16+
Аналитика
03.12.2021
Цифровых помощников человека или основы не признающего границ кибергосударства?
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
03.12.2021
Слияние правых партий – шаг вполне логичный с точки зрения планировщиков политического пространства.
30.11.2021
Пять миллиардов рублей помогут решить проблемы Дзержинска с водоснабжением.
26.11.2021
Буду рад, если производство ноутбуков в Арзамасе окажется успешным. Но опыт говорит, что шансов почти нет.
25.11.2021
Где смельчаки, которые прекратят безумную практику проверки QR-кодов?
22.11.2021
Пока разрушения устраняют за счет бюджета Нижнего Новгорода, ситуация не изменится.  
19.11.2021
Стратегия развития российского высшего образования еще не определена.
19.11.2021
Чтобы пенсии были действительно достойными, нужны радикальные шаги. А для них требуется политическая воля.
16.11.2021
У городских властей есть выбор: надежно сохранить Почаинский овраг на десятилетия вперед или же потерять.
11.11.2021
Новый законопроект закрепляет сокращение характеристик, свойственных федеративному государственному устройству.
10.11.2021
Если при не очень высоком уровне лояльности к власти еще и ввести обязательную вакцинацию…
4 Сентября 2012 года
289 просмотров

Роман Скудняков: «Я всегда работаю чисто». Часть 2 От редакции

От редакции

Интервью с Романом Скудняковым,
руководителем пресс-службы правительства Нижегородской области,
пресс-секретарем губернатора региона Валерием Шанцевым готовилось по нашей
инициативе —  «Агентства политических
новостей». Казалось, что фигура Скуднякова – во многих отношениях ключевая, и
разговор с ним окажется интересным многим. Так, как нам представляется, это и
вышло.  Разговор получился достаточно
продолжительным, объемным, и поэтому для удобства восприятия при публикации мы
разделили его на несколько частей.

Сегодня предлагаем вашему внимаю
вторую часть этой беседы.

«Я верю в то, что между двумя
людьми может возникнуть доверие»

— Насколько пиарщик – пиарщик по профессии, и насколько
пиарщик – это склад характера? Бываешь ли ты обычным человеком? Бывают ли
ситуации, компании, люди в твоей жизни, с которыми и в которых ты ведешь себя
естественно, или же ты всегда – профессионал, который все просчитывает, когда и
что нужно сказать, как улыбнуться – и кому улыбнуться? А кому и не улыбнуться?
Или ты естественен всегда? Чем обусловлено твое поведение в тех или иных
ситуациях – пониманием задач, которые стоят перед тобой? Или просто этикетом,
например?

— Я всегда обычный человек. Правил
этикета стараюсь придерживаться. Мне кажется, любой человек всегда должен знать,
как себя вести. Он не может прийти в рваных джинсах в оперный театр. Человек не
может громко разговаривать в библиотеке, не может на весь вагон в «Сапсане»
вести деловые переговоры по мобильному. Он должен уважать людей, которые
находятся рядом.

С этой точки зрения ты всегда
должен соответствовать той аудитории, с которой ты общаешься. Это – правило не
пиарщика, на мой взгляд, это правило любого нормального человека, который
уважает тех, кто рядом.

— Ну, я вот знаю людей, мне приходилось с некоторыми работать
– на выборах, скажем, — которые даже гордились и хвастались: вот я такой
мастер-манипулятор, я прекрасно умею манипулировать людьми. Я вот, скажем,
этакий первоклассный нейро-лингвистический программист… Правда, я всегда с
изрядным скепсисом относился к таким высказываниям.

— Я в это не верю. Я верю в то, что
между двумя людьми может возникнуть коммуникация, может возникнуть доверие. И в
то, что всегда можно найти ключик, чтобы доверие крепло, и можно было бы
эффективно с этим человеком сотрудничать. Нужно понять, чем его внутренний мир
отличается от твоего внутреннего мира. Понять его претензии к тебе или к
организации, насколько эти претензии объективны и справедливы.

