16+
Аналитика
26.11.2021
Буду рад, если производство ноутбуков в Арзамасе окажется успешным. Но опыт говорит, что шансов почти нет.
03.03.2021
Компания будет получать деньги, а работу по уборке взвалит на плечи города.
21.07.2021
Что и нашло свое отражение в оценке вице-премьером реформ в Нижегородской области.
25.11.2021
Где смельчаки, которые прекратят безумную практику проверки QR-кодов?
22.11.2021
Пока разрушения устраняют за счет бюджета Нижнего Новгорода, ситуация не изменится.  
19.11.2021
Стратегия развития российского высшего образования еще не определена.
19.11.2021
Чтобы пенсии были действительно достойными, нужны радикальные шаги. А для них требуется политическая воля.
16.11.2021
У городских властей есть выбор: надежно сохранить Почаинский овраг на десятилетия вперед или же потерять.
11.11.2021
Новый законопроект закрепляет сокращение характеристик, свойственных федеративному государственному устройству.
10.11.2021
Если при не очень высоком уровне лояльности к власти еще и ввести обязательную вакцинацию…
03.11.2021
Губернатору не позавидуешь – ему нужно заботиться и о здоровье населения, и о выживании бизнеса.
29.10.2021
Открытое письмо – лишь один из механизмов спасения конкретной отрасли в регионе.
27.10.2021
Чтобы удвоить число вакцинированных за две-три недели, нужно, чтобы население было к этому готово.
18 Декабря 2013 года
142 просмотра

Власть не хочет видеть своего хвоста

Власть

События в Арзамасе, безусловно, стали одним из самых заметных
явлений уходящего года.

Самый главный итог этих событий: плохо и даже ужасно
сознавать, что то, что там случилось, может произойти в любом районе или даже
областном центре Российской Федерации. Этот кризис может повториться — и уже
завтра, или послезавтра, или через неделю. И этот кризис может повториться где
угодно.

Я слушаю сегодня наших местных чиновников и политиков, которые
с экрана телевизора пытаются дать свою версию событий. Иногда эта версия может
быть излишне эмоциональна. И при этом, слыша эту версию, я сознаю, что она меня
не удовлетворяет, она не отвечает на все возникающие у меня в связи с арзамасскими
событиями вопросы.

Например, принято думать, что произошедшее в Арзамасе не
выходит за рамки обычной бытовой ссоры с трагическим исходом. Это, мол,
всего-навсего бытовой случай и не более того. Что в Арзамасе мы имеем дело с
обычной поножовщиной и относиться к ней следует соответствующе: не придавая
делу особого значения, квалифицировать случай как бытовой и, то ли спустив все
на тормозах, то ли «замылив» в лабиринте юридических хитросплетений, приказать
всем разойтись по домам — и этого будет достаточно, на этом все и закончится.

Однако на деле это не так. Сводя все к банальному бытовому
конфликту, те, кто делает это, уводят нас от сути проблемы. Проблема же сама по
себе слишком остра, чтобы от нее пренебрежительно отмахиваться. Эту проблему
следует очень внимательно изучать и рассматривать, сделать выводы и принять их
во внимание. Эта проблема назрела практически для всех городов и весей
современной России — иначе она бы не повторялась с вариациями в последнее время
то в Пугачеве, то в Бирюлёве, то вот теперь у нас, в Нижегородской области, — в
Арзамасе.

То, что случилось в Арзамасе — это крайняя точка кипения
процессов, которые происходят в последнее время в российском обществе и которые
уже настолько неконтролируемы, что выходят на поверхность даже в нашем, по всем
признакам, казалось бы, вполне себе полицейском, государственном устройстве.

Проблему можно рассматривать в межнациональном разрезе, а
можно — в социально-политическом. Конечно, без анализа межнациональных
отношений не обойтись, однако корень зла, наверное, кроется в
социально-политическом устройстве нашего современного российского государства.

Люди другой национальности из других стран приехали в Россию.
И тут же вдруг обнаруживается, что по каким-то причинам они имеют преимущества
перед местным населением. Они получают лучшие места для торговли, преференции в
бизнесе, они, например, получают торговые точки там, где обычному жителю
Нижегородской области их никогда не добиться. В народе говорят: наверное, им
способствуют местные чиновники — и не просто так. Вот вам уже начало
социального кризиса с межнациональным оттенком: в народе начинает кипеть
недовольство.

Мы видим, что если у этих людей обнаруживаются какие-то
нарушения, то их в обязательном порядке покрывает полиция. Они везде и всюду
имеют и находят людей, которых можно «подмазать» и решить любой вопрос в обход
существующих законов. Общество это видит и все про это знает.

