16+
Новости
26 Февраля 2007, 00:00
28 просмотров

Дальнейшему развитию ЕС — сито ценностей («Lietuvos Rytas», Литва)

Прозванный из-за своих консервативных католических установок ‘монахом’ 62-летний немец Ханс-Герт Петтеринг уже месяц руководит Парламентом Европы.

В эксклюзивном интервью газете ‘Lietuvos rytas’ Х.-Г. Петтеринга — о трениях между большими и малыми странами ЕС, о мусульманах в Европе, будущем Игналинской атомной станции и городке Пагегяй.

— Уже почти месяц вы являетесь руководителем одного из главнейших учреждений Европейского Союза. Кажется, что Вы работаете с раннего утра до поздней ночи (интервью ‘Lietuvos rytas’ было назначено на 7 часов вечера и это не было последней встречей Х.-Г. Петтеринга). Не устаете?

— Здесь работаю с 1979-ого, когда только начали проводить прямые выборы в Европарламент.

Безусловно, мне уже не столько лет, сколько было тогда, но мое сердце и страсть работать ради Европы все еще такие же, какими были в те времена.

— Утром Вы участвовали в семинаре о Белоруссии. Какое мнение об этом литовском соседе? Приходилось слышать, что с посланниками Александра Лукашенко Вы ведете себя не особо учтиво.

— О да! (Улыбается). На дипломатическом приеме в Парламенте Европы ко мне подошел посол Белоруссии в Бельгии и вежливо представился.

Я тогда сказал ему: ‘Приятно Вас видеть. У меня как раз есть еще очень хороший друг в вашей стране’. Посол поинтересовался, кто он такой. Я ответил: ‘Александр Милинкевич’ (один из преследуемых диктатурой А.Лукашенко руководителей оппозиции).

— Какая была реакция у представителя А.Лукашенко?

— Посол Минска этого не ожидал. Всегда пользуюсь возможностью помочь друзьям, которые борются за справедливые идеалы.

А.Милинкевич это делает, сражаясь за свободу Белоруссии.

— А поможете ли Вы А.Лукашенко, который несколько недель назад всех удивил заявлением о возможности Белоруссии вступить в Европейский Союз и даже ввести евро?

— Когда-нибудь Белоруссия будет свободной и демократической.

Все начинается с первого шага, поэтому прошу диктатора А.Лукашенко сделать этот шаг: освободить прессу и выпустить из тюрем людей, которые находятся там из-за своей борьбы за свободу Белоруссии.

Если А.Лукашенко по-настоящему хотел бы связей с ЕС, то он должен это сделать.

— Но, может, ЕС должен первым сделать шаг для сближения с Белоруссией?

— Нет. Мы поддерживаем тех, кто борется за свободу Белоруссии, и ничего другого пока что не собираемся делать. Оставляем господину Лукашенко решать — если хочет связей с ЕС, он обязан сделать упомянутые вещи. Только тогда мы отреагируем.

— Расширение ЕС вызывает все большие страсти в старой Европе. Не дождется ли ЕС похожей судьбы, как у Римской империи, которая расширялась до тех пор, пока уже была не в состоянии поддерживать целостность и развалилась?

— Во-первых, хочу сказать, что 1 мая 2004 года сбылась моя мечта, когда Литва, Латвия и Эстония вступили в Сообщество.

Если бы мне кто-нибудь в 1979 году сказал бы, что это случится, я бы ни за что не поверил.

Это была мечта, которая, как я думал, не сбудется до конца моей жизни. То, что произошло, стало чудом моего поколения.

Членство Литвы и других постсоветских стран в ЕС было моральной и политической необходимостью.

Но сегодня мы должны думать, может ли ЕС еще расширяться. Думаю, что без реформ, без обязательств перед нашими ценностями не можем говорить о дальнейшем расширении, ну, может, за исключением Хорватии.

Для начала нужно бы сделать ЕС более демократичной, более понятной и прозрачной.

— Перед тем, как стать председателем ЕП, вы славились несогласием с членством Турции в Европейском Союзе. Не изменили мнения?

— Как руководитель ЕП и даже как человек, я доволен, что идут переговоры с Турцией о членстве. Переговоры — хороший инструмент для реформирования этой мусульманской страны.

Но думаю, что переговоры ЕС и Турции будут идти еще долгие годы. Я сам хотел бы, чтобы за этот период Турция переняла бы ценности ЕС — только в таком случае она могла бы стать членом ЕС.

— Что бы Вы сказали тем европейцам, которые боятся, что скоро арабский мир демографически