16+
Аналитика
19.02.2021
Претензии прокуратуры по вопросу контроля исполнения компанией своих обязательств вполне обоснованы.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
19.02.2021
В результате внедрения системы ЕГЭ общая грамотность неуклонно падает.
16.02.2021
Однако не менее важно задать для отрасли правильные цели.
11.02.2021
Я вполне разделяю опасения тех, кто сомневается в целесообразности соглашения с «Мегафоном».
01.02.2021
Молодежи не хватает картины будущего, в котором она хотела бы жить.
29.01.2021
Не уйдет ли все финансирование консорциума «Вернадский – Нижегородская область» на содержание аппарата?
28.01.2021
Эффективность инвестиционного соглашения Нижнего Новгорода с «Мегафоном» крайне низка.
27.01.2021
Задача протестных акций состоит вовсе не в решении конкретных проблем.
26.01.2021
Не стоит оценивать значение протестных выступлений только по количеству участников.
26.01.2021
Протестные настроения растут по всему миру, экономический кризис начинался еще до пандемии, она его лишь усилила.
21 Декабря 2006 года
210 просмотров

«Россияне» и «конспирологи»: две мелких операции большой войны

Особая функция некоторых новоязовских слов состояла
не только в том, чтобы выражать значения, сколько в том,
чтобы их уничтожать. Значение этих слов расширялось
настолько, что обнимало целую совокупность понятий;
упаковав эти понятия в одно слово, их уже легко было
отбросить…
Дж. Оруэлл, «О новоязе» (Приложение к роману «1984»)

Знаменитый роман Оруэлла «1984» мы привыкли читать как антиутопию, предупреждение. А он ещё и чёткая инструкция по массовой обработке мозгов. Об этом редко вспоминают: тоталитаризм умер, пророчество не сбылось, легче лёгкого объявить «1984» памятником культуры. Поставить его на одну полочку с путешествиями Гулливера или «Прекрасным новым миром» Хаксли — и забыть.

Однако вот беда: тоталитаризм умер, а новояз — бессмертен. Оруэлл, увы, описал инструмент, применимый в условиях любого общественно-политического строя. Лишь бы развитие СМИ достигло определённого предела. И этот инструмент сейчас вовсю используется. Может, именно поэтому про Оруэлла стали редко вспоминать? Не дай Бог, кто-то прочтёт его роман, да ещё и с приложением… и приложит это приложение к тому, что читает в газете-интернете или слышит-видит по радио-телевизору… Такого пытливого человека ждёт масса увлекательных открытий.

Вот скажите мне, что такое «информационная война»? Привычное значение понятия — манипулирование фактами, искажение фактов, односторонняя подача и т.п. Но каждый факт выражается в словах. То есть: если манипулировать смыслом слов и терминов — результат будет тот же, что и при подтасовке фактов. Даже лучше: можно не только слушателей-читателей (третьих лиц) надурить, но при удаче и самому идеологическому противнику надеть шоры, навязать искажённое понимание.

Это уже получается «семантическая война», верно? Подменяем не факты, а термины, в которых затем излагаются факты. Как только противник принимает новую терминологию — дело сделано, он уже сам помимо воли пляшет под нашу дудку.

Операция «россияне»

Для разгона хороший пример: слова «российский» и «русский». Все 300 лет новой российской истории термины «российский», «россиянин» вовсе не были чем-то уничижительным. К «россиянам» обращены оды Тредиаковского, Сумарокова и Ломоносова; «россиян» посылали в бой Скобелев и Брусилов… Собственно, даже Империя, столь любезная нынешним патриотам, называлась «Российской».

…А 15 лет назад это слово взяли на вооружение либералы начала 90-х годов — и противопоставили термину «русский». «Российский» в их устах отождествилось с «эрэфией», с РФ ельцинского образца. Два-три года навязывания обществу этого узкого, официозного отождествления — и патриоты-державники попались в ловушку! Они согласились с таким словопользованием, отвергли всё «россиянское». Говоря военными терминами — вчистую сдали позицию. Пытаясь же найти замену, державники вынужденно расширили применение прилагательного «русский». Оно стало в их речи единственным термином как для национального блока понятий («кровь-почва-язык»), так и для державного («язык-культура-общая-судьба»).

