда председатель
Центрального банка по Первому каналу говорит, что путь борьбы с инфляцией – это
повышение кредитной ставки – ну вообще…

Иван Юдинцев: Ведь еще на
Петербуржском экономическом форуме такое говорили…

Михаил Теодорович: Короткая
реплика какого рода – а начинать надо с себя. Что мы можем изменить? Только
собственное поведение. Ничего больше. Мы, конечно, можем мечтать о том, что
Родина-мать к нам повернется другим местом ко всему этому, воззрится с небес и
что-то увидит. Может быть. А может и нет.

С другой стороны в нашем чудесном
городе ликвидируются рынки, они застраиваются, они застраиваются. В нашем
чудесном городе невозможно поставить теплый контейнер, чтобы торговать
картошкой – негде. В самом лучшем случае ты добьешься с «ГАЗели» — сколько она
сожжет бензина, чтобы отапливать эту картошку – ее выгоднее купить в ресторане,
там же и съесть. Это все происходит. А эти люди могли бы платить налоги, они,
наверное, могли бы как-то лучше обеспечивать свои семьи, их бы жены не шли на
биржу труда за пособием, их бы дети, наверное, не ходили с синяками под глазами
от того, что дома жрать не дают. Вот эти все вещи — в пределах влияния зоны
субъектной власти. Я не говорю про Нижегородскую область, я говорю – в принципе.
Это все в 90-ые годы проходили. Когда народу было нечего жрать и он начал ларьки
переворачивать, быстренько сообразили, как Александр Георгиевич говорит, захотели
– сдулась в две недели вся байда. Сейчас то же самое можно сделать здесь.

Александр Шаронов: Как
начнут переворачивать – сделают опять…

Михаил Теодорович: Друзья,
но у нас же мозг есть, это же развитая часть тела. Почему мы должны все время
на одни грабли вставать? Хотя бы на разные – хотя бы разнообразие. Вот это
расстраивает.  

Александр Суханов: Спасибо.
Уважаемые коллеги, сам процесс дискуссии привел к тому, что пора вступать в
диалог и в рассуждение людям, которые смотрят на это со стороны уже не
государства, а населения, гражданского общества, науки и так далее.

Александр Владимирович, вот вы
представляете здесь «Российскую газету» — такое мощное СМИ, которое, наверное,
обладает какими-то информационными знаниями по поводу сегодняшней ситуации.

Александр Сысоев: Я хочу поблагодарить
за то, что хотя бы вас послушал… Александр Овидиевич, благодарен за
приглашение. Честно говоря, идти сюда не хотел, потому что любой разговор про
бюджет умных людей – это скучный разговор. Это правда. Особенно разговор за
таким столом – он имеет свой формат. И я счастлив, что досидел до того момента,
когда этот формат изменился. Люди начали разговаривать, благодаря, наверное,
Михаилу Леонидовичу.

И себе тогда могу позволить, скажем
так, не выступление с трибуны, а какие-то реплики. Потому что, честно говоря,
компетенцией такой не обладаю, и долго искал свою нишу в этом разговоре. Есть
социологи, есть политологи… Да, действительно, можно чуть-чуть поговорить о
неком такое пиаре, который связан с этими обстоятельствами.

Мы здесь услышали, как всегда
бывает при таких встречах, намек или прообраз межбюджетной войны,
межфракционной войны по поводу бюджета. И все это было, и все это здорово. Об
этом как бы ни писать, ни разговаривать журналисты…  

Сильно много не буду, потому что
это касается самой умной части аудитории, а она не вся, скажем так, я не только
«Российскую газету» имею в виду…

Александр Суханов: Не все,
кто читают, умные. Да?

Александр Сысоев: Да-да-да.
И, тем не менее, были услышаны мной такие вещи, как то, что есть некая
заданность, например, по поводу бюджета, связанная с федеральным центром.
Существует, как минимум, федеральная законодательная база, которая просто
спускается сверху без обсуждения и здесь исполняется. Иногда это удобно, иногда
– стоит об этом поговорить, что такое обстоятельство есть. И, если мы хотим
что-то менять, надо, наверное, сильнее использовать коммуникации. Ну, на примере
той же газеты Правительства. Да, мы – газета Правительства, да, мы озвучиваем
уж если не депутатов, то какие-то правительственные инициативы,
правительственную работу. Да, нас читают правительственные чиновники. Конец
цитаты. Давайте работать, давайте что-то озвучивать, но озвучивать так, чтобы
нам было интересно, как минимум, это напечатать. Не интересно в смысле денег, а
интересно в смысле аудитории. Потому что здесь-то вещи умные звучат и
небанальные. А иногда такие банальные, но вновь озвученные, что интересно вновь
о них вспомнить и интересно о них написать.

