16+
Новости:
23 Февраля 2007 года, 00:00
40 просмотров

Анатомия катастрофы («The International Herald Tribune», США)

Вашингтон. — Сегодня, когда с каждым днем увеличиваются наши потери в иракской войне, а Конгресс США зашел в тупик по поводу вывода американских войск из этой трясины, каждый задается вопросом: что пошло не так, и какой выход из этого могут найти Соединенные Штаты Америки?

Ответ на первый вопрос можно дать кратко: виноват односторонний подход. В то время как Джордж Буш-старший был ярым приверженцем принципа многосторонних отношений, его сын является откровенным сторонником обособленности. Крайне скептически оценивая полезность международных соглашений, международных институтов и международного права, нынешний президент аннулировал, отказался от подписания или иным образом вышел из целого ряда международных договоров и механизмов. К ним относятся Киотский протокол об изменениях климата, Международный уголовный суд и Договор по противоракетной обороне.

Эти и многие другие односторонние действия не были вызваны ничем. Не было настоятельной необходимости разрушать или консервировать результаты работы нескольких десятилетий.

Односторонний подход президента Джорджа Буша также отчетливо проявился в том, как он приостановил активное дипломатическое участие Америки в решении проблем хронически неспокойных регионов, к которым относятся Ближний Восток и Корейский полуостров. Затем наступило 11 сентября. Но возникшее во всем мире чувство расположения и доброй воли быстро испарилось, когда стало ясно, что результатом воздействия этой катастрофы на Джорджа Буша стало его отвращение к дипломатии, к взаимодействию с международными институтами и альянсами.

Можно привести всего один пример. Соединенные Штаты Америки повернулись к НАТО спиной, когда ее правящий орган — Совет Североатлантического договора, по сути дела, предложил превратить войну с талибами в Афганистане в совместную операцию. Последствия этого мы можем ежедневно наблюдать на экранах телевизоров.

Во время второго президентского срока Буша произошла некоторая корректировка курса во внешней политике, за исключением Ирака. Администрация приложила усилия к тому, чтобы наладить свои отношения с главными союзниками, особенно в Европе. Она восстановила в правах дипломатию как приемлемый и действительно необходимый инструмент продвижения некоторых интересов США — особенно в отношении Северной Кореи, где мы на днях увидели редкий, достойный похвалы, но очень хрупкий успех. Во всех прочих областях администрация, по выражению президента, следовала прежнему курсу или, по крайней мере, пыталась следовать.

Причины этого явления можно объяснить тремя факторами. Во-первых, когда Буш пришел к власти, он был твердо настроен на искоренение наследия Билла Клинтона и на разворот в политике. Я вспоминаю, как в 2001 году некоторые мои друзья, все еще остававшиеся в администрации, рассказывали, как любое упоминание ‘глобализации’ на заседаниях в Белом Доме было объявлено табу. Ведь это было ‘словечко Клинтона’. Точно так же насмешкам подвергались климатические изменения и глобальное потепление — ‘терминология Альберта Гора’.

Обиды и сведение счетов не способствуют проведению разумной политики. Не способствуют они и реализации большой стратегии. Более того, стараясь уничтожить и дискредитировать все то, что сделал его прямой предшественник, Буш радикально порвал со всеми более ранними своими предшественниками со времен окончания Второй мировой войны. А это пять демократов и пять республиканцев, включая его собственного отца.

Второй фактор — это особая, президентская разновидность американской исключительности. Все президенты США, начиная с Джорджа Вашингтона, в той или иной степени верили в особую форму национализма, приписываемую превосходным качествам нации, всеобщим ценностям, глобальным интересам, уникальной ответственности и особому дозволению свыше на использование беспрецедентной и не имеющей себе равных американской мощи во имя того, что ее лидеры считают правильным.

Однако Буш придерживался и придерживается до сих пор бескомпромиссного и экстремального варианта исключительности. В ее основе совершенно явно заложен постулат о том, что Соединенные Штаты Америки имеют достаточно жесткой и мягкой силы, чтобы устанавливать один свод правил для себя, а другой — для всех остальных.