Результат — налицо. Речи «патриотов» теперь похожи на нацистские, даже если на самом деле они ничего такого не имеют в виду. Умный патриот-державник может долго пояснять, что в его системе понятий «русский» — это и якут, и татарин, и бурят и осетин, что он подразумевает под этим термином то-то и то-то… Но калмык, дагестанец и башкир длинных и умных разъяснений (тиражом 1 тыс. экз.) не слышат, не видят. Они слышат по телевизору простое и краткое «Россия — для русских».

Поэтому спорить с патриотами стало теперь легко и приятно. Ведь в публичном споре главное — краткость и ясность. «Россия для русских?» — коротко спрашивают его. А он отвечает: «Да, но вы же понимаете, тут вот какое дело, это же общая судьба прежде всего, под словом «русский» в этой ситуации…» Дальше можно не отвечать; читателю-слушателю всё уже ясно. При обращении к народу многословие смерти подобно. Работая на терминологическом поле противника, державники заведомо обрекают себя на провал. Выдумывая какие-то новые, расширительные смыслы для слова «русский», они утешают и радуют глубиной мысли только самих себя: народ этих новых и широких смыслов не увидит и не услышит. Очень много букв потому что.

Мало того. Мышление выражается через слова; а словарный запас, в свою очередь, формирует мышление. Значит, путаница между «русским-национальным» и «русским-державным» проникает и в мозг. Через какое-то время по улицам начинают бегать дикие скинхеды, уже настоящие нацисты; а умные, вменяемые и умеренные «русские националисты» удивляются: откуда бы это? Мы такому не учили!

И ведь действительно: не учили. Ничего такого не имели в виду. Но — проиграли битву за слово. Табуировали сами для себя вполне нейтральное прилагательное, пошли на поводу противника. А, проиграв битву, — стали, прямо по Тютчеву, «говорить не то, что думают». И теперь новое поколение уже думает буквально так, как ему сказали. Получается в итоге, что каждому вполне добросовестному и честному патриоту отныне можно ткнуть в лицо преступлениями нацистов и скинхедов; а он, честный патриот, даже и возразить-то не может по причине отсутствия СЛОВА.

Вот как много пользы и удовольствия принесла либеральной общественности одна-единственная победа в семантической войне. Причём не потребовалось даже какого-либо тактического искусства: элементарная одноходовка, лобовая атака, основанная исключительно на полной предсказуемости действий противника…

Операция «конспирология»

Теперь рассмотрим операцию посложнее: формирование ярлыка «конспирология». Сейчас очень трудно коротко и при этом объективно сформулировать смысл термина, потому что он стал ругательством, ультимативным контраргументом из серии «А ты кто такой?». Обозвав оппонента «конспирологом», семантический манипулятор более не нуждается в каких-либо доказательствах неадекватности и мерзости своего противника. Словцо действует как Большая Круглая Печать (если кто-нибудь ещё помнит, о чём это я).

Чтобы осознать механизм данной подмены, придётся начать издалека.

Имеется два основных метода объяснения окружающей действительности. Первый метод — стремление упростить и свести к минимуму все возможные взаимосвязи между наблюдаемыми фактами (феноменами). В идеале, каждый феномен должен оказаться независимым, уникальным, и иметь свою, особую, уникальную же первопричину. Второй метод — напротив, стремление уменьшить число причин; если группа разнородных и внешне несвязанных фактов может быть гипотетически сведена к единой причине — то данная гипотеза считается предпочтительной, пока не будет доказано обратное.

Легко видеть, что именно II Метод лежит в основе так называемого «конспирологического» мышления; но мало кто понимает, что на нём же базируются и все естественные, точные науки! В сущности, перед нами Главный догмат естествознания, принцип Окамма: «не умножай сущностей (первопричин) сверх необходимости». Напротив, общепринятое общественно-гуманитарно-политологическое мышление использует в основном I Метод. Это легко объяснить: противником учёных является безличное Мироздание, а противником обществоведов-политологов — конкретные личности. Первые стремятся к познанию и поиску взаимосвязей, вторые — к финансированию и поиску врагов…

При этом налицо резкий, качественный разрыв между успехами естественных наук за последние 200 лет и «достижениями» гуманитариев за тот же отчётный период. Возникает естественное желание применить II Метод к общественно-политической сфере и посмотреть, что получится. Немедленно возникает и ответная реакция философов-политологов, почуявших конкурента. На поле боя выдвигается популистский продукт, цепочка ложных ассоциаций, известная как теория Тысячелетнего Мирового Заговора («конспирологическая версия истории»; собственно, «конспирология» и означает изначально «изучение тайных заговоров»). Легко победив и дискредитировав этого нанайского мальчика, обществоведы вводят в бой замечательный силлогизм:

«Конспирология (идея еврейского Мирового Заговора) — ложная теория.

