16+
Аналитика
26.11.2020
Есть судебное решение и его нужно исполнять – нравится это или не очень.
26.11.2020
Как только дело касается личных интересов некоторых деловых людей, так они готовы идти на любые ухищрения, чтобы не исполнять правила.
26.11.2020
Руководители компании «Этуаль» хотели прикрыться торгующими на Карповском рынке предпринимателями как «живым щитом».
24.11.2020
Коммерческая организация по определению работает ради получения прибыли, а не для обеспечения населения теплом или электричеством.
20.11.2020
Рейтинг «вымирающих городов» Варламова – не более чем попытка напомнить о себе.
20.11.2020
Требование «За правду» убрать лоббистов «ТНС энерго» из думы Нижнего Новгорода — совершенно справедливо.
19.11.2020
Не стоит всерьез воспринимать выводы Варламова, сделанные без всякой методологии.
12.11.2020
И Нижний Новгород является одним из центров динамичного развития на этом направлении.
11.11.2020
Нижегородская область названа в числе лидеров по поддержке креативных индустрий, но нам еще есть куда стремиться.
03.11.2020
«Пирог» постоянно сужается, и все, кто желает от него урвать, идут туда, где есть «живые» деньги.
02.11.2020
Каждый, кто имеет дело с платежами граждан, стремится нагреть руки на этих деньгах. Именно это произошло с «ТНС энерго».
30.10.2020
Мобилизация проверенных временем политических тяжеловесов  повышает доверие населения к власти.
30 Января 2005 года
331 просмотр

Революция в лицах, словах и песнях Поезд «Москва-Киев» Киев, 5 утра Народное творчество палаточного городка Революция в резервации Помаранчевi пiснi В заповеднике Одесса, 7 утра Одесский трамвай Революция по-одесски Просто Одесса

о чем говорят и думают рядовые участники исторических событий, обычно остающиеся за кадром и не попадающие в Историю

Как у нас учат историю? В таком-то году состоялся первый съезд РСДРП, Ленин сказал то-то и то-то, Дума приняла такой-то закон, внутренний валовый продукт вырос на столько-то процентов… От живой жизни в сухом историческом остатке остаются лишь фамилии политиков и даты сражений.

Когда я училась в школе, мне было совсем не интересно, что говорил Ленин, выступая на Финляндском вокзале. А было интересно, что сказал революционный матрос Уточкин, стоявший в толпе, когда Ленин кричал лозунги со своего броневика, и что ему на это ответил мещанин Задувайло, у которого в этой толпе только что беспризорник Герка вытащил кошелек с 200 рублями.

Объявление из газеты “Владимирские ведомости” столетней давности: “Русский офицер. Женюсь для поправки благосостояния” – мне говорит больше, чем все учебники по истории вместе взятые.

Уже через несколько лет от украинских событий этой зимы останутся тоже только несколько фамилий “Ющенко-Тимошенко-Янукович” и несколько сухих строк про внутри- и внешнеполитические аспекты “оранжевой революции”.

Сейчас, пока живая жизнь еще не превратилась в историю, можно попытаться ухватить уходящее время за хвост, подслушать, запомнить и записать, о чем говорят, поют и спорят безымянные рядовые Большой Истории.

Поезд «Москва-Киев»

Ночью весь вагон не спит. И стар и млад бурно обсуждают политику. Один только парень, выбиваясь из общей темы, возмущенно рассказывает, как его московские друзья попросили привезти в подарок сало: «у русских железно: раз хохол – значит, сало. Я же не говорю им «привезите мне пьяного медведя в лаптях», а они – «сало»! Хорошо еще вышиванку с шароварами не заказали! Я весь Киев обыскал, ну не ем я сала, не знаю, где оно продается!»

Но чаще всего сквозь стук колес до меня доносятся четыре слова: «москали», «бандеровцы», «Ющенко» и «Янукович». Обычно солирует один колоритный пан с усами, как у Тараса Бульбы: «Юлька – дрянь! Я ее ненавижу! Но она – трибуна! Их трое таких было: Ленин, Троцкий и Юлька! Она как начнет говорить – готов замуж позвать, собаку! А так – я ее ненавижу!».