Такие встречи даются непросто. Но я
бы ни в коем случае не сводил это к неким правилам, кому нужно улыбнуться, а
кому нужно зубки показать. Потому что сегодня, возможно, одному человеку нужно
улыбаться, а завтра – уже показывать зубы или наоборот.

Это опять-таки все происходит очень
интуитивно. Но (и я думаю, что мои сотрудники здесь мне не дадут соврать) я
очень эмоциональный человек и я никогда не могу ничего в себе копить. Может, я
этим отличаюсь от достаточно большого количества чиновников, во всяком случае,
как говорят люди, которые меня знают.

Если человек что-то сделал не так,
я обязательно ему скажу об этом. И чем более небезразличен мне человек, тем
чаще я делаю замечания. Я никогда не возьму бумажку и не заведу папочку
«Иванов», и не буду собирать в этой папочке негатив на кого-либо – один раз,
второй раз, третий, чтобы потом пригласить человека, показать папочку и
сказать: «Плохо работаете, до свидания». Никогда этого делать не буду.

Я всегда не просто говорю, но жду
ответной реакции: «Я не прав. Исправлюсь» или «Рома, ты не прав, потому что…».
Варианты ответов бывают разные, но именно такое общение делает каждого из нас
более профессиональным.

Меня ругают за чрезмерную
эмоциональность на оперативках, но я завожусь так же быстро, как и остываю.
Особенно возмущаюсь не ошибке сотрудника, а его стремлению эту ошибку не
признавать. Вот этого я не понимаю. Терпеть не могу отмазки — «Я же ему звонил,
но он мне не ответил». Особенно, когда выясняется, что сотрудник звонил на
рабочий телефон в семь часов вечера при рабочем дне до шести. А мобильный для
чего придумали?

— Приходилось ли изучать какую-то профессиональную
литературу? «Теорию пиара»?

— В основном, когда диссертацию
писал. Особенно много читал Уолтера Липпмана, книга называется «Общественное
мнение».

— Как диссертация называлась?

— «Взаимодействие власти и общества
в Российской Федерации на региональном уровне: роль инновационных
информационных технологий». Я ее писал, знаешь, – меня пуляли с одной темы на
другую. Сначала я ее делал на факультете социальных наук, специализация
«Социология управления». Затем меня «передали» на факультет международных
отношений, чтобы по политическим наукам пройти. А тема в основном была одна:
информационная политика органов госвласти.

Я там рассказывал о своих
социологических исследованиях, давал практические модели, социальное
партнерство показывал, было очень много практики. Все-таки я создавал пресс-службу
в Законодательном собрании, возглавлял пресс-службы в администрации города,
сейчас в правительстве области — многие тонкости профессии были поняты во время
получения собственного опыта. 

А теорию по работе я немного читал.
Читал Юдинцева, например, «Пиар в госаппарате», как раз тогда вышла эта книга,
я не помню, где я тогда работал – в Законодательном собрании, по-моему. Но в
пиаре можно двигаться вперед, прежде всего, анализируя кейсы, а не теоретические
постулаты. Дело в том, что если ты не очень четко понимаешь, о чем идет речь в
практическом смысле, – очень трудно понять саму соль.

Читаешь книгу по теории
коммуникаций – если ты не осуществляешь коммуникации каждый день — ничего невозможно
понять. В любом учебнике, в каждой фразе есть определенные клише. Если я также
мыслю как автор – я понимаю, о чем идет речь. Я иногда делаю свои записи, что и
как нужно делать, свод правил и алгоритмы. Отдаю их коллеге из другой
организации. Но даже он, знающий специфику, не понимает, что и как нужно
делать, поэтому приходится объяснять через примеры, кейсы.