Дальше – просто штришочек небольшой.
Кризис – это время возможностей. С точки зрения пиара – это тоже возможности.
Кто ими пользуется? В том числе и депутаты Государственной думы. Да? Они там во
имя оптимизации, инструмент такой – жить надо скромнее, бороться с коррупцией,
упорядочивать какие-то моменты – о порядке много говорили – сделаем то-то,
то-то, то-то. Ясное дело, что под кризис здорово себе заработать очки на
каких-то инициативах. Подхватывают эти инициативы наши журналисты и начинают их
мусолить. Я бы хотел призвать и журналистское сообщество, и тех, кто разного
рода инициативы озвучивает, в эпоху кризиса, когда мы говорим об оптимизации, о
взрослости и о серьезности, по-взрослому, по крайней мере, проговаривать про
себя те вещи, которые озвучиваются потом вслух.

Ну, простой пример. Много говорили
о малом бизнесе, по-разному его кошмарят – с легкой руки пошла такая фраза. Так
вот какой-нибудь нелепой, на мой взгляд, инициативой тоже можно еще закошмарить
бизнес. А вслед за ним закошмарить тех, кто этот бизнес обслуживает и
рассчитывает на развитие малого бизнеса. Маршрутки… Ну, давайте так – любая инициатива
по сворачиванию табака и алкоголя как существенная, мягко говоря, составляющая
розничной торговли подсаживает не только малый бизнес. Говорили про риски
малого бизнеса – Павел Михайлович о них серьезно рассказывал…

Ну, например, так. Мы презентовали
в Нижнем Новгороде совсем недавно – можно гордиться этим – новый «ГАЗон Next» на Горьковском
автомобильном заводе. Горьковский автомобильный завод – это серьезное,
существенное, как раньше говорили, бюджетообразующее предприятия. Так вот в том
числе этими заявлениями разными по табаку и торговле мы подсаживаем реализацию «ГАЗонов»
— это правда. Потому что «ГАЗон» — это, прежде всего, инвестиции для малого
бизнеса. Вот так вот – от одной фразы – опустили малый бизнес и опустили те
доходы, которые Александр Георгиевич в том числе разглядывает каждый год и
каждый месяц в ручном режиме.

Вот хотел к этому призвать тех, кто
это озвучивает, и тех, кто это все потом публикует. Умудряется даже целые
дискуссии открыть часовые по поводу всяких 
этих историй на серьезных каналах.

И второй момент – такая реплика,
еще раз говорю – я не специалист, но то, что вживую волнует аудиторию, и то, на
чем мы себе очки зарабатываем. Это все, что связано с областями штрафов и
прочих сборов. Хотелось бы обратить внимание, что, если уж мы вводим разного
рода штрафы и сборы – на депутатском уровне, на каком угодно, нужно требовать,
по крайней мере, с тех, кто реализует эти штрафы и сборы, качественного
исполнения этой работы. Простой пример – эвакуатор вот на этой площади. Все.
Доклад закончен.

Александр Суханов: Спасибо.

Александр Сысоев: Я побежал?
(Смех в зале) Простите, ради Бога…

Александр Суханов: У нас еще
три человека, которые не высказались. Мы, конечно, очень благодарны тем, кто
сумел сегодня попасть… Мы можем в любой момент прервать дискуссию. Но, мне
кажется, будет не совсем справедливо, если мы не постараемся ответить на один
вопрос. Вот, когда мы все это послушали по бюджетам, у меня остается ощущение,
что это вредительство. Или здесь все-таки мы не имеем права так сказать? Ведь
посмотрите – все последние выводы, которые были озвучены, говорят о том, что
это все не в интересах государства в целом, не в интересах бюджетов, не в
интересах бизнеса. Почему же тогда это все происходит и делается?

Виктор Иванович.

Виктор Лысов: Я что должен
сказать по этому поводу? Когда вы меня сюда звали, Александр Овидиевич, вы
сказали, что я здесь просто нужен для того, чтобы высказать точку зрения
либерала. Но здесь было высказано столько всего, что вообще мне, либералу,
здесь делать нечего! Потому что мои высказывания просто меркнут, по сравнению с
сугубо либеральными высказываниями Теодоровича, ну Василия Дорофеевича – само собой,
Шаронова, Фельдмана… Ну просто песнь такая…

Я не то, чтобы обрадовался, я
просто полагаю, что, как вывод из всего этого…

Александр Суханов: Вам уже
добавить нечего…

Виктор Лысов: Нет, почему
же? Мне добавить есть чего. Я полагаю, что как раз то самое, что нужно – это настоящая
либеральная повестка.