Пан, вообще, развлекался всю дорогу. Когда пришли пограничники, весь вагон замолчал и напряженно вжался в сиденья. Особенно нервничала одна цыганка, которая везла четыре огромных челночных сумки. «Это все мои личные вещи: кофты, юбки, — объясняла она таможне, — я люблю наряжаться, я ведь женщина!». Наконец, хлопцы с автоматами наперевес ушли в другой конец вагона. Пан проскользнул за ними следом. Вернулся с непередаваемо хитрым лицом. И громким шепотом говорит любительнице наряжаться: «Иди, они тебя зовут». Цыганка всполошилась и стала уже всему вагону объяснять про «кофты, юбки, личные вещи». «Да не нужны им твои юбки, — перебивает ее пан, — они тебя за другим звали. Они раскусили, что ты шпионка! Теперь все, хана. Закуют в наручники – и на нары к Януковичу!»

Потом пан добрался и до меня. У меня единственной в пределах досягаемости был российский паспорт. И пан решил устроить мне экзамен по украинскому языку. «Я тоби кохаю» и «обережно, двери зачиняются» я прошла успешно, а вот дальше – пан меня завалил: — «А знаешь, что такое помаранчева?» — «Нет» — «Ты что! Это же сейчас главное украинское слово: Помаранчева революция – оранжевая революция!».

Киев, 5 утра

Вышла я из метро на станции “Хрещатик”. И остолбенела. Посреди вполне такой европейской улицы с бутиками и зеркальными витринами горят костры, стоят палатки, между ними бродят небритые люди в камуфляже (настоящие командос!), кто-то песни поет, кто-то дрова рубит, кто-то смотрит на прохожих из-за баррикад. 5 утра, а все на ногах. Мне разулыбался какой-то парубок в оранжевой шапке и бушлате. Я его и спрашиваю: «Что же вы не спите?». А он улыбается еще шире, разводит руками и отвечает: «РЕВОЛЮЦИЯ!». Это было первое слово, которое мне сказали на украинской земле.

Я стала рассматривать уморительные листовки, которыми по периметру обклеен весь палаточный городок. Тут ко мне подошел еще один парубок, без оранжевых примет и одетый “в гражданское”. “Что, — говорит, — смеются в Москве над нашими треволнениями?”. “Да, нет, — отвечаю, — радуются. У нас там кромешная вертикаль власти, а у вас тут Майдан Незалежности и революция!”. «Нечему тут радоваться, — говорит парубок Сережа 21 (!) года от роду, — никакая это не революция. Это борьба двух кланов, которые для своих целей используют народ…»

И повел меня Сережа по рассветному Киеву. Под крики ворон в синем-синем небе вышли мы к Днепру. И тут парубок вздохнул полной грудью и молвит (оцените, что говорят украинские хлопцы в такой романтический момент: ранним утром с девушкой на пустынной набережной): «Украина – великая держава! Во всей Европе нет страны, которая может с ней сравниться! Россия, конечно, тоже большая, но ведь вся Россия отсюда вышла, из Киевской Руси!»

Народное творчество палаточного городка

Парубок Сережа проводил меня обратно к помаранчевому лагерю и, раскланявшись, нырнул в палатку с надписью «Донбасс за Ющенко». Кстати, сам парубок родом из Донецка, так что миф о распаде Украины на Запад и Восток – крайне упрощенная схема.

Рядом с шахтерской стояла радикально разрисованная палатка с табличкой: «Художники за Ющенко». Но самое сюрреалистическое «ЗА» выглядит так: «Ющенко, Чечня с вами». Меня поразило до глубины души.

На стендах вокруг городка много очень хороших фотографий. Особенно запомнилась одна: занесенный снегом ОМОН и напротив – заснеженные оранжевые. А между ними – замерзший (даже на фотографии видно) священник благословляет и тех, и других. Руки красные, на бороде – мокрый снег, а лицо – суровое, как у ветхозаветного пророка. Очень выразительно.

Еще на Майдане процветает искусство карикатуры. Например, Тимошенко в виде Жанны д’Aрк, привязанная к костру. Янукович с Кучмой подкидывают вязанки «дел». И подпись: «Плохо горит. Сырое все. Интерпол, подкинь дровишек!».

А вот несожженная Тимошенко яростно указывает маленькому испуганному Путину на курятник: «А вы, полковник, отправляйтесь на скотный двор, курей щупать!».

