16+
Аналитика
08.04.2021
Участившиеся задержания нижегородских коррупционеров – не уникальная для России ситуация.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
07.04.2021
Узбекистан – очень интересное направление внешнеэкономической деятельности нижегородских предприятий.
02.04.2021
Руководство Бора смотрит на проблему стелы как на какую-то временную, случайную.
01.04.2021
Программа развития Нижегородской агломерации презентована на самом высоком уровне
01.04.2021
Ретро-трамваи – хорошо, но гораздо важнее создать единую транспортную систему.
29.03.2021
«Единой России» необходимо приложить серьезные усилия, чтобы заинтересовать большую часть нижегородцев.
19.02.2021
Претензии прокуратуры по вопросу контроля исполнения компанией своих обязательств вполне обоснованы.
19.02.2021
В результате внедрения системы ЕГЭ общая грамотность неуклонно падает.
16.02.2021
Однако не менее важно задать для отрасли правильные цели.
11.02.2021
Я вполне разделяю опасения тех, кто сомневается в целесообразности соглашения с «Мегафоном».
01.02.2021
Молодежи не хватает картины будущего, в котором она хотела бы жить.
20 Августа 2010 года
190 просмотров

Слово «О полиции»

На прошлой неделе был опубликован
новый проект закона «О милиции», который рабочая группа при МВД разрабатывала
более полугода, и который, как предполагается, должен заменить старый закон
1991 года. Президент Медведев предложил вынести проект на общественное
обсуждение, с тем чтобы каждый мог предложить свои поправки, и он же внес
предложение переименовать милицию в полицию, или вернее, если цитировать
Медведева точно: «Вернуть милиции ее прежнее наименование и именовать в
дальнейшем органы правопорядка полицией
».

Закон «О полиции», как он после
этого начал называться, оставляет в том виде, в котором он сейчас существует,
довольно двойственное впечатление.
Общественное недовольство тем
состоянием, в котором находятся наши правоохранительные органы, очевидно – это
один из главных объектов критики существующего политического порядка. Как раз в
последние полгода или год эта критика приняла особенно острый характер, и
критиковать тут действительно было что, недостатки нашей правоохранительной
системы бросаются в глаза. В определенной степени это общественное давление
проникло и в текст закона, и он результате принял смешанный характер – не
только юридического норматива, но и декларации о намерениях. Видимо, это было
связано с тем, что в рабочую группу по подготовке закона входили не только
милицейские юристы, но и общественные деятели и правозащитники – и отдавая
должное благости их намерений, надо заметить, что на потенциальной
эффективности закона эта двойственность может сказаться не лучшим образом. Как
всякая бюрократическая структура (и в целом это совершенно нормально), органы
правопорядка любят четкость в описании нормативов, которыми они должны
руководствоваться в своей работе.

В статьях 5-11 законопроекта (Глава
2, «Принципы деятельности полиции») прямо прописаны запрет пыток,
приоритетность соблюдения прав человека, беспристрастность, открытость и
публичность деятельности правоохранительных органов и необходимость достижения
«общественного доверия и поддержки граждан». Никто не спорит, это совершенно замечательные
принципы, но в тексте законопроекта они смотрятся скорее как инородное тело –
потому что не доведены до уровня конкретных нормативов (из которых текст закона
по преимуществу состоит). Это как бы два различных «смысловых слоя» в
документе, но такие сложные смысловые конструкции хороши для чего угодно –
только не для нормативных юридических документов.

Ниже в проекте закона четко
перечислены обязанности сотрудника полиции (глава 3, статья 12). Это длинный
список из сорока пунктов, среди которых обеспечение общественного порядка на
улицах, стадионах, в скверах и парках, обеспечение безопасности граждан во
время митингов, уличных шествий и других публичных мероприятий, и так далее.
Каким образом сейчас обеспечивается общественный порядок и безопасность
граждан в таких случаях, мы хорошо знаем, но в документе не сказано ни слова о
том, как можно тут исправить ситуацию, какие новые нормы и правила надо ввести
для этого для сотрудников правоохранительных органов. Между тем этот
законопроект задумывался как реформаторский – он как раз и призван был
исправить положение, в том числе и в этом, одном из самых болезненных и острых
моментов, связанных с деятельностью милиции. Если приводить в соответствие
главы вторую и третью, стоило бы просто прописать подробнее непосредственно в
нормативах, как защитить права граждан в их соприкосновении с
правоохранительными органами.