То есть социальные коммуникации, на
мой взгляд, очень трудно поддаются описанию так, чтобы взять их из книги и
использовать в практической плоскости. Правила, которые подействуют у тебя с
человеком А в ситуации В во время С не подействуют в следующий раз, потому что
один из ресурсов, источников будет другой: человек будет другой, время будет
другое, место будет другое.

Так что хочешь расти в социальных
коммуникациях — кейсы, и еще раз кейсы. Важны конкретные практические советы.
Я, например, регулярно провожу анкетирования в среде журналистов, среди
подразделений администрации города, сейчас правительства Нижегородской области,
для того, чтобы понять, с какими проблемами они сталкиваются.

И для меня эта информация является
более важной, чем теоретическое размышление иностранного специалиста о том, как
нужно выстраивать взаимодействие. Особенно много у нас по этой теме литературы
западноевропейской и американской, которая, к сожалению, по ряду ментальных и
культурных особенностей малоприменима и в регионах, и в Российской Федерации в
целом.

— В общем, у меня складывается впечатление, что хороший
пиарщик, хороший руководитель пресс-службы – в госаппарате или где-то еще – неважно,
мы сейчас берем в общем виде, — это не набор профессиональных знаний и
применение их, а некое дарование, некий талант. Если у человека такая
способность…

— … он ее может
развивать.

— Да. И это во многом, как ты сам говоришь, происходит
интуитивно – и отталкиваясь от практики. А одними теоретическими установками
руководствоваться невозможно.

— Часто бывает так, что, когда
руководители двух структур между собой не ладят, аппараты враждуют, вешая всех
собак друг на друга, и провоцируя свои шефов на еще более сложные отношения.
Когда-то давно (лет 10 назад) я решил поздравить с Днем рождения главного
редактора газеты, которая работала против нашей команды и моего руководителя.
Приехал, познакомился, пообщались. Понял, что он такой же человек, как и я. У
нас возникло личное взаимное доверие, которое невозможно было спрогнозировать.
Самое главное — это доверие сохранилось на долгие годы. Мое решение тогда
приехать было интуитивным и вряд ли это возможно оформить каким-либо правилом.

Если я пропишу подобные тезисы в
книге – это будет просто глупо. Потому что люди не увидят значение того или
иного поступка, пока не столкнутся с этим в реальной жизни. И не увидят
преимущества конкретного решения – в данном случае, прийти и поздравить
человека, несмотря на то, что он публично тебя критикует. По жизни я всегда
стараюсь пересекаться с такими критиками, чтобы задать вопрос в глаза: а почему
ты считаешь, что я что-то делаю неправильно?

И как минимум у меня есть
возможность донести свою логику. А может быть, в результате общения с тобой он
вообще поменяет позицию и признает, что был не прав? В моей жизни такие случаи
бывали. Не раз.

— Вопрос такой, раз уж зашла речь о качествах, пригодных,
что ли, или оптимальных для человека твоей профессии: как ты подбираешь
команду? Ведь команда в основе своей пришла с тобой сюда из администрации
города. И соответственно: людьми ты, следовательно, дорожишь? И как ты их
удерживаешь в своей команде?

— Людьми я очень дорожу, хотя меня
называют жестким, требовательным. И к себе, и к другим.  Знаешь, все было на оперативках — и слезы, и
обиды, но для меня важно: те люди, с которыми я работал вместе и которые в силу
обстоятельств вынуждены были уехать из Нижнего, потом приходили, звонили и
говорили: «Спасибо за совместную школу».

Это школа не только для них, это
школа и для меня. Это очень важно. И когда я предложил ряду сотрудников, с кем
я хотел работать, перейти в правительство Нижегородской области, и все как один
согласились – для меня это было показательно. Видимо, помимо жесткости и
строгости они увидели что-то еще. Я люблю работать интересно, люблю
инициативных и сильных, люблю команду!

Как я выбираю сотрудников?