Весь палаточный городок по периметру исписан стихами. В основном по-русски, почему-то. Трогательное признание в любви Украине, которое начинается словами: «Я не ем сало и не ношу шаровары… Я украинец?». Там тоже есть про стихи: «Здесь на деньгах не президенты, а поэты. Здесь девушки читают в метро и пишут стихи на парах по термодинамике… Я – украинец!!!».

Главный хит, который все, захлебываясь от смеха, переписывают себе в записные книжки – это присяга Януковича. Начинается она так:

«Я поведу базар предметно.

Продуйте вуха, пацани!

Я нинi вирiшив конкретно

Балотуватись в паханы.

I, круто взявшись за цю справу

(Навiщо ж гнати порожняк?),

Я вже зробив свою предъяву

У найверховнейший сходняк…»

А дальше идет уже непечатное, но очень веселое.

Революция в резервации

При свете дня святая святых помаранчевой революции выглядит уже не романтично, а как-то удручающе. Похоже на зоопарк. За оградой – диковинные звери расхаживают (вид «Человек бунтующий»), а мимо торопятся хорошо одетые киевляне. В сторону палаток они даже не глядят. На лицах – выражение скуки: «Достал меня этот зоопарк, я вот на работу опаздываю, а они там тяжелый рок слушают» (с припевом «Ющенко! ТАК!»).

Другая категория – туристы. Этим, наоборот, интересно. Тыкают пальцами в вольеры, фотографируются на фоне плакатов, беззастенчиво разглядывают обитателей палаток, снимают на камеры. Сейчас, когда вопрос штурма уже не стоит, в Киев понаехали целые толпы жизнерадостных европейских пенсионеров. Для них это – в меру экстремальный туризм, а революционный Майдан – главная достопримечательность.

Очень резкий контраст между богатой толпой и заповедником, где заросшие щетиной люди греются у костров и отсыпаются в грязных палатках после ночного дежурства.

Весело выглядит подземный переход под Хрещатиком: дорогие шопы, «Мумий Тролль» из динамиков мяучит что-то про морскую капусту, а наверху – палатки и костры.

Тотальный постмодернизм. Видимо, так и должна выглядеть революция в 21 веке: вы тут, пожалуйста, протестуйте, ИМЕЕТЕ ПРАВО, только наша богатая dolce vita будет течь так же, как раньше, огибая ваши палатки и «по приколу» фотографируясь на фоне небритых революционеров.

Помаранчевi пiснi

Вокруг палаток очень много музыки. Дедушка играет на деревянном ксилофоне песенку «про улыбку». Вокруг дети с оранжевыми шариками, а совсем вплотную, чуть не плача, стоит, покачиваясь, парень в камуфляже и с ленточкой «ПОРА» на рукаве – и слушает так проникновенно, как у нас подвыпившие люди с неспокойной биографией слушают «Мурку» в ночном переходе метро, заплатив измотанному скрипачу 100 рублей.

Музыку революции уже вовсю продают. Называется «Хит з Майдана» (там тоже есть песенка про улыбку), а в более цивильном варианте – «Помаранчевi пiснi». Стоит 20 гривен. Дикая смесь из начитанных под непритязательный компьютерный бит лозунгов, народных песен и квн-овских розыгрышей.

Революция, вообще, уже разошлась на сувениры. Все лотки в Киеве завалены оранжевыми шарфами, шапками и футболками с надписью «Свободу не спинити!». Зато продати. И очень даже неплохо.

Постоянно попадаются на улицах то улыбающийся негр в оранжевом шарфе, то растерянный (видимо, отбившийся от своих) китаец в шапочке с портретом Ющенко. А в витрине одного оружейного магазина стоял настоящий рыцарь с алебардой и в латах с романтично накинутым на железные плечи оранжевым дождевиком.

В заповеднике

Внутрь палаточного заповедника проникнуть очень сложно. По всему периметру стоит охрана, на импровизированных КПП, наспех сколоченных из перевернутых скамеек и строительного мусора, требуют аккредитацию, которую выдают где-то на другом конце Киева, да и то уже не выдают…

Но я в лагерь попала без проблем. А все гарны хлопцы! Но обо всем по порядку. Уже ближе к вечеру я в очередной раз обходила территорию заповедника. Меня подозвал какой-то сказочный оранжевый дед с той стороны баррикад и, попросив огоньку, стал с шутками и прибаутками (тоже не особо печатными) сватать палаточным парубкам. Парубки сначала стеснялись, а потом разошлись, и мы с ними быстро подружились.