Напомню, что как-то весной к нам
приехал для встречи с общественностью депутат Государственной думы Макаров
Андрей Михайлович. Помните, да? Я как-то слушал его слушал, он долго говорил и
объяснял, в чем суть консолидированного сбора налога на прибыль, а потом я его
спросил – это было весной этого года, это было еще до событий на Донбасе, до
санкций… Из всего, что он говорил, следовала фактически одна вещь – что нужно
делать. Он говорил, по сути дела – воровать надо меньше. А на мои просьбы
настойчивые еще какие-то меры предложить он ничего больше не сказал. По крайней
мере, я ничего не помню. Последний пафос высказывания Фельдмана касается в
какой-то степени этого.

Тем не менее, по сути нашей темы. Я
бы все-таки полагал, что, несмотря на то, что все взоры выступающих были
обращены на политику федерального центра, безусловно, на уровне регионального
руководства нет тех возможностей и направлений по финансовой политике – их просто
физически нет и не может быть, тем не менее – на что здесь внимание не обращено…
Обращаться мне, к сожалению, не к кому – они все ушли. Я обращаюсь в
пространство и считаю, что, тем не менее, полезно чрезвычайно обсуждать и
направления мер, которые вообще могут осуществлены на уровне регионов, и
глубину действий по этим направлениям. Среди них «воровать надо меньше» — это
не самое главное. Но, во всяком случае, смотреть все время на то, что делается
в центре и говорить: «Когда же вы там начнете присматриваться?» — это
бесполезно. Это, безусловно, один из рисков или факторов, которые действуют
негативно по отношению к регионам, давно ясно, что регионы в этот кризис не
могут быть драйверами роста, и то, что происходит сейчас – совершенно не то,
что происходило в 2008 году, хотя бы потому, что долги регионов суммарные
являются существенным фактором. Это самостоятельный фактор и риск. Тем не
менее, ясно, что поощрение какого-то предпринимательства – пусть где-нибудь
наверху это дело, не являющееся одним из направлений, безусловно, надо искать
какие-то меры здесь. Это поиск направлений и глубины действий по этим
направлениям. Если сказать общее. Я полагаю, что здесь вообще разговора об этом
не шло. А надо бы. Спасибо.

Александр Суханов: Спасибо.
Сергей Валерьевич.

Сергей Васильев: У меня
вообще цель была – послушать. Я послушал, дискуссия очень хорошая,
действительно очень нужная на региональном уровне. Я надеюсь, что такие же
дискуссии проходят и на центральном уровне. Мы сегодня послушали представителей
и нашей законодательной власти, и самое главное – банков. Очень приятно, что
они понимают эту ситуацию именно с точки зрения развития промышленности, а не
монетарных тенденций. Очень приятно было, что не надо резать именно курицу – мы
говорим о промышленных предприятиях.

Но я бы хотел вернуться к другой… Я
не экономист, мне сложно судить о межбюджетных отношениях. В целом сегодня была
показана озабоченность – зависимость планирования наших бюджетов от центральных
органов власти. Это действительно так. К сожалению, есть такое впечатление, и
это впечатление не только местных законодателей, но и в целом, наверное, всего
российского народа, что центральные органы власти не реагируют своевременно на
ту обстановку, которая складывается в макроэкономике, в развитии в целом
ситуации в России, на планете. Нет системности подхода, к сожалению. Поэтому,
пока — опять-таки говорю от представителя ОПК – не изменится система в
Правительстве Российской Федерации – такое впечатление, что там, как говорится,
собрались люди, которые не прошли своего развития по ступенькам… Нам внедрили
такое понятие – социальный лифт. Категорически против этого понятия, если он
позволяет, минуя ступеньки карьерного роста с первой подняться на последнюю.
Поэтому у нас такое впечатление создается, что в министерствах и ведомствах
сидят люди, которые не понимают сути происходящих процессов в регионах, в
промышленности, и прочее-прочее-прочее.

Но, коль все-таки мы сегодня
обсуждаем наши бюджеты, хотелось бы вернуться к рациональности принятых уже
бюджетов и будущих. Очень жалко, что нет у нас сейчас Марка Самуиловича, нет
Александра Георгиевича – председателей бюджетных комитетов. А вообще наша
законодательная власть должна следить за исполнением бюджетов нашими
исполнительными органами.

