16+
Аналитика
14.05.2021
Нижегородская область неслучайно оказалась в числе получателей инфраструктурных кредитов.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
13.05.2021
Отработавший целый год на посту мэра Юрий Шалабаев делает акцент на хозяйственную жизнь города.
30.04.2021
Поездка Никитина по Уралу открывает новые возможности для нижегородской промышленности.
28.04.2021
А чтобы развивать наземный электротранспорт, Нижний должен распоряжаться большей долей заработанных средств.
27.04.2021
Не только в славном прошлом побед, но и в кровавых страницах, написанных Сталиным.
23.04.2021
Эти акции организуются лишь с целью создавать видимость массовой поддержки Навального населением.
22.04.2021
Численность вчерашних митингов – показатель истинного рейтинга Навального.
22.04.2021
На призыв поддержать Навального вышли только сторонники его как лидера.
21.04.2021
Заявление президента показывает, что политическое решение по развитию метро в Нижнем Новгороде уже принято.
20.04.2021
Нацеленность определенных сил на уничтожение российского государства становятся все более очевидными.
19.04.2021
Но не станет ли вход на территорию кремля после ремонта платным для горожан? Ответа пока нет.
26 Мая 2006 года
244 просмотра

Социальные консерваторы – вчерашний день России

«АПН — Нижний Новгород» представляет вниманию читателей фрагмент стенограммы очередного заседания Нижегородского эксперт-клуба, прошедшего 19 мая 2006 г. в конференц-зале газеты «Биржа» и посвященного теме «Социальная структура России: мифы и реальность».

Михаил Тарусин, руководитель отдела социологических исследований Института общественного проектирования:

В данном случае я с одного боку представляю Институт общественного проектирования, который создан полтора года назад и уже что-то напроектировал, не всегда понимая сам, что именно. Собственно, поэтому мы и ездим по России и общаемся с людьми, чтобы вместе все-таки понять, что получается. Поэтому свой проект я сейчас буду представлять вам.

А с другого боку я представляю Клуб 4 ноября, который является достаточно новой, мне кажется, для России политической инициативой, но берущей свое начало еще два века тому назад, наверное, с тех идей, которые пришли в голову еще когда-то нашему русскому историку Карамзину, потом немного позже после него — Борису Николаевичу Чичерину. Это идеи либерального консерватизма, идеи политического устройства общества на началах, соединяющих в себе как идеи свободы, идеи внутреннего развития человека, так и идеи сильной государственности, традиционно для России актуальной.

Вот эти идеи не смогли стать мейнстримом российской политической и общественной мысли в XIX веке, поскольку общество вдруг неожиданно стало спорить совсем о других вещах, что привело, собственно говоря, к тому, что произошло в начале уже XX века, и 70 лет мы были втянуты в очень сложный и, как оказалось, тупиковый эксперимент.

Однако это не мешает нам сегодня опять вернуться к этим идеям русской философской и политической общественной мысли еще первой трети XIX века и попробовать их осмыслить уже на материале века XXI.

В Послании президента одна из первых фраз была о том, что необходимо понимать состояние современного российского общества, чтобы выстраивать какую-то государственную политику. И когда он это сказал, так получилось, что в этот самый момент из типографии выехала машина, груженная тиражом книги, которая называется «Реальная Россия».

Книга написана нами по материалам, по анализу первого крупномасштабного целевого исследования российского общества, которое было проведено в начале прошлого года.

Это было очень крупное исследование, пожалуй, такого в России еще не проводилось: опрошено 15 тысяч человек по всей стране, исследование затрагивает разные стороны жизни современных россиян. Но главная задача наша была не в том, чтобы в очередной раз понять, какие у населения политические пристрастия (хотя это тоже была одна из задач), а главная задача была – понять, как сегодня наше общество устроено с точки зрения социальной структуры. Ведь социальная структура отражает те характеристики общества, которые говорят об уровне и особенностях его развития на данный период.

Еще в 90-х годах говорить о какой-то социальной структуре было бессмысленно, поскольку общество находилось в таком хаотичном состоянии всеобщего обнищания, что, конечно, нельзя было выделить никаких основных параметров, по которым можно строить какие-то градации между группами.

Но уже начиная с 99-2000 годов мы почувствовали, что в обществе начинается естественный процесс самоорганизации. Как вообще в любом живом организме (а общественный организм – это тоже живой организм) происходят процессы самосохранения, самоидентификации.

И вот эти социальные процессы происходят независимо от постановлений какой-либо партии или правительства, независимо от разработки программ, среднесрочных или долгосрочных. Общество само по своим законам – кстати, еще неизвестным социологам (когда они говорят, что что-то знают – не верьте им) – начинает процесс самоорганизации.

