16+
Аналитика
17.01.2020
От расчистки рынка для «Нижегородпассажиравтотранса» страдают горожане.
26.12.2019
Градозащитному движению не хватает сил на спасение здания гостиницы «Россия».
16.01.2020
Почему соглашение с «Мегафоном» подписано, а никаких деталей нет? Это настораживает. Побоялись о них упомянуть?  
16.01.2020
Некоторые тезисы послания президента вызвали растерянность у представителей истеблишмента.
16.01.2020
2019 год в Нижегородской области с политической точки зрения был годом бессобытийным.
15.01.2020
В 2019 году Нижний Новгород столкнулся с проблемами в работе общественного транспорта, «Теплоэнерго» и «Водоканала».
15.01.2020
Назначение Инны Ванькиной директором ТЮЗа не повлияет на ее политические перспективы.
14.01.2020
Самыми яркими страницами политической жизни Нижегородской области стали два судебных процесса.
14.01.2020
В прошлом году мы купались в деньгах, но рискуем вновь вернуться к хлебу без соли.
13.01.2020
На повестке дня стоит вопрос повышения эффективности управления Нижним Новгородом.
31.12.2019
Отношение нижегородцев к мэру в 2019 году неуклонно ухудшалось.
30.12.2019
Рейтинг АПЭК не говорит об абсолютной неэффективности городского управления в Нижнем Новгороде.
21 Марта 2007
142 просмотра

Все недостатки избирательной системы в России — продукт политической монополии

Григорий Голосов, доктор политических наук, директор проекта «Межрегиональная электоральная сеть поддержки»:

Хотелось бы надеяться, что итоги региональных выборов 11 марта не скажутся напрямую на будущем избирательной системы в России. То, какая система выборов будет применяться на декабрьских выборах в Государственную думу, известно уже сейчас. Эта система – далеко не идеальная, но нужно видеть, что любые изменения избирательного законодательства в условиях политической монополии меняют его только к худшему.

Когда анализируют российскую избирательную систему, то часто обращают внимание на те ее аспекты, которые мне представляются второстепенными. Например, известно и широко обсуждалось в стране, что в прошлом году Государственная дума внесла несколько изменений в избирательное законодательство, и внимание общественности преимущественно было обращено на отмену голосования «против всех» и отмену минимального порога явки.

Политические последствия этих двух шагов, проведенных парламентским большинством, довольно незначительны. Недостижение порога явки в некоторых случаях служило основанием для отмены результатов выборов. Однако это происходило крайне редко и только в одномандатных округах. Трудно представить ситуацию, когда результаты выборов законодательных органов в масштабах целого региона или страны были бы отменены из-за недостаточной явки.

Разумеется, подлинной причиной для отмены минимального порога явки послужили опасения правящей группы, что не будет достаточной явки на президентских выборах. Однако на выборы законодательных собраний всех уровней порог явки никогда и никак всерьез не влиял. Рассуждения о том, что теперь на выборы могут прийти три человека, проголосовать за себя, и выборы состоятся, наивны. Такое можно представить себе только в муниципальных органах уровня сельсоветов. Сейчас отработаны достаточно серьезные механизмы административной мобилизации избирателей, в особенности в сельской местности. Региональные выборы 11 марта показали, что достижение явки 30-40 % сейчас для российской административной машины не составляет проблемы.

Голосование «против всех» тоже иногда служило основанием для отмены выборов в одномандатных округах, однако это случалось весьма редко, и подлинное политическое значение голосования «против всех» состояло в том, что оно при распределении мест поддерживало лидирующие партии. Ведь что происходит с голосом, поданным «против всех» при пропорциональной системе? Этот голос просто-напросто распределяется между теми партиями, которые преодолевают установленный барьер, в пропорции к долям мест, на которые они могут претендовать по итогам голосования. То есть, человек, голосовавший «против всех», должен был сознавать, что он, условно говоря, отдает 40 процентов своего голоса «Единой России», 20 процентов – КПРФ, и так далее. То же самое, кстати, происходит с недействительными бюллетенями. Отменили голосование «против всех» опять-таки по соображениям, связанным с федеральными выборами: за рубежом высокий уровень такого голосования на думских и президентских выборах был бы воспринят как признак низкой легитимности выборов в России.

Настоящие проблемы российской избирательной системы – и это очень убедительно показали нынешние выборы — связаны не с этим. Первая из этих проблем имеет отношение скорее даже не к избирательному законодательству, а к законодательству о политических партиях. Политические партии являются, прежде всего, электоральными инструментами, и поэтому все, что касается законодательства о партиях, имеет непосредственное отношение и к законодательству о выборах.

В России по действующему законодательству фактически невозможно создать новую политическую партию. Начиная с 2004 года, в России не было зарегистрировано ни одной новой политической партии. Переименования – были, но новых партий не создавалось. Сейчас в Росрегистрации находятся документы только одного организационного комитета – и это в предвыборный год. Это совершенно беспрецедентно.

Причины этого понятны, они состоят в том, что по измененному закону о политических партиях для того, чтобы зарегистрировать политическую партию, в ней нужно сразу же иметь 50 тысяч человек. Здравый смысл говорит, что это требование абсурдно. Невозможно, чтобы в партии «с нуля», как только она создается, было уже 50 тысяч человек. Для этого нужно просто-напросто, чтобы это была не партия, а подразделение государственного административного аппарата. Тогда можно требовать и 100 тысяч сразу – это не проблема, чиновники и подконтрольный бизнес организуют.