Мне по роду общественной
деятельности приходится выполнять функции методического куратора рабочей группы
нашего регионального отделения ОНФ, в том числе и оказывать методическую помощь
проекту Общероссийского народного фронта в Нижегородской области «За честные
закупки». У нас просто в исполнении бюджетов нашими муниципальными органами –
именно рациональность использования – вызывает вопросы. Мы сегодня говорили о
Законодательном собрании, а вот буквально в эту субботу приходит информация мне
на сотовый телефон, на почту – информация на определение исполнителя на
оказание услуг по украшению города Нижнего Новгорода к Новому 2015 году и
Рождеству Христову – новогодняя иллюминация и праздничное оформление. Номер
закупки, начальная цена – 22,5 миллиона рублей. Ну, это рационально?
Нерационально в условиях дефицита бюджета. Мы не можем найти пять миллионов на
гостиницы, как сегодня Павел Михайлович заявил, а здесь тратим такие деньги.
Опять о рациональности исполнения уже принятых бюджетов. И таких закупок
регулярно получается достаточно много.

Поэтому спасибо, что сегодня состоялась
такая интересная дискуссия. Я со стороны как представитель оборонно-промышленного
комплекса услышал позицию нашего банковского сектора, наших законодателей.
Кстати, по бюджету правильно было заявлено Солодким Павлом Михайловичем, что на
комитете по экономике, промышленности и предпринимательству ведется очень кропотливая
работа, где рассматриваются постатейно все траты нового бюджета. Но вот
исполнительная власть порой далека от реальности. У меня все.

Александр Суханов: Спасибо,
Сергей Валерьевич. Кстати, мы хотели сегодня поздравить Общенародный фронт за
то, что они сумели сэкономить для бюджета два с лишним миллиона рублей.

Иван Юдинцев: Два с
половиной – половина того, что требуется на гостиницы.

Александр Суханов: Их
планировалось израсходовать на приобретение автомобиля для председателя
Законодательного собрания Нижегородской области.

Сергей Васильев: Мы не
говорим – для председателя, мы говорим – для ОЗС.

Александр Суханов: Ну, это
прозвучало в прессе, по крайней мере.

Евгений Евгеньевич, ощущение
возникает такое, что вредительство или что здесь у нас… Нет у вас такого
чувства?

Евгений Семенов: Нет.   

Александр Суханов: А как же
наше Правительство не понимает того, о чем мы здесь говорили?

Евгений Семенов: Может быть,
Александр Васильевич сначала скажет – с точки зрения социолога посмотрит?

Александр Суханов: Не
возражаю.

Александр Прудник: Давайте я
очень тезисно выскажусь.

Во-первых, я благодарен Теодоровичу
за то, что он, завершая свое выступление, назвал ситуацию с бюджетом кошмарной.
Он задал оптимистический такой настрой, который мне позволит обратить внимание
на следующее. Мы раз за разом, поскольку была выборная ситуация, проводили
опросы, в том числе и по социальному самочувствию. Проблема состоит вот в чем –
почему ситуация кошмарная. Проблема в том, что самочувствие социальное
определяется в первую очередь не нынешней ситуацией — материальной ситуацией,
условиями, в которых живет человек, а ощущением, насколько эта ситуация –
первое – справедлива, а во-вторых – есть ли надежда на улучшение. Вот сейчас
складывается такое обстоятельство, при котором привыкшие жить на протяжении
последних нет – например, с начала 2000-ых – когда происходил постоянный рост
их уровня жизни, благосостояния, и люди считали, что этот процесс будет
продолжаться и дальше, сейчас они сталкиваются с тем, что, скажем так, этот
процесс остановился. А это с социальной точки зрения является самым опасным. Утрата
надежды на лучшее – раз, ощущение ухудшения ситуации – это и есть главный
источник кризисного настроения в обществе. Мы вошли именно в такую ситуацию – в
ситуацию обманутых надежд. А обманутые надежды называются в психологии
фрустрацией. А во время фрустрации наступает поиск виновных

Кто сейчас виноват? Я вам говорю по
опросам. Сейчас в виду того, что на протяжении последних лет власть
последовательно спускала свои социальные обязательства на региональный уровень,
то сейчас именно региональные руководители становятся главными виновными. Но
это – сейчас. На очереди после этого будет власть центральная. Оно просто
запускается совершенно субъективно и уже не зависит от каких-то внешних или
случайных факторов. Встает вопрос, насколько хватит этого ресурса.

