16+
Аналитика
20.01.2021
Оправдано ли для города экономически концессионное соглашение мэрии Нижнего Новгорода с «МегаФоном»?
21.01.2021
Платными парковками должен заниматься МУП, чтобы все деньги поступали в бюджет Нижнего Новгорода.
20.01.2021
Гриневич неспособна заменить Бочкарева – его потеря оказалась для регионального отделения «Справедливой России» невосполнимой.
20.01.2021
Гриневич оказалась в депутатах только потому, что сумела договориться.
19.01.2021
Наши школьники показали способность делиться эмоциями и сохранять традиции в любой ситуации.
19.01.2021
Новые левые партии могут перехватить потерянный ей электорат.
18.01.2021
Мы наблюдали лишь кусок процесса, который будет развиваться еще минимум год.
15.01.2021
Нижегородской области удалось сохранить экономическую составляющую своего благополучия.
15.01.2021
Реальные последствия уходящего года мы почувствуем, в частности, во время выборов в Госдуму.
13 Марта 2008 года
398 просмотров

Ворованный воздух, или в чем наш Грех? Олег Рябов, поэт, писатель, издатель

С доисторических времен
семидесятых, когда завлит драмтеатра Анатолий Миронович дал мне прочесть
ксерокопированную сакральную книгу “Египетская марка”, я, задыхаясь от
удивления, научился разделять всю существующую литературу на “разрешенную” и
написанную без разрешения, то есть “ворованный воздух”. Для меня словно день и
ночь на разных полюсах стоят “Поднятая целина” и “Тихий Дон”, “Русский лес” и
“Пирамида”, “История пугачевского бунта” и “Путешествие в Арзерум”, “Последние
дни Турбиных” и “Театральный роман” (не по мастерству, а по происхождению!).

В эпоху нового геополитического
передела сфер влияния великим державам потребовалось создание новых
патриотических идеологем. За последние двадцать лет в США профессия писателя по
оплачиваемости, модности и востребованности поднялась из пятого десятка в
первый. Да и в нашей, только-только осознающей и ощупывающей себя, новой стране
первые местные писательские номера в каждом провинциальном областном центре
загодя готовят по договорам с администрацией очередные опусы, романы, альбомы,
сценарии всенародных фестивалей и праздников местного значения, посвященных
круглым и не очень круглым юбилеям местночтимых великих россиян.

И в этой сумасшедшей гонке за
заказами, желая урвать их все сразу, а заодно еще и премии, звания и награды,
эти, постоянно что-то пишущие авторы, погружаются все глубже и глубже в совсем
не литературную жижу. Справедливости ради, надо сказать, что изредка, почти
всем им удается поднять голову и вздохнуть полной грудью.

И это – ворованный воздух!

***

Шум, возникший вокруг первого
романа Прилепина “Патологии”, настраивал пусть на лояльную, но оппозицию:
слишком спекулятивная тема, даже избитая, чересчур вовремя, даже раньше
времени. И я, учившийся читать в 60-е, когда без эзопова языка не обходился ни
телефонный разговор, ни почтовая открытка, конечно, искал что-то между строк и
находил! Хотя бы это радикальное средство: свалить столб под названием “Чечня”.
Нет столба – нет проблемы! Этот солдатский, а не прилепинский, способ решения
проблемы, может стать прилепинским, если его понять, как призыв к снятию
самоопределений титульных наций в названиях субъектов федерации, а ведь их
десятки.

Весь в красно-коричневых
прохановких отблесках второй роман Прилепина “Санькя”, был как бы сложен из
кубиков тем, навязших на зубах: взрывы, демонстрации, секс, аресты, жизнь в
подвалах и на военных складах и сплошной мат. Но, при всем желании эпатажа,
скандала не получается. Скандал – это уход от нормы и привычки. Поэтому, если в
романе скандалы есть, то это – лиричнейшая 
и тончайшая сцена похорон отца: по зимней морозной таежной
труднопроходимой просеке с десяток километров тянутся санки с гробом. Это –
современная Россия.

Самое  удивительное во всей этой сцене то, что я эту просеку узнал по
непонятным для меня приметам. Точнее примета тут одна – мастерство писателя.
Бунин как раз этому учил молодого Катаева: описывать не отвлеченного воробья, а
конкретного, на конкретном тротуаре, в конкретное время дня. Вот и Прилепин
описал конкретную просеку, по которой лет пять назад шел я из поселка Керженец
в поселок Пионерский, приехав в те края поохотиться.

При встрече я поделился с
Прилепиным, сказав, что уж очень эта просека со снятой узкоколейкой похожа…
“Да, — ответил Захар, — эта та самая просека, из Керженца в Волки и Пионерское.
Я по ней езжу к друзьям на дачу”.

***

Чувство ответственности – вот как
бы я для себя характеризовал Захара Прилепина, не творчество его, а личность!
Он ответственно говорит: “Здравствуйте.”, ответственно говорит: “Приду!”,
ответственно говорит: “Не знаю.” И эта ответственность откладывает отпечаток на
всю прозу Прилепина, позволяя применить к ней эпитет “мужская” – мужская проза
– это та, которая сродни хэмингуэевской.

Прочитал я новый роман “Грех”
полгода назад, а до сих пор не определил, что меня в нем зацепило: вроде в виде
рассказов и отрывков почти все уже знакомо, видел раньше в периодике, что-то
читал. И почему – “роман”? Первая мысль лукавая: а для того, чтобы подать на
какой-нибудь серьезный конкурс – ведь сборник рассказов не больно подашь!
Однако отбросив фарисейство, вспомним, что если и “Герой нашего времени”, и
“Сандро из Чегема” (список можно продолжить) состоят из отдельных рассказов и
повестей, складывающихся в результате в единое эпическое полотно, то и набор
прилепинских повествований, в которых ключевой фигурой является Захарка, имеет
право на существование как роман. Тем более, что отдельной главой идут
захаркины стихи, как “стихи к роману” в “Докторе Живаго”.

Вот только герой в этом романе уже
не Захарка, а Грех. У каждого из нас он свой, у Захарки – свой.

Весь текст выполнен прекрасным
русским языком XX века,
которым легко владеет Прилепин. Хотя, на мой взгляд, есть принципиальное
отличие “Греха” от первых вещей: в нем герои больше думают и автор делится с
нами их мыслями, а в “Саньке” и “Патологиях” больше говорят. Никаких
констатаций делать из этого факта нельзя.

А вот главный герой раскрылся и
присутствует во всем своем объеме и на грани фола, и уже “за”… Это и глупость
стариков и детей, и литры выпитой водки и пролитой крови, и мат, и сладчайшие
любовные словоизляния и солдатские скабрезности, от которых вянут уши и драки,
и кладбища, и война, и мысль об инцесте уже витала в голове автора.

“Как же это?” – удивляется душа в
последнем абзаце романа, попадая на тот свет и еще не понимая того, но уже
оглядываясь на всю нашу жизнь, на весь наш Грех.

Олег Рябов, поэт, писатель, издатель

По теме
14.01.2021
Но регион добился бы бо́льших результатов, если бы не пандемия коронавируса.
14.01.2021
Но справились с задачей возвращения на Родину заблокированных за рубежом нижегородцев.
13.01.2021
Как скоро мы вернемся к нормальной жизни, зависит от всех нижегородцев.
13.01.2021
Однако факторы, тормозившие развитие экономики и до пандемии, никуда не денутся.