Хлопец Ваня из Винницы провел меня через охрану и потащил на экскурсию по палаточному городку. Первое, что я там увидела – это свадьба. Жених в бушлате, невеста – пьяненькая, но зато в настоящем белом платье. «А это невестина подружка-пьянчужка!» – орет невеста, обнимая помятую девочку-панка в косухе и с поникшим малиновым ирокезом.

Ваня говорит: «У нас тут кожний день свадьбы. Недавно, вот, грузин с украинкой поженились, в палатках познакомились, он по-русски ни слова не знает, по-украински – токо «незалежность» – и ничего. На Новый год к ним в палатку Саакашвили приезжал, подарил путевки в Сухуми…».

Я наивно спрашиваю: «Как же они общаются?». Тут в разговор вступает солидный человек из штаба: «Эх, дивчина, язык любви и свободы – он для всех един!»

(Мы проходим мимо плаката: «Бог един, Украина – тоже едина!»)

«У нас тут, как в Ноевом ковчеге, — продолжает человек из штаба, — все города Украины представлены, очень много людей из Грузии, делегации из Белоруссии, Канады, Италии, Швеции, из Австралии приезжали недавно».

Всего в палатках на Хрещатике живет от 3 до 5 тысяч человек. Русских в лагере не обнаружилось. Правда, как сказал веселый дядя из охраны, русские приезжали на Новый год, «приникали к ограде, жали руки, чуть не плакали, просили хоть какой-нибудь клочок оранжевого на память о свободе. Туговато у вас с демократией, да, дивчина?». «Да какая у нас демократия – у нас сплошной Путин!». Ваня, радостно: «О, у нас есть любимая кричалка про Путина и Янука: «Янукович голубой, станет Путину женой!».

(мы проходим мимо плаката: «Пункт обмена американских валенок на наколотые апельсины»).

Мы с Ваней хором: «а глаза-то лубяные!». И смеемся. Но серьезный человек из штаба шутить не расположен: «Вот всi брехают, что нам тут деньги платят, а мы тут совершенно добровольно. Это вопрос не денег, а морали. Понимаете, то, что мы приехали сюда (за свой счет!) со всей Украины – это наш нравственный выбор, мы бы не простили себе, если бы остались в стороне и отдали Украину уголовнику. А если вы есть хотите – ласково просимо в нашу полевую кухню, наколотые апельсины усе пожрали, а вот борща на всех хватает!»

Полевая кухня находится в жарко натопленной палатке, тьма, как в преисподней, и толпа невидимых людей движется в разные стороны, покрикивая: «Обережно, борщ!».

Насытившись, население палаточного лагеря бежит на дискотеку. Здесь non-stop играет музыка – те самые «Хиты з Майдана»: «Понятиям – нi! Нi — брехнi! Ющенко – так!» и «Разом нас багато, нас не подолати!», плюс – медленный танец: «Ще не вмерла Украiна». Под музыку колбасится разношерстный народ. Дедушка, сосватавший меня хлопцам, тоже тут отрывается, за оградой стоят туристы, щелкают фотоаппараты…

«Весело у вас», — говорю. «Весело, — соглашается Ваня, — только очень уже устали. 28-го, когда стало известно, что Ющенко победил, такой салют устроили, круче, чем на Новый год. Но сейчас, когда эйфория прошла, мечта у всех одна: отоспаться»

«Что же вы домой не разъезжаетесь?» — говорю – «Ющенко ведь уже выбрали, вроде как» – «Та, Янука перед этим тоже вроде как выбрали. Мы здесь до конца будем, до инаугурации, мало ли что».

В палаточном городке работает психолог. На палатке намалевано: «911. Служба спасения». Я думала, жалуются на усталость. Оказалось – нет. Психолог усмиряет тех, кто рвется в бой. Уговаривает не поддаваться на провокации, так как от бессонницы нервы у многих сдают, а потасовки не входят в планы штаба.

«Недавно подходили к нам прихiльники Януковича, — рассказывает Ваня, — стали матом нас ругать, кричать: «А ну, выходи!». Ну, мы и вышли. Они спужались и в подземный переход сховались. Даже флаг свой побросали».