Вы знаете, мы задавали вопросы в
связи с ростом цен из-за санкций. И ситуация следующая – население готово терпеть
и рост цен, и санкции, и снижение своего уровня жизни взамен на что-то. Грубо
говоря, да, мы почувствовали на бюджете, что цены на продукты выросли, но зато
Крым наш. Но Крым невозможно эксплуатировать бесконечно. Как только это
исчезнет, все накопившееся недовольство на власть обрушится. Но хитрость
состоит в том – я слышал несколько раз – что центральная власть должна принять
какие-то меры, должна отреагировать на возникшие угрозы, должна что-то сделать.
Беда ведь в том, что нынешние управленцы не способны это сделать. Они были
отобраны вертикальным этим лифтом за способность существовать в экономике
избыточной, в экономике с постоянно извне приходящими ресурсами. В экономике,
где надо сводить бюджеты и жить с расходами по доходам, они просто не способны функционировать.
(Виктору Лысову) Поэтому ваш призыв повисает в пустоте. Люди неспособны!
Но мы должны понимать, что они свои места и посты никто не оставят. Поэтому с
этой точки зрения надежды нет.

Александра Суханов: Совсем
никакой?

Александр Прудник: Нет
никакой. Я это все понял. Признаюсь в одном страшном грехе. Тут у одной очень
высокой структуры взломали почтовый ящик и выложили файлы за последние два
года. До того, как был закрыт доступ туда, я успел скачать. Открыл только
октябрь месяц. То, что я там увидел… И потом я включил телевизор – я ужаснулся.
Потому что нельзя обществу презентовать такую картину, а внутри себя элита
живет совершенно другой картиной. Меня поразило, что они все понимают, и
во-вторых – то, что они говорят обществу. Понимаете, это до добра не доведет.
Они загоняют себя в ловушку, но при этом думают почему-то, что они оттуда сами
выскочат. Это мне напоминает… ой, я разговорился? ну, закончу… ситуацию с
Глазьевым. Когда элита на нашу голову затащила сюда миллионами таджиков, они
считали, что это наши проблемы. Глазьев теперь понял, что это проблемы и его
тоже. Вот они тоже поймут, что это проблемы не только наши, но и их тоже.

А я оптимист или нет? Я оптимист.

Виктор Лысов: Вы –
карбонарий!

Александр Прудник: Да…
Почему? Я считаю, что создалась ситуация, что вот этот правящий слой, который
не соответствует реальности, не хочет оставлять потомкам, но, когда тряхнет,
они побегут сами, как тараканы в разные концы. Вот тут-то, Сергей Валерьевич,
надо к этому быть готовыми и замещать их. И я повторяю все время эту цитату из
Мао Цзедуна, что, когда поднимается ветер перемен, надо строить из дерева не
забор, а ветряные мельницы.

Александр Суханов: Спасибо.
Евгений Евгеньевич, сегодня вам выпала честь закрывать наше заседание…

Иван Юдинцев: И задавать
вопросы…

Евгений Семенов: Мне выпала
честь инициировать тему на самом деле. Но, как вы прекрасно понимаете, разговор
о бюджете был только поводом для меня лично. Потому что бюджет как раз
проявляет охватом – процедура принятия, механизм – те проблемы, которые
переживает государство. Отчасти коллеги, естественно, сказали. Но разговор
сейчас содержательным быть не может, потому что те, к кому могли бы мы
апеллировать…

Александр Суханов: Они уже
ушли…

Евгений Семенов: … они
исчезли. Это тоже определенный показатель политического содержания,
политической…

Александр Суханов: Культуры?

Евгений Семенов: Нет, я бы
не сказал. Политического кризиса, который явно совершенно назревает.

Эти люди уважаемые, они
профессиональные, они статусные. Они относятся к этому, как к разговорчикам в
строю. (Смеется) У нас пространство не дискуссии, а пространство
каких-то реплик: бросил реплику и исчез, чтобы дальше на себя ответственность
не брать. И мы попали в какое-то общество реплик, где нет обратной связи и нет
консолидированного общественного мнения. Это меня очень сильно смущает.

А теперь о том, что, собственного
говоря, у нас происходит. Совершенно очевидно, что необходимо принимать
антикризисный бюджет. Тот бюджет, который сейчас принимается в области, ни коим
образом не фиксирует реалии.

Василий Козлов: Это очень
странно. Я даже не пойму, как это могло случиться…

Евгений Семенов: А вот я
попробую дать этому политическую оценку. Мне кажется, причина как раз в
политической плоскости возникает. Почему? Потому что те, кто прекрасно это
понимает, конечно же, у них есть методы, средства для прогнозирования, они
прекрасно вместе с тем понимают, что их прогнозы никому не нужны. У них нет
механизмов реализации вот этих самых антикризисных мер и создания
антикризисного бюджета. Они скованы. У них есть этот самый Бюджетный кодекс,
который они либо должны нарушить и тогда потерять свой статус, либо должны
сидеть и потихонечку молчать, позволяя себе вот такие либеральные реплики, как
мы сегодня пока еще услышали.