Приезжие люди при этом очень сплочены. Видимо, это происходит
потому, что им разрешают сплачиваться, а коренному населению — нет. Посмотрите:
у всех приезжих моментально по приезде сюда создаются свои диаспоры, эти диаспоры
сразу же, чуть что, встают на защиту своих членов. Им это разрешается. Местным
— нет.

Напротив. Живущие здесь испокон века люди должны бы иметь
защиту от местных органов власти, от местных правоохранительных органов. Но
люди этого не чувствуют. Возникает парадоксальное чувство: ты живешь на своей
земле — и при этом чувствуешь себя менее защищенным и менее в своем праве, чем
член приезжей диаспоры.

Отсюда у русских людей, живущих в России, возникает
недовольство приезжими людьми, а где-то — и страх перед ними. И не потому, что
у них другой цвет кожи или разрез глаз, не оттого, что они все, мол, поголовно
плохие, — вовсе нет. Недовольство это имеет социальный корень: приезжие
становятся в России привилегированной если и не кастой, то прослойкой общества.

Власть не хочет

Сплоченность приезжих имеет свои национальные ограничения.
Когда в Арзамасе случился конфликт, то набежали не все представители всех
национальностей сразу — набежали представители одной национальности,
задействованной в конфликте.

Власти же повели себя после конфликта парадоксальным образом.
Они не стали разбираться в причинах. Они пошли, на самом деле, по кратчайшему
пути. По пути наименьшего сопротивления. Уже стало известно, что целых 15
торговых точек, которые раньше принадлежали приезжим, перешли в руки русских
предпринимателей. Как будто бы этим конфликт может быть исчерпан.

Почему бы не разобраться, отчего эти лучшие торговые места
раньше получили те, кто их получили? Может быть, дело не столько в национальной
составляющей, а в каких-то других, социальных? Например, могло бы оказаться и
так, что дело в коррупции. В том, например, что власти на местах охотно
сливаются с криминалом, особенно — со сплоченным криминалом национальных
диаспор?

Торговые точки спешно перераспределяют тогда, когда дело дошло
до «горячего».

Что же приезжие? Все тоже очень по-нашему, очень по-русски:
приезжие сегодня чуть ли не массовым порядком побежали из Арзамаса. Они боятся,
потому что знают: уж если случился конфликт, то власти, с которыми у них ранее
так хорошо получалось договариваться, не будут покрывать вчерашних «друзей»,
заботясь в основном о себе. А значит теперь — самое время бежать.

Потому что действительные причины конфликта и кризиса никто
искать не будет. Виновных и ответственных найдут на поверхности.

Причины же подобных конфликтов лежат именно в
социально-политической плоскости. Мы, люди, жившие в Советском Союзе, прекрасно
помним, что жили рядом с приезжими людьми. Мы служили вместе с ними в армии, мы
с ними вместе работали — и мало обращали внимания на цвет кожи, разрез глаз и
прочие национальные признаки.

Сегодня у нас иное общество — и сегодня все иначе. «Семья
народов» канула в прошлое. Сегодня человек человеку вовсе не брат. Сегодня,
скорее, человек человеку — волк.

Власть не хочет видеть

Это система, в которой неуютно чувствуют себя все. Конечно,
можно вполне понять неудобство приезжих, которые живут в среде, достаточно
враждебной для них. В среде, из которой им приходится удирать при первых
признаках опасности.

Но можно понять и коренное население, которое, пока кризиса
еще не случилось, сплошь и рядом чувствует себя незащищенным, даже более —
обиженным и бесправным. При этом оно чувствует: эта незащищенность организуется
искусственно. Практически — намеренно.

При этом приезжие, когда они приезжают, фактически никем из
представителей власти не контролируются. Возьмем тот же  Нижний Новгород. Если
на Автозавод, на Мещеру, в Сормовский район приезжает семья, тут же к ней
присоединяется еще одна, вторая, третья — и из приезжих образуются целые многоквартирные
дома, даже целые кварталы. Но, в отличие от цивилизованных стран, эти кварталы
власти не квалифицируют как кварталы приезжих. Расселением мигрантов никто не
занимается.

Эти кварталы весьма сплоченные. И сплоченные они по понятным
причинам: они находятся в чуждой среде. Их можно понять. Но сплоченные они даже
не столько по тому, что они такие уж жизнестойкие. Они сплочены, потому что
делать это им разрешает наша власть.

Коренному населению при этом касаться приезжих нельзя. У
коренного населения какие-то свои, особые права. Как правило — этих прав
меньше, чем у приезжих. Государство специально принимает на этот счет законы:
больше трех не собираться, больше часа не стоять. Любые высказывания в свою
защиту против приезжих людей квалифицируются очень грубо, делать такие
высказывания нельзя. И даже если кто-то укажет на то, что где-то приезжие ведут
себя не очень-то хорошо, — реакции властей нет никакой.