Иногда недоразумения случаются и с киевлянами. «Некоторые подходят, ругаются, что весь Хрещатик им загадили. А мы что, мы дальше сидим. И будем сидеть, пока Ющенко не станет президентом. Когда еще такое будет: пожить в палатке на главной улице Украины. Потом внукам буду рассказывать» – говорит Ваня, прощаясь.

Вышла я из лагеря на праздничный Майдан. Елки, петарды, электрические гирлянды…А посреди всего этого веселья стоит маленькая такая старушка и, плача, читает «Отче наш», протягивая в толпу бумажный стаканчик из МакДональдса… Революция перемогла (т.е. победила). Жизнь продолжается.

Одесса, 7 утра

Старушка покупает хлеб в ларьке: «Милочка, можно мне вон тот батончик!». Продавщица, подбоченясь: «Вот вы всю жизнь прожили, что же вы думаете, я вам после этого хлеба не продам?! Конечно, можно!»

Палаточный городок в Одессе тоже есть, только маленький – три палатки – и бело-голубой. Под навесом – ящик для сбора денег с надписью: «Братья и сестры! Жертвуйте на палаточный городок!», а у ящика сидит цыганенок с серьгой в ухе и совершенно остекленевшими глазами смотрит в пустоту. Будто наколотыми апельсинами злоупотреблял всю ночь.

Правда, днем цыганенок воскрес. Я его видела уже на вокзале, он вместе с бойкой старушкой встречал московский поезд, и совал всем приезжим газетку: «Вы за Януковича? Нет? Ну, все равно почитайте!».

А вечером на Одесском Майдане тот же цыганенок читал, изгибаясь вокруг микрофона, гражданский рэп с припевом: «Ненавижу апельсины! Как они мне надоели!».

Апельсины в Одессе – тоже продукт символический, но совсем по другому поводу. В свое время эти фрукты спасли Одессу, как гуси Рим. Местная оранжевая революция случилась, правда, несколько столетий назад. Император Павел Первый за что-то невзлюбил Одессу и «перекрыл молодому городу бюджетное финансирование». Город пришел в полный упадок и был на грани исчезновения. Тогда одесситы собрали 3 тысячи апельсинов и послали их Павлу. Император объелся апельсинами и сменил гнев на милость, послав Одессе порядочную сумму. Теперь в центре города стоит памятник апельсину. Так что про ненависть к апельсинам – это они погорячились.

Одесский трамвай

Здесь люди никуда не торопятся. Вагоновожатая – толстая нервная девочка лет 17-ти в майке с Че Геварой – и седовласый флегматичный кондуктор через остановку выходят перекурить. На кишке едет штук пять мальчишек. На остановках слезают и тоже курят. Где-то в середине маршрута толстая девочка куда-то уходит, унося в руках целый лоток пирожного «Картошка». «Долго ли стоять будем?» – спрашивает какая-то дамочка, по виду приезжая. «Долго — понятие относительное. Кому-то и целая жизнь – недолго» — назидательно отвечает ей одесская старушка.

Я вышла из трамвая, купила кофе в ларьке, стою, озираюсь по сторонам. «Что, — говорит кондуктор, который тоже у вагона курит, — не туда заехала?». «Да я, вообще, никуда не ехала», — отвечаю. «А-а-а, художница?». «Ну, типа того…». «Правильно, одобряю».

Тут вернулась толстая девочка с Че, уже без лотка, и не такая нервная, дожевывая последнее пирожное, и завела трамвай. «Лидюся! Я в запой ухожу!» – крикнул ей кондуктор и, помахав рукой, отчалил в сторону ларьков. Девочка-вагоновожатая кивнула, закрыла двери и трамвай тронулся… Какая тут революция!!!

На Майдане я видела сценку, которую поняла только в Одессе. Любопытная толпа глазеет на листовки. Вдруг – прокуренный бас откуда-то из-под локтей: «Это шо за палатки? Шо за люди? Чиво сидят? Чиво хотят? Им, шо, жить негде?» – и в толпу ввинчивается маленькая всклокоченная старушка с папиросой в зубах. В толпе смешки и возгласы: «Проснулась!» и «Доброе утро!». А оранжевый революционер с той стороны баррикад ласково так спрашивает: «Бабуль, ты, чай, из Одессы!». «Из Одессы не из Одессы, а ты отвечай, когда тебя старая женщина спрашивает: шо вы тут сидите? Шо безобразите?». И революционер с бабулей вступили в долгую дискуссию. Я тогда не поняла: почему из Одессы? Теперь понимаю. Да, точно, из Одессы!