И вот эту ситуацию можно
охарактеризовать так. Что такое бюджет? Почему он, как прекрасно его
охарактеризовал Шаронов, технический? Он никакой не технический, его просто нет
– он фиктивный. А потому что у них нет связи с Федерацией, от которой все
зависит. Ситуация парадоксальна, она обратно революционна – низы не могут, а
верхи не хотят.

Василий Козлов: Абсолютно.

Евгений Семенов: Вот эта
ситуация легко трансформируется и интегрируется в классическую ситуацию. Да?

Смотрите – почему это произошло? Это
произошло потому, что мы живем давным-давно в концепции так называемой
вертикали власти. Что такое вертикаль? Она вообще-то не предполагает наличие
обратной связи, эта модель политического управления абсолютно не диалогична, а
монологична — верх сказал, низ выполнил. А когда ресурсы у верха кончаются, а
когда верх не получает никакой обратной связи с низом – возникает разрыв между
реальностью и видением мира. В общем, это и есть та самая предпосылка к
политическому кризису. Экономический кризис это только обнажает. Ясно
совершенно, что мы постепенно сползаем в состояние серьезного экономического
кризиса, который немедленным образом будет иметь серьезные социальные
последствия…

Александр Прудник: Не
последствия, а кризис.

Евгений Семенов: … которые
могут иметь тенденцию превратиться в социальный кризис, конечно.

Я абсолютно согласен с Виктором
Ивановичем, что сейчас – время либерального реванша. И, между…

Виктор Лысов: Я не говорил
так. Я сказал – либеральной повестки.

Евгений Семенов: Ну, я
сказал — либерального реванша, парада либералов – пожалуйста, как угодно можно
говорить. И это, кстати, на мой взгляд, как ни парадоксально, может быть,
определенная панацея от тех проблем, которые может сегодня на себе испытать
государство. Либерализация политической системы – это то, что может
ликвидировать тяжелейшие последствия кризиса, которые мы ждем. Тот кризис, в
который мы попали в 8-9 году – вообще ничто, по сравнению с тем, что мы можем в
ближайшие 3-4 года ощутить.

Если же этого не будет сделано, то
эта самая вертикаль на самом деле очень быстро будет разрушена. Отсутствие
обратной связи, отсутствие связи межиниституциональной, сложнейшая социальная
деградация и такие явно агрессивные реакции в патерналистской модели – я согласен
— общество будет продолжать иждивенчески требовать, и эта неудовлетворенность
приведет массовую социальную агрессию.

Чем будет отвечать власть? Еще
одним Крымом, что усугубит только еще экономическую ситуацию?

Василий Козлов: Большой
войной. Все идет туда просто.

Евгений Семенов: К
сожалению, сценарии на ближайшую перспективу самые-самые, что называется,
пессимистические. У власти нет политического ресурса для того, чтобы
ликвидировать создавшиеся разрывы. И это проявляют, в первую очередь,
экономические процессы, которые мы сегодня наблюдаем. Ситуация крайне сложная.
Мы впервые, наверное, за 20 с лишним лет (ну, если не считать 93 год – там все-таки
был кризис в большей степени политический, а не экономический) попадаем по
сценарию пессимистическому в очень сложный период. Как мы из него будем
выходить – я пока не знаю.   

Все.

Александр Суханов: Спасибо,
Евгений Евгеньевич. На такой вот полувопросительной ноте…

Виктор Лысов: Какой
полувопросительной? Восклицательный знак!

Василий Козлов: Александр
Овидиевич, поскольку здесь остались все-таки люди размышляющие… Я вот, если
позволите, Евгений Евгеньевич. Конечно, сегодня обратная связь – это абсолютно
необходимый элемент управления процессом. То есть, вот такая без серьезной
обратной связи ситуация, конечно, чревата взрывом. Я не сторонник
конспиралогии, но планировщики – мне известны сейчас многие оценки – и я
смотрю, как этот сценарий развертывается. Вот просто по нотам – как будто
передо мной партитура – совершенно четко все идет по модели вызвать вот эти
состояния неудовлетворенности, превратить их… Причем, они не носят либеральный
характер. Это полное уничтожение либерально-демократической модели, и сейчас
все эти силы нарастают, и они, к сожалению, будут нести в себе все большие
проблемы.

Как хотя бы продумать вот это вот?..
К чему мы взываем, когда собираем все-таки экспертный совет – при всей
сложности, они всегда составляют повод подумать. Точно на этот счет надо,
Александр Овидиевич, Иван Васильевич, не знаю даже – с начальниками ли…

Сергей Васильев: Нет
обратной связи.