Третий фактор заключается в том, что весь мир делится на добрый и злой, и это становится ключевым принципом организации мирового порядка и проведения американской внешней политики. Такое геополитическое манихейство (дуалистическое учение о борьбе добра и зла как изначальных принципов бытия — прим. перев.) подменяет собой то, что я называю правовой системой. И оно стало отличительной чертой внешней политики сорок третьего президента США с самого начала, особо проявившись после 11 сентября.

Президент объявил войну террору высокими словами, подходящими для эпической борьбы против ‘сил зла’. Он потребовал, чтобы все страны сделали свой выбор: либо вы с нами, либо против нас. Если страна встает на сторону США, она пользуется снисхождением в вопросе соблюдения норм международного права. Если она против, ей чертовски дорого придется за это заплатить. Президент Владимир Путин был ‘с нами’ в войне с террором, поэтому он получил ‘добро’ на жестокие действия в Чечне и на свертывание политических реформ в России.

Находящийся на другой стороне манихейского уравнения Иран — это, несомненно, ‘плохая’ страна. Поэтому Соединенные Штаты Америки отказываются вступать в переговоры с ее руководством. Однако США в течение 40 лет вели активный и непрекращающийся дипломатический диалог с Советским Союзом, который президент Рональд Рейган называл ‘империей зла’.

Три вышеперечисленных фактора — отречение от наследия Клинтона (и далее по порядку, от наследия Буша-старшего), радикальная форма исключительности и манихейство слились воедино в иракской политике Буша.

Гоняясь за Саддамом, Буш старался показать себя жестким там, где Клинтон действовал мягко. Радикальная форма исключительности в Буше заставила его свергнуть Саддама вопреки мнению мирового сообщества.

Манихейские черты в характере Буша вынуждали его смотреть на Саддама как на отпетого злодея, который, по мнению президента, вступил в союз с Усамой бен Ладеном. Это было осознанно неправильное восприятие, заставившее Буша свести воедино двух разных врагов и смотреть на смену режима в Ираке как на естественное и необходимое действие в продолжение смены режима в Афганистане.

В результате этого Ирак может стать одним из серьезнейших, логически вытекающих из внешней политики США просчетов в американской истории.

Именно в связи с тем, что Ирак стал политической катастрофой, одним из выводов вполне может стать общенациональный отказ от тех подходов, которые вызвали данную катастрофу.

Кандидаты на президентский пост как от республиканцев, так и от демократов с различной степенью определенности обещают восстановить то, что составляет традиционный американский интернационализм. Иными словами, они обещают отречься от обособленности Буша.

Тот президент, который произнесет инаугурационную речь 20 января 2009 года, в максимальной степени нуждается в помощи остального мира. А помощь эта должна прийти от стран, чьи отношения с Соединенными Штатами находятся в состоянии напряженности, от ослабленной Организации Объединенных Наций, от НАТО, которая завязла в Афганистане и от Европейского Союза, который будет носиться со своими обидами на США, одновременно пытаясь залатать собственные внутренние противоречия.

Однако у новой администрации будут и свои преимущества. Кроме медового месяца с Конгрессом она также получит определенный период льгот от мирового сообщества.

Значительная часть враждебности в отношении Америки, которая находит свое отражение в международных опросах общественного мнения, направлена конкретно против Буша. Иностранные критики по-прежнему будут считать, что Америка зачастую излишне властна, а иногда совершенно несносна.

Но многие, вместе с тем, будут готовы дать следующей администрации шанс продемонстрировать такую форму лидерства, за которой следовать легче, чем за Бушем. И следующий президент увидит это и ухватится за такую возможность. По крайней мере, мы все должны на это надеяться.

Бывший госсекретарь Строуб Тэлботт является президентом Института Брукингса. В январе 2008 года выйдет из печати его книга о глобальном правлении. Статья перепечатана с разрешения YaleGlobal Online (http://yaleglobal.yale.edu).

___________________________________________

США волей-неволей придется смириться с многополярным миром («The Guardian», Великобритания)

Закат империи? («The Financial Times», Великобритания)