Я, например, часто в теплое время года ходил через парк имени
Пушкина. Там стоят скамейки. Люди приехавшие оккупируют эти скамейки, сидя не
на их сиденьях, а на их спинках по 20–30 человек. И всех прохожих — а там много
молодых мам с детьми, молоденьких студенток — они провожают на своем
национальном языке какими-то репликами, возможно, бросают вслед какие-то
оскорбления, и много при этом смеются.

Хохот, смех, осмеивание. И нижегородец, а особенно —
нижегородка, идущие по нижегородскому парку, вынуждены чувствовать себя, что
называется, «не в своей тарелке».

Откуда же берутся эти люди? Все очень просто. Совсем рядом
ведется строительство жилых домов. А строят их у нас в Нижнем Новгороде почти
сплошь именно люди приезжие.

Любая группа в 20–30 человек потенциально опасна. Будь она
хоть какой национальности. Но я ни разу не видел, чтобы здесь, в парке имени
Пушкина, патрулировали полиционеры. Нет. Люди приехали для того, чтобы работать
на стройке, как завезенные для этой цели роботы или автоматы. Они какое-то
время работают на стройке какого-либо дома — а затем предоставлены сами себе.
Не существует никаких программ ни чтобы их занять, ни чтобы им помочь, ни чтобы
их обустроить. А главное — не существует никаких программ, чтобы наладить жизнь
между ними и нами.

Раз от разу нам по телевизору покажут, что вот, дескать,
происходит какая-то проверка документов. Но системы в этом нет. Как, чем живут
приезжие люди — мы не знаем. Мы видим только, что неожиданно для нас, а главное
— и для властей, случаются кризисы и трагедии. Приехавшие люди слишком часто
находятся здесь незаконно, они не знают русского языка, они не знают, как
здесь, среди нас, жить.

Власть не хочет видеть своего хвоста

Поэтому списывать арзамасские события на случай, на бытовую
ссору нельзя. Поступить так — это, фактически, поступить злонамеренно. Причины
этой трагедии, этого кризиса гораздо глубже и разбираться в них стоит
пристальнее.

Даже не столько для того, чтобы обязательно найти положенного
по российскому укладу дел «стрелочника». Разобраться в происшедшем нужно для
того, чтобы понять, как сделать и что сделать, чтобы трагедий не повторилось
вновь. Ни трагедий для тех, кто приехал, ни для тех, кто живет здесь испокон
века. Для того, чтобы не было трагедий для всех нас.

Если будут только разговоры о том, что случившееся в Арзамасе
— всего лишь бытовая ссора, то мы, общество в целом, а прежде всего, конечно,
наши власти, не извлечем из случившихся событий никакого урока.

А нам надо извлечь урок. В первую очередь, конечно, нашим
властям. Но и населению. Для того, чтобы оно смогло заставить власть принять
какие-то меры, чтобы подобное больше не повторилось. Причем не повторилось ни в
одном населенном пункте — ни в Нижегородской области, ни в России в целом.

Чтобы и приезжие, и коренные жители думали не о конфликтах, а
о том, как строить жизнь вместе. Как вместе обустраивать наши города и села.

Наверное, тогда будет какой-либо толк.

Пока я никаких мер, принятых властью именно в этом
направлении, не вижу. Увы, наш губернатор в Арзамас не отправился, хотя, на
мой взгляд, должен бы был.

При этом сразу стало очевидно, кого сажать за решетку. Не
истинных виновников происшествия, а тех, кто митингует: так, например, почти
сразу на 15 суток был посажен активист «Другой России» Дмитрий Исусов.

Вот таких «виновных» в больших кавычках наша власть ищет и
находит очень быстро.

В первую очередь начинают сажать за решетку тех, кто
возмущается существующим порядком дел. И это в первую очередь возмущает меня
как гражданина. Ну когда уже закончится этот произвол и эта бессмысленная
травля властями тех, кто не виновен в действиях самих властей?!

Если вы хотите виновных — то пожалуйста. Владимир Владимирович
Путин сказал: ответственность за такие события, какие произошли в Арзамасе,
должны нести глава города — и глава региона. Вплоть до того, что их нужно
снимать со своих должностей.

У нас пока ничего такого мы не видим. По горячим следам
никаких мер административного воздействия не принято. Видимо, никаких уроков
извлекать из происшедшего мы не хотим. Мы, видимо, хотим дождаться следующего
случая, который и вынудит власти разбираться с проблемой всерьез.

По теме
26.10.2021
Жесткие ограничения вряд ли продержатся до 80-процентного охвата населения вакцинацией.
22.10.2021
Нежелание нижегородцев вакцинироваться – результат проваленной информационной кампании.
19.10.2021
Хотя формально вариант переписи населения через портал Госуслуг ничем не отличается от традиционного.
18.10.2021
Много ли многодетных семей нуждаются в праве на бесплатную парковку в Нижнем Новгороде?