Василий Козлов: Да. Как
решить этот вопрос и вообще…

Александр Суханов: Мы будем
пытаться. Я уже несколько переговоров провел, но…

Евгений Семенов: С кем?

Виктор Лысов: Вот одна из
вредностей – анекдот есть такой вредный у Игоря Иртеньева:

Страна моя идет ко дну

Со мною заодно.

И мне обидно за страну,

И боязно за дно. (Смех в зале)

Иван Юдинцев: Это стишок из
90-ых…

Виктор Лысов: Да-да… Так что
не надо уж такими быть пессимистами…

Александр Суханов: Вы дольше
всех молчали. Иван Васильевич, две минуты буквально.

Иван Юдинцев: Запускаю себе
две минуты.

Уважаемые коллеги, я неслучайно
напомнил, что стишку исполнилось 20 лет. Это стишок 94 года. 20 лет слышим
разговоры о том, что завтра все рухнет, что все плохо, но наши финансисты каким-то
образом умудряются. Как вы умудрялись делать это все, то, опуская вожжи, то,
угадывая с прогнозом, и сейчас наши финансисты умудряются это делать.

Я взял слово. Не собирался
говорить. Но только для того, чтобы возразить по поводу того, что нас не
слышат. Мы редкий регион, когда у нас сейчас были заместитель председателя ОЗС
— руководитель оппозиционной фракции, два руководителя профильных комитетов пришли
на разговор с нами слушать наше мнение и наши позиции, и председатель
профильной комиссии городской думы. Я извинялся перед Шароновым четыре раза –
его четыре раза перебивали – на всякий случай… Они-то нас слышат, и они друг
друга слышат.

Да, идет непростой процесс, когда
денег мало, и когда денег не хватает, действительно, приходится ужиматься,
урезать что-то самое необходимое. Да, действительно, поле для маневра сужено
еще и тем, что часть самого необходимого защищена указом президента Российской
Федерации, и это сузить нельзя. И поэтому по существу получается, что сужать-то
и нечего. Реально, когда город теряет 1,6 миллиарда – нет такой статьи, которую
можно было бы урезать на эту цифру. Если урезать озеленение города и разметку
дорог, против чего тут же выступит федеральная служба ГИБДД и прокуратура
напишет протест, если даже урезать это, то это все – один «Юпитер» получится.
Вот и все – это те самые 220 миллионов получатся. Поэтому понятно, что урезать
придется все самые необходимые статьи, кроме защищенных указом президента,
понемножку на эти 10 процентов. Реально сокращение с 23 до 18 процентов
отчислений НДФЛ в бюджет Нижнего Новгорода – это не пять процентов, не пять
пунктов. Реально это из 10,5 миллиарда налоговых доходов сокращается полтора,
реально это получается гораздо больше – около 15-20 процентов. Поэтому на 10
процентов придется урезать практически все статьи.

Мы можем видеть любой заговор,
любое пренебрежение элит по отношению к нашим учителям, но, если этих денег
нет, то — как это будет оформлено – мы не знаем, но реальные доходы учителей
сократятся на эти 10 процентов. Такова реальность жизни. Но и область обвинять
нельзя. По федеральному закону область вправе установить от 15 до 30 процентов
зачисление в местные бюджеты, поэтому надо рассматривать эту ситуацию все-таки
так, что не область сейчас отнимает какой-то бонус, а раньше область давала
этот бонус – пока была у области возможность. Область вместо того, чтобы брать
взаймы больше…

Александр Суханов: Иван
Васильевич…

Иван Юдинцев: Я понимаю, что
я здесь самый бесправный, мне, как всегда, не дадите… И, тем не менее,
поскольку прозвучала прямая неинформированность, поэтому я еще раз подчеркиваю,
что область и раньше могла снизить этот процент, но оставляла больше – брала больше
взаймы, брала больше нагрузки долговой на себя, меньше оставляла
муниципалитетам.

И последнее, о чем я точно должен
сказать. Вот то, что 75 процентов денег сосредоточено на федеральном уровне,
то, что 10 процентов налогов, собираемых на территории Нижнего Новгорода,
остается в Нижнем Новгороде, когда в городе Флоренция остается 54 процента
налогов, и то, что город не сам решает, сколько оставить себе, а сколько отчислить
федералам, а то, что за нас это решают – это плохо и это безобразие. Я думаю,
что мы долго так жить не сможем все равно, все равно это придется изменять.