Мы этот процесс почувствовали – почувствовали, что он начинается, он уже идет.  Недаром журнал «Эксперт» в течение последних семи лет пытается определить, чем характеризуется общество.

Прежде всего – наличие среднего класса, есть он или нет. Намеки на средний класс появились уже в конце 90-х годов. Потом все процессы стали происходить с такой интенсивностью, с такой динамикой, что мы поняли: да, вот сейчас уже можно померить социальную структуру. И вот мы ее, собственно говоря, и измерили.

Очень интересной и очень неожиданной оказалась структура современного российского общества. Это пирамида, но пирамида, построенная не просто по уровню благосостояния. Это пирамида, которая основана на, как минимум, трех основных индикаторах, из которых и складывается социальное расслоение. Уровень образования и профессиональной квалификации — это одна шкала, по которой мы меряем положение человека в обществе. Социальный статус, престижность этого социального статуса — второй индикатор. И третий – личный доход.

По этим трем индикаторам мы провели кластерный анализ и получили следующую структуру. Да, действительно, у нас есть средний класс. Мы можем сказать, что он существует и занимает достаточно большую нишу – примерно 25 процентов. Причем средний класс внутри себя далеко не однороден.

Там есть люди, принадлежащие к верхнему слою среднего класса: это собственники, «белые воротнички». Там есть просто специалисты высокого класса, с высоким уровнем образования, гуманитарии-интеллектуалы. Кроме этого, там присутствует еще и «рабочий люд» — высококвалифицированная рабочая сила, которая сегодня находится в основном в зоне капитализма, то есть они работают на капитализм, который им хорошо платит. А там, где зона капитала, там у нас рабочие, которые стабильно и уверенно входят в этот самый средний класс.

Потом, конечно, у нас есть «середняки». Они не бедные, но нельзя сказать, что они находятся в зоне благосостояния. Хотя они к ней приближаются. Это ближайший резерв среднего класса.

Между прочим, по нашим данным, среднего класса вообще не было сначала, в прошлом году он составлял 25 процентов, а сейчас уже где-то 27-28 процентов, по нашим предположениям.

У нас есть очень большой слой бедных, который тоже далеко не однороден. Две трети, самый «подвал» пирамиды – это старики. В нашей стране, когда человек выходит на пенсию, он тут же скатывается на социальном лифте в минус первый этаж – со свистом таким, просто с грохотом. Единственная возможность для этого человека — воспользоваться достатком семьи. Но у нас очень много людей, которые к старости остаются одни или живут отдельно и фактически не получают помощи от родственников, а от государства помощи не дождешься.

Помимо этого, в слой бедных входят люди с низким уровнем квалификации и образования — в основном люди рабочих профессий, которые не могут профессионально адаптироваться.

Впервые в истории страны мы померили престиж профессий. И у нас учитель, ученый, педагог, врач, медсестра находятся не в самой низкой престижной группе, а во второй снизу – там же, где разнорабочий, вахтер, дворник. Это интеллектуалы госсектора.

Сейчас начинается реализация национальных проектов, направленных в том числе на улучшение качества жизни сотрудников сфер образования и здравоохранения. Как обычно, они проходят так, что лучше бы они не начинались. Мы сейчас опрашиваем людей в поликлиниках, и люди говорят: «Вы что делаете? Вы повышаете ставку участковому врачу, который и так прекрасно зарабатывает на бюллетенях, и вместе с тем не добавляете специалистам, к которым участковый врач постоянно отфутболивает всех больных, диагноз которым он не может сам поставить в силу своей очень низкой квалификации». И в поликлинике начинается раздрай, раскол на две профессиональные группы.

То же самое – с медсестрами: одним медсестрам что-то добавили, другим нет. Тут сразу возникает опасность социального напряжения, когда мы говорим о национальных проектах.

Мы исследовали отношение к новой экономической системе, предложенной государством. Мы выяснили, что на самом деле наше население очень спокойно, очень легко и с большим удовольствием вошло в рыночную экономику, фактически в полном составе.

У нас нет социальных групп, которые отвергали бы рыночную экономику как абсолютно для них чуждую. У нас даже в том самом нижнем слое стариков более или менее нормальное отношение, просто человек говорит: «Я никогда сам не смогу этим заниматься, но я хотел бы, чтобы мои дети или внуки были частными предпринимателями», — говорят нам старики. Причем среди них очень высок процент тех, кто желает, чтобы дети или внуки стали предпринимателями.

Кстати говоря, существует нормальное, довольно спокойное отношение и к крупному капиталу. Советники президента сказали неправду, что люди у нас не любят представителей крупного капитала. Да нет, это не так. У нас люди очень не любят олигархов. У нас есть в массовом сознании вот такой абсолютно четкий, осознанный термин, просто ругательный: олигарх – бандит, мерзавец.