На самом деле во многом – волей
случая. Я очень люблю стажеров. Люблю, когда приходят люди, которые не знают,
чего они хотят от жизни, и им просто хочется работать здесь и сейчас.

Я очень доверяю людям, которые
пусть и не имеют полного высшего образования – у меня было несколько человек,
которые пришли ко мне, обучаясь на третьем курсе дневного отделения. Они прошли
стажировку, а после нее я понял, что очень бы хотел, чтобы они работали со
мной. У меня есть ребята, которые еще в Законодательном собрании приходили на
стажировку, потом работали со мной в администрации города, и сейчас в правительстве.
Заканчивали вуз где-то между подходом к прессе и прямым эфиром (смеется). 

Очень легко проверяю людей, которые
приходят устраиваться на работу, студентов. Я задаю обычно вопрос: «Какую
заработную плату вы хотите?» И человек с гонором, и который через некоторое
время обязательно уйдет, будет говорить: «Я хочу 15, я хочу где-то 20, 22…». И
я понимаю, что мне с таким человеком не по пути. Потому что человек, который,
находясь на третьем курсе, пытается себя оценить, обладая минимальными знаниями
в той сфере, в которой собирается работать, — я понимаю, что у него весьма
завышенная самооценка.

А если человек мне говорит: я не
знаю, сколько я должен получать, потому что еще немногое умею, но я хочу
работать, потому что мне эта тема интересна, я легко учусь… Вот эти люди для
меня представляют особый интерес.

Ценю людей, которые готовы работать
столько, сколько нужно для разрешения той или иной ситуации. Я не заставляю
работать вечерами, в выходные – но я знаю, что люди работают и вечерами, и в
выходные, когда этого требует ситуация.

Терпеть не могу, когда у
сотрудников есть свободное время для интриг. Это очень сильно разлагает любой
коллектив, поэтому работы должно быть много, чтобы времени на интриги не
оставалось. Когда пашут все — от руководителя до каждого подчиненного — не
только не до интриг, но и возникает особое чувство локтя. Это сплачивает.

«Никогда в жизни не пиарил ни
одну тему, с которой не был бы внутренне согласен»

— Давай перейдем к вопросам другого рода. Бывает так, что
тебе нужно, что называется, «отпиарить», сделать убедительным одно – такая уж
стоит перед тобой задача, — а в глубине сам ты думаешь другое. Насколько часто
в твоей работе возникают такие противоречивые ситуации? Бывает ли, что совесть,
нравственное чувство, чувство правды вступают в противоречие с
профессиональными задачами?

— Я никогда в жизни не пиарил ни
одну тему, с которой я не был бы согласен. Дело в том, что нельзя пресс-службу
воспринимать как сервисную составляющую, типа: вот тебе релиз – на, разошли,
распространи. С этим и секретарь справится.

Ты же прекрасно понимаешь как
специалист, что именно пресс-служба определяет акцент размещаемой новости.
Можно сделать так, чтобы это заинтересовало одно информационное агентство, а
можно сделать так, чтобы заинтересовало пять. А можно – десять. А можно и так,
чтобы еще пару газет. А можно – 60 газет. А можно – еще шесть телевизионных
каналов. Можно, чтобы это была просто информация, а можно – чтобы ее
комментировали.

И ни один руководитель не будет
влезать в тонкости работы пресс-службы — это ответственность пресс-секретаря.

Пресс-служба всегда должна иметь
свою позицию. Более того, если она бездумно выполняет любые поручения представителя
организации – и руководителя, и заместителей, и других представителей, — это
очень сильно снижает эффективность информационной политики, потому что именно
пресс-служба должна советовать, какие публичные мероприятия могут быть наиболее
востребованы сейчас или, наоборот, рекомендовать отказаться от каких-то тем,
которые вызывают неприятие.