Но, на мой взгляд, не вертикаль
рухнет. Помните название статьи Ленина про столыпинскую реформу – «Последний
клапан»? Вот у вертикали сейчас столько клапанов, что, если вертикаль сейчас
оставит не 75 процентов в федеральном бюджете, а 70, то мы на руках понесем эту
вертикаль в светлое будущее. Мы – это и города, и области. Все возрадуются и
закричат: «Как здорово! Спасибо, барин, за такую добрую нам уступку!» Вот какой
резерв, какой ресурс сейчас есть у вертикали. То есть, ремень затянут
настолько, что, если одну дырочку ослабить, мы будем дышать и чувствовать, что
мы дышим полной грудью. В моем понимании ситуация такая.

Я еще раз подчеркну – здесь все
слышат – я, к сожалению, не видел никого из коллег на заседании комиссии
гордумы, а на заседания городской комиссии и в ОЗС приглашают всех желающих –
обратите внимание на уровень публичности. С удовольствием передаю вам это
приглашение – приходите вместе со мной.

Александр Суханов: Спасибо,
Иван Васильевич.

Евгений Семенов: Теперь
понятно, почему глава города имеет домик в Каннах: ему больше нравится
итальянская… или там французская модель налогообложения.

Иван Юдинцев: Да вот Гудков
пишет как раз, что он имеет домик в Нижегородской области. Почитайте, Евгений
Евгеньевич. Отстали.

Евгений Семенов: Да не читаю
я Гудкова.

Александр Суханов: Уважаемые
коллеги, у нас сегодня, безусловно, заседание затянулось. Я старался пригласить
не полный состав – вы видели, что нас сегодня гораздо меньше, чем обычно. Но
тема настолько актуальная и настолько злободневная, и, наверное, никогда не
потеряет своей актуальности…

Василий Козлов: Извечная…

Александр Суханов: Да. С
другой стороны, я не буду сейчас подводить итогов и прочих вещей. Я только
обращу внимание на два момента, а выводы, как говорится, каждый волен сделать
сам.

Первое. Мне представляется
интересным наблюдение такое, что падение рубля где-то на 40-45 процентов
практически, если мы внимательно посмотрим, будет равно потерям нашим от
санкций, росту расходов на ОПК и исполнение майских указов. Это компенсация в
бюджете этих потерь на эту долю – 45 процентов.

Сергей Васильев: Дополнительные
расходы бюджета… Конечно.

Александр Суханов: Да-да-да.
То есть, покрываются дополнительные расходы бюджета за счет снижения курса
рубля на заданную цифру – 45 процентов.

Евгений Семенов: Чем
подтверждено это?

Александр Суханов: Ничем. Я
просто говорю, что это мое ощущение.

Евгений Семенов: А, ощущение…

Александр Суханов: Прошу
обратить внимание.

С другой стороны, чем оно может
быть подтверждено?

Василий Козлов: Вброс
денежной массы, равной дефициту…

Александр Суханов: Секундочку!
Чем подтверждено? Вот обратите внимание – в свое время, не так давно, было
принято решение увеличить зарплату депутатам Госдумы с 1 октября до 450 тысяч
рублей с 360. Если мы переведем эти рубли – старые и новые – на доллары, мы
получим одну и ту же сумму.

Александр Прудник: Хорошее
наблюдение.

Александр Суханов: И третий
момент. Нет, не конспиралогия, я про другое…

Иван Юдинцев: Из этого
следует, что депутаты живут на зарплату… Их зарплата интересует.

Александр Суханов: Их
зарплата индексируется.

Василий Козлов: Это
свидетельствует о том, что у них долларовое содержание, и они его удерживают…

Александр Суханов: Да,
совершенно верно. И последний момент: элита у нас свои сбережения держит не в
рублях, и ее эти шаги только обогащают на те же 45 процентов. Отсюда все выводы
по бюджету – почему у нас нехватка денег всегда отражается на учителях, врачах,
пенсионерах, больных и так далее, и никогда не отражается на уровне жизни
элиты.

Иван Юдинцев: Да это не
только у нас, Александр Овидиевич.

Александр Суханов: Возможно.

Иван Юдинцев: Во Франции
тоже.

Александр Суханов: А так
всем спасибо. В следующий раз постараемся жестче обрисовать тему.             

Фото Вячеслава Сенникова

Фоторепортаж Вячеслава Сенникова о
мероприятии можно посмотреть здесь,
видеофрагменты – здесь.
     

По теме
25.01.2021
На что будет сделан акцент при объединении «Справедливой России» и «За правду»?
21.01.2021
Платными парковками должен заниматься МУП, чтобы все деньги поступали в бюджет Нижнего Новгорода.
20.01.2021
Оправдано ли для города экономически концессионное соглашение мэрии Нижнего Новгорода с «МегаФоном»?
20.01.2021
Гриневич неспособна заменить Бочкарева – его потеря оказалась для регионального отделения «Справедливой России» невосполнимой.