Революция по-одесски

Здесь, вообще, кажется, что киевского Майдана и всех оранжевых страстей не существует. Правда, Золотой Дюк стоит с заклеенным лицом. Подойдешь поближе – и оказывается, что товарища Ришелье залепили стикерами за Януковича.

Видела я здесь – на второй день – и прихiльников Ющенко. Они шли по улице, размахивая оранжевыми флагами, и почему-то все (человек пять) были одеты в костюмы деда Мороза. Похоже на процессию кришнаитов.

Рядом со мной на светофоре («светлофоре» — по-украински) остановилась бабка с внуком. И пацан ее подначивает: «Ну, давай, ты же за Ющенко!». Бабка, озираясь: «Да, я боюсь…». «Ну, давай, пока нет никого!». И бабка на всю Ивановскую (т.е. Еврейскую): «Ющенкоооооооооо! Урааааааааа!!!!!!!!!!» Кришнаиты с другой стороны улицы машут ей флагами: «С Рождествоооооооом!!! Урааааааааа!!!!»

В палаточном лагере на площади перед Администрацией царит оживление. Вытащили телевизор и всем скопом смотрят «Ночь перед Рождеством». Разговоры соответствующие: «Юлька – она нечисть, ведьма оранжевая!» (на экране как раз ведьма из трубы вылетает). «А Ющенко – он и есть антихрист, сатана. Он даже, когда присягу давал, он ЛЕВУЮ руку на Библию положил, а Библию-то ему подсунули ненастоящую, на ксероксе отпечатанную!».

Под аккомпанемент «Ночи перед Рождеством» Ющенко превращается в настоящего демонического персонажа. Бабки, перекрикивая друг друга, сообщают мне леденящие душу подробности его биографии: «Да я своими глазами видела, как он ребенка взял – и в костер бросил!» – «Одно слово: фашист! Черт! Бандеровец!».

Но одесские старики (а из молодых в лагере – только тот цыганский рэпер, ненавидящий апельсины) настроены дать решительный отбор нечистой силе. «Он Одессу растопчет, если его сюда допустить. Но не на тех напал! Мы его сами здесь растопчем, дьявола!» – говорят мне хором Юрий Михайлович с Молдаванки и Ганна Степановна с Пересыпи. А узнав, что я из Москвы, пламенно обещают «отбить Одессу у фашистов, как в Великую Отечественную»: «Одесса любит русских! Мы же братья! Мы всегда будем открыты для русских, даже если вся остальная Украина пойдет дерьмо вычищать из американских сортиров! Мы будем, как Куба – «остров свободы» – городом свободы!!!».

Если Ющенко и компания в Одессе персонажи демонические, то про Януковича здесь ходят настоящие святочные рассказы. Жалостные, просто сил нет: «Он сирота, так плохо жил в детстве, мачеха его обижала, голодал, скитался, никто его не любил, не жалел, он даже пошел в пруду топиться, уже и камень на шею приладил, но один добрый человек мимо шел, на счастье, спас его, вытащил нашу надежду!»

Просто Одесса

Бомжиха на Приморском бульваре просит деньги с таким экзистенциальным вызовом: «Верите в Бога? Тогда подайте!». И все безропотно подают. Один только дед ей перечит: «Пусть, — говорит, — бог сначала мне пенсию заплатит. Я тебе тогда платье куплю!». «Нужно мне твое платье, — гордо отвечает бомжиха, — сам носи! Ишь ты, у бога он пенсию получает!» «Убого, еще как убого» – качает головой старик. Тут они и помирились, на почве обоюдной нищеты. И долго о чем-то беседовали, сидя бок о бок на скамейке, заклеенной стикерами «За Януковича».

Революция перемогла. Жизнь продолжается.

Оригинал этого материала опубликован в журнале «ИNаче».

По теме
30.10.2020
Запрос на государственно-национальную идеологию в обществе необычайно высок.
29.10.2020
Но партии Захара Прилепина еще предстоит проделать серьезную работу.
12.10.2020
Зотову предстоит решать ключевые задачи, связанные с привлечением инвестиций.
12.10.2020
Назначение Андрея Черткова должно привести к решению проблем Кстовского района.