Второй кардинальный недостаток российской избирательной системы состоит, с одной стороны, в сложности, а с другой стороны, непрописанности регистрационных процедур собственно на выборах. В России возможны два порядка регистрации списка на выборах: один из них – залоговый, а другой – петиционный, известный под названием «сбор подписей».

Залоговый способ затруднен колоссальными суммами залогов. Если провести сравнение с западноевропейскими странами, то там размеры залога невелики, и носят зачастую символический характер – несколько десятков евро, обычно несколько сотен. Единственная страна, которая имеет какое-то отношение к Европе, и где установлен сравнительно высокий уровень избирательных залогов – это Турция. Там счет идет на тысячи евро. Однако в России, к примеру, на выборах в Петербурге, залог составлял 90 миллионов рублей, то есть, порядка трех миллионов евро. Понятно, что это только называется залогом. В действительности это просто барьер для участия политических партий в выборах.

Что касается петиционного порядка, то есть, сбора подписей, то здесь российское законодательство открывает самые широкие возможности для произвола избирательных комиссий при рассмотрении подписей с точки зрения их действительности или недействительности. В европейских странах никому не приходит в голову рассматривать подписи на предмет их подлинности – они просто не являются предметом экспертизы, потому что европейские регистрирующие органы и суды подходят к подписям, сданным партиями, с позиций презумпции невиновности. В России почему-то — политические причины этого понятны, но правовые совершенно не ясны – считается, что подписи нужно проверять на подлинность.

Причем основанием для дисквалификации подписей является не только их доказанная недостоверность, но и технические нарушения при оформлении подписных листов. Все мы знаем дикие истории с дисквалификацией подписных листов, где в адресах избирателей не были указаны названия регионов, или даже просто не были соблюдены некие стандарты записи адреса, которые комиссия считает правильными. Это опять-таки существенно снижает возможности для выражения волеизъявления избирателей.

И третий аспект российской избирательной системы, который не очень часто обсуждается, но на который я хотел бы обратить внимание, это барьеры для прохождения политических партий в законодательные собрания. В России теперь, как известно, почти повсеместно установлены семипроцентные барьеры. Федеральное законодательство говорит, что барьер не может быть выше семи процентов, оно не ограничивает нижнюю планку, и теоретически регионы могут вообще не устанавливать барьеров, но фактически уже начиная с осени прошлого года барьер везде семипроцентный. Понятно, что это связано с тем, что и на выборах в Думу установлен семипроцентный барьер.

Почему-то считается, что семипроцентный барьер – это приемлемо. Во всяком случае, считается, что семипроцентный барьер, может быть, немного выше, чем надо, но пятипроцентный – это нормально. Я хочу сказать, что ни семипроцентные, ни даже пятипроцентные барьеры для прохождения партий в Законодательные собрания не являются приемлемыми. Они слишком высоки.

Если мы посмотрим на пятнадцать западноевропейских развитых демократий, которые используют пропорциональную систему на выборах национальных парламентов, то в шести из них вообще не установлено барьеров. А в восьми действуют барьеры ниже пяти процентов – от 0, 67 процента в Нидерландах, до 4 процентов в Швеции. Пятипроцентный барьер принят только в Германии. Но нужно учитывать, что там пятипроцентный барьер работает не так, как в России. В Германии существует смешанная система, и там партии, которые провели несколько одномандатников, тоже получают возможность участвовать в распределении мандатов по пропорциональной системе.

Например, если бы в России в 2003 году использовалась система вроде германской, то к распределению мест в Государственной думе по партийным спискам были бы помимо четырех известных партий допущены еще и «Яблоко», Союз правых сил, блок Партии возрождения России и Российской партии жизни, и Народная партия Российской Федерации. Сегодня же высокий запретительный барьер делает различные политические силы недопредставленными, что существенно снижает представительный характер российской избирательной системы.

В силу названных недостатков, возможности для конкурентного политического процесса в России следует считать ограниченными. Но понятно, что все эти недостатки появились или были усугублены в течение последних лет, уже после думских выборов 2003 года, и являются продуктом политической монополии. Все эти проблемы были созданы «Единой Россией», имеющей большинство в Государственной думе. Я бы не сказал, что другие политические партии, представленные в Думе, проявили себя как-то особенно хорошо при прохождении этих законопроектов, потому что единственной партией, которая более или менее последовательно сопротивлялась этим сомнительным новациям, была Коммунистическая партия Российской Федерации. Но нужно понимать, что какие бы позиции не занимали политические партии в Думе, колоссальное большинство «Единой России» позволяет ей делать с законодательством все, что она хочет.

По теме
30.12.2019
В простом перераспределении денег между Нижним Новгородом и областью большого смысла нет.
27.12.2019
Устранение аварий с теплоснабжением должно быть заложено в тарифы – откуда взялось снижение?
27.12.2019
Снижение позиций Нижнего Новгорода в рейтинге эффективности управления обусловлено комплексом причин.
26.12.2019
Число коммунальных аварий в Нижнем Новгороде резко выросло.
Подборка