С этой точки зрения я не могу
вспомнить, чтобы мне приходилось выдавать какую-то информацию, с который бы я
не был внутренне согласен. Когда возникают сомнения, я задаю вопросы и способен
слышать аргументы, корректировать свою позицию. А, если уверен в своей правоте,
переубеждаю других.

— Бывают ли ситуации, когда приходится убеждать своего
руководителя сделать то-то и то-то, а он, может быть, и несогласен? Насколько
трудно бывает в таких случаях переубедить его? Как часто возникают подобные
ситуации? Или наоборот – он тебя убеждает в чем-то, а не согласен ты?

— Именно так и происходит работа:
взаимное убеждение – это правда. У Валерия Павлиновича есть уникальная черта.
Он на моей практике – пусть и не очень долгой (полтора года) — ни разу не
совершил действия, направленные исключительно ради пиара. Я вообще не
представляю, чтобы я предложил что-то губернатору со словами: «Надо бы вот так
сделать — это будет хорошо для Вашего имиджа». Для него это не аргумент.

И я, например, в некоторых моментах
не согласен с Валерием Павлиновичем. Например, в эфире он любит все время
говорить «мы» и «наши», отвечая на проблемные звонки от жителей. «Наши
коммунальщики», «наши дорожники», наши еще кто-то, тем самым признавая все
проблемы, существующие в регионе.

С точки зрения пиара, он должен
говорить «они». «Они поступили неправильно», «я их накажу», «я им дам
поручение» и так далее. Но он понимает, что он – губернатор. И он понимает:
хочет кто-то этого или нет, но на нем, как на губернаторе, есть определенная
доля ответственности за все, что происходит в Нижегородской области.

Конечно, не он виноват, что
коммунальщики не устранили аварию или где-то плохо убрали снег, и так далее. Но
у него внутреннее убеждение в собственной ответственности, необходимости
подсказать, поправить, помочь. И его очень трудно корректировать.

У меня, честно говоря, есть
глубокое уважение к губернатору из-за того, что он не определяет свое
поведение, исходя из того, как это будет смотреться с точки зрения пиара.
Кстати, некоторые считают, что губернатор отказался от машин сопровождения в
городе именно в целях пиара. Это не так. Лично я узнал об этом вместе со всеми.
Помню, как-то вечером в пятницу, на встрече с экспертами он сказал: «С
понедельника я отказываюсь от машин сопровождения по Нижнему Новгороду».

— То есть, для тебя это было неожиданно?

— Да, для меня это было неожиданно.
И он привел аргументы, которые точно его характеризуют: «Я ехал через
перекресток. И в этот раз не читал документы. Обратил внимание: мы проезжаем
через перекресток и несколько водителей нажали на клаксон, выражая недовольство,
из-за того, что у меня есть преимущество движения. И я думаю: а зачем это нужно
мне как губернатору, чтобы я создавал неудобство? Если людям будет приятно, что
мы вместе стоим в пробках, то я готов пойти на этот шаг», — сказал губернатор.
И с тех пор, когда передвигается по Нижнему, стоит вместе со всеми на
светофорах, в пробках.

И если говорить о моем убеждении
как человека и как сотрудника пресс-службы, то я считаю, что губернатор должен
иметь машины сопровождения. Он может ими не пользоваться, например, из Кстова
по дороге на работу и по дороге с работы домой. Но, перемещаясь по Нижнему
Новгороду, он имеет право пользоваться преимуществом. Но губернатор принял свое
решение. И здесь уже трудно с ним спорить (смеется).

(Продолжение следует)

По теме
03.11.2021
Губернатору не позавидуешь – ему нужно заботиться и о здоровье населения, и о выживании бизнеса.
29.10.2021
Открытое письмо – лишь один из механизмов спасения конкретной отрасли в регионе.
27.10.2021
Чтобы удвоить число вакцинированных за две-три недели, нужно, чтобы население было к этому готово.
26.10.2021
Жесткие ограничения вряд ли продержатся до 80-процентного охвата населения вакцинацией.