Еще большее сомнение вызывает п. 14
той же статьи: «Принимать в соответствии с федеральным законом меры,
направленные на предупреждение экстремизма, выявление и пресечение
экстремистской деятельности общественных и религиозных объединений, иных
организаций, граждан
». Сейчас борьба с экстремизмом в России, как хорошо
известно, носит скорее репрессивный характер, чему немало способствует сильная
расплывчатость того, что считают в тех или иных случаях «экстремистской
деятельностью». Едва ли не любые политические и общественные проявления,
которые почему-либо не устраивают власть, могут быть с легкостью пресечены
через причисление их к экстремистским
и ряд судебных решений по этому
поводу уже превратились в ходячие анекдоты.
Понятно, что роли милиции (или
полиции) здесь скорее подчиненная, но включение этого пункта в список в таком
виде даже чисто стилистически подчеркивает, что власть по-прежнему рассматривает
органы правопорядка скорее как «инструмент воздействия», чем организацию, в
обязанности которой входит, в частности, и обеспечение прав и свобод граждан.

Касается законопроект также и
проблемы оценки качества работы полиции, и пункт 8 статьи 9 («Обеспечение
общественного доверия и поддержки граждан») прямо декларирует, что «мнение
граждан о деятельности полиции является одним из основных критериев официальной
оценки ее работы». Официальная оценка – это серьезно, в том числе и для любого
рядового (или высокопоставленного) сотрудника, потому что именно от нее зависят
его карьерные перспективы или вообще вопрос о нахождении его в рядах
правоохранительных органов. Но сам механизм формирования этого мнения граждан и
его выражения выглядит на редкость туманным, по крайней мере, на данной стадии
разработки законопроекта и реформы МВД в целом. Судя по тексту представленного
документа, узнавать о мнении граждан сотрудники МВД будут через общественные
советы при органах полиции, которые создаются «в целях учета потребностей и
законных интересов граждан, защиты их прав и свобод, а также прав общественных
объединений при формировании и реализации государственной политики в сфере
внутренних дел». Как именно это будет выглядеть конкретно – пока неясно, но, пожалуй,
заранее можно сказать, что это прекраснодушное намерение натолкнется в своей
практической реализации на немалые трудности.

Сейчас в МВД сложилась уже традиция
оценивать работу милиции так называемым «палочным» образом – по количественным
показателям, как более или менее здравым и осмысленным, так и довольно
абсурдным. Эту систему кто только ни критикует, в том числе и в самом МВД, но
трудно представить, как можно ее с легкостью заменить на что-то другое. Целиком
отменять эту систему, наверное, было бы неправильным, скорее стоило бы ее
совместить с учетом общественного мнения. Опросы типа «что вы думаете о нашей
милиции» никаким образом не удастся пристегнуть к формальной оценке ее работы,
это будет что угодно, но только не полноценный общественный контроль. Хотя
разумеется, хотя бы некоторое привлечение к этой работе общественных
организаций в целом является благом, потому что сейчас наших граждан по этому
поводу вообще никто не спрашивает, разве что в чисто социологических опросах.

В целом при чтении нового
законопроекта можно сделать вывод, что он скорее нацелен на то, чтобы расширить
полномочия полиции, чем защитить граждан от произвола сотрудников
правоохранительных органов. Это естественно: любая бюрократическая структура,
которой предлагают себя реформировать, всегда прежде всего занимается тем, что
пытается увеличить свои возможности и – если это получается сделать – несколько
снизить возможности для внешнего контроля над ней. Приглашенные правозащитники
и общественные деятели, однако, понимали при этом свою задачу, очевидно, прямо
противоположным образом, и то, что им удалось сделать в работе над документом,
выражает противоположное стремление – как-то оздоровить эту структуру и по
возможности избавить ее от наиболее острых и застарелых недостатков. Это как бы
«тянет» этот документ в разные стороны, так что он как будто готов разорваться
– и сразу вызывает сомнения в его будущей работоспособности и практической
применимости.

Тем не менее нельзя считать эту
попытку реформирования вовсе пустой и бессмысленной – своеобразной имитацией
активности. Опыт последних двух лет показывает, что из всей реформаторской
деятельности президента Медведева (а именно он инициировал в декабре 2009 года
разработку нового законопроекта в рамках реформы МВД), как ни странно,
наибольшую эффективность имеют «точечные» и на первый взгляд довольно скромные
попытки четкого юридического регулирования тех или иных вопросов и «узких мест»
нашей политической системы
– как, например, фактический запрет досрочного
голосования на выборах всех уровней. Это то, что реально работает – хотя,
конечно, если соотносить эту деятельность с тем объемом полномочий, который в
целом имеет президент по Конституции, это выглядит не очень эффектно. Если хотя
бы некоторые аспекты деятельности правоохранительных органов будут более четко
прописаны юридически, чем раньше – это уже будет реальным движением вперед.

Оригинал этого
материала опубликован в Русском журнале.

По теме
29.01.2021
Не уйдет ли все финансирование консорциума «Вернадский – Нижегородская область» на содержание аппарата?
28.01.2021
Эффективность инвестиционного соглашения Нижнего Новгорода с «Мегафоном» крайне низка.
27.01.2021
Для Нижнего Новгорода и для всего региона 2021 год – особенный.
27.01.2021
Задача протестных акций состоит вовсе не в решении конкретных проблем.