Конспирология основана на II Методе рассуждений.

Следовательно, все теории, основанные на II Методе, надо называть «конспирологией» и считать заведомо ложными».

Логики здесь ни на грош, но в семантической войне логика не нужна. Если сто раз назвать «конспирологией» любую теорию II типа — ярлык приклеится и заменит собою содержание. Что мы и наблюдаем в реальности. Дело доходит до полного абсурда: например, США совершенно открыто претендуют на роль мирового правителя и надзирателя; ничего тайного («конспиративного») в этой доктрине нет; однако любая критика подобных стремлений США объявляется «конспирологией»!

(Действует аналогия с тем же замечательным «еврейским Мировым Заговором»: раз его нет, то и любого другого «Мирового Заговора» нет. То, что планы США «заговором» быть не могут, поскольку ни от кого не скрываются, — это неважно. Истребители смысла как раз и стремятся уничтожить саму возможность даже помыслить о таких тонкостях и нюансах)

Между тем семантические диверсанты проникают всё глубже и глубже. Уже слышны «теоретические» обвинения — «конспирологи», мол, «сверх меры умножают взаимосвязи фактов и тем самым противоречат принципу Окамма»! То есть уже и этот базовый принцип пытаются вывернуть наизнанку, перетащить на свою сторону и объявить основой Первого Метода… Интересно, кстати — подобные теоретики разглагольствуют просто от невежества и недомыслия, или налицо начало согласованной атаки на последний бастион самостоятельного разума, на естественнонаучное познание?..

***

…Я привёл лишь два примера. 10 тысяч знаков ушло на анализ всего двух слов новояза. Именно в этом — его неодолимая сила. Читатель может попробовать самостоятельно препарировать ярлычки «либерализм», «политкорректность», «равенство», «антисемит», «олигарх», «менеджер» (не всё же о политике!), «прогресс», «экология», «независимая экспертиза», «лузер» и многие, многие другие. Но станет ли читатель напрягаться? Вот где собака порылась…

Кстати, вся терминологическая оболочка данной статьи — разумеется, тоже провокация со стороны автора. Нет, конечно, никакого заговора против разума. Нет «войны», «битв», «тактики», «операций» и «диверсантов». Все эти слова я использовал для упрощения изложения — и в результате сам, естественно, совершил «семантическую диверсию» против читателя. А объективно ситуация еще хуже, чем кажется.

«У вас и врагов-то нет». Деградация языка, редукция смыслов — естественный процесс, равнодействующая миллиардов отдельных воль, стремящихся к простоте и краткости. Представим, что в «информационном пространстве» (оно же «ноосфера») действует такой же естественный отбор, как в биосфере. Ярлыки, шаблоны и лозунги при этом окажутся куда более конкурентоспособными, чем философские тома или длинные рассуждения на почве здравого смысла (типа этой статьи). Вот и вся «война» — ничего личностного, слепая эволюция семантических конструкций. Носители языка (отдельные люди) влияют на процесс не больше, чем носители генетических наборов (отдельные особи) — на биологическую борьбу за существование. Ведь «эволюция» вовсе не означает «усложнения». Самые идеальные, с эволюционной точки зрения, существа на Земле — вирусы, паразиты и насекомые. Может быть, идеалом семантической эволюции тоже является не Гёдель, а слоган?

…Наверное, к концу XXI века последними мыслящими людьми на планете останутся какие-нибудь неграмотные аборигены Амазонии — и китайцы. По слухам, иероглифическая письменность (в отличие от алфавитной) напрямую связана со смыслом…

Оригинал этого материала опубликован на ленте АПН.

По теме
25.01.2021
На что будет сделан акцент при объединении «Справедливой России» и «За правду»?
21.01.2021
Платными парковками должен заниматься МУП, чтобы все деньги поступали в бюджет Нижнего Новгорода.
20.01.2021
Оправдано ли для города экономически концессионное соглашение мэрии Нижнего Новгорода с «МегаФоном»?
20.01.2021
Гриневич неспособна заменить Бочкарева – его потеря оказалась для регионального отделения «Справедливой России» невосполнимой.