Но если крупный капиталист в регионе создает рабочие места, занимается благотворительностью или делает вид, что занимается благотворительностью, – к нему совершенно нормальное, спокойное отношение. И противопоставлять мнение нищего озлобленного народа и крупного капитала – это неправильно. Этого нет сегодня в России. И зачем делать вид, что это есть, я не очень понимаю.

Наконец, мы померили и хотели посмотреть, какая у нас сегодня идеологическая, политическая палитра в разных социальных группах. Оказалось, у нас довольно широкая палитра, которая выглядит примерно следующим образом.

Справа находятся либертарианцы. Это ребята совершенно оторванные. Свободу им – и все! Как у Ахматовой: «Свобода – гулящая девка на шалой солдатской груди…»

Затем у нас идут примерно 25 процентов тех самых либеральных консерваторов. Это люди, мировоззрение которых сочетает в себе как ценности демократии, прав человека, свободы слова, так и ценности сильной государственности, сильного закона, сильной власти, но обязательно – справедливой, в смысле – подчиняющейся закону, так как требование законности в России сейчас стоит над всеми остальными.

У нас есть социальные консерваторы, их примерно около 32-х, то есть около трети. Социальные консерваторы – это люди более зрелого возраста, которые гораздо менее социально защищены.

Наконец, у нас есть социал-популисты, примерно 6-7 процентов; это «соколы Жириновского», люди, склонные к полярным проявлениям своих политических воззрений.

Я хотел бы сказать о тех трех мифах, которые, на мой взгляд, сегодня существуют.

Первый миф – это миф о состоянии современного российского общества. Очень многие представители сегодняшней российской элиты говорят о российском обществе довольно справедливо. Но с одной поправкой – они говорят об обществе середины 90-х годов. Они говорят о том обществе, которого давно уже не существует. Это называется словом «диффамация» — то есть распространение порочащих сведений, которые не носят клеветнического характера.

Да, все, что говорится сегодня о российском обществе, во многом верно. Но представьте, вот вы с женой прожили 20 лет, и вас спросят: «Ну как жена?» — и  вы начинаете перечислять: «У нее прыщ на физиономии, она орет по утрам…» — у вас получается просто какой-то монстр, а не человек. А то, что она вам при этом двоих детей родила, тянула семью, что она в голодные годы «пахала» к тому же, что она вас пьяного затаскивает каждые три дня, моет, раздевает, и масса еще других вещей остаются за кадром.

Таким образом, очень опасно, мне кажется, относиться к российскому обществу так, как сегодня к нему относятся многие люди, которые имеют голос в общественном пространстве. Потому что таким образом просто отнимается некая общественная энергетика, и общество лишается веры в себя. Это нехорошо.

Второй миф. Не совсем, как нам кажется, правильно оценивается политическая палитра общества. Опасно и недальновидно опираться только на слой социальных консерваторов. Они существуют, и это большое количество людей. Но надо понимать, что это сегодняшняя Россия и, возможно, ее вчерашний день. А завтрашний день страны, если мы с вами хотим богатеть, развиваться, становиться сильнее, завтрашний день страны – это те, кто сегодня представляет другое крыло общества.

Что такое политика? Это то же самое соотношение спроса и предложения. Если со стороны общества есть спрос, то политика должна возвращать обществу этот спрос в виде какого-то политически оформленного предложения. Вот этого, на наш взгляд, сегодня не происходит или происходит неадекватно тому спросу, который существует в обществе. И это очень важно.

Наконец, третий миф – о политической апатии в обществе. Он миф не потому, что это не так. Это миф потому, что тут неверно названа причина. А причина заключается в том, что в нашей стране чрезвычайно низок уровень доверия общества к власти. У нас есть три социальных института, которые пользуются доверием общества – это президент (но это персонифицированное доверие, не к институту президентства, а к человеку), церковь и армия. Кстати, обратите внимание: Бог, Царь, Отечество – триединство было. Бог – церковь, Царь – президент, Отечество – армия.

Если у Государственной Думы – 3 процента доверия населения, у Совета Федерации – 1,5 процента доверия, у местной власти – 6-7 процентов, простите, о какой политической активности населения может идти речь? Как население может проявлять какую-то активность, вступать в диалог с людьми, которые лишены всякого доверия со стороны населения? Так что это не проблема населения, это проблема власти.

По теме
19.04.2021
А те, кто свою выгоду ставит выше интересов государства.
16.04.2021
Было бы странно, если бы в год 800-летия Нижнего Новгорода он старался быть незаметным.
15.04.2021
Будет ли иметь продолжение попытка создания космодрома в Нижегородской области?
14.04.2021
НОЦ – инструмент реализации научного потенциала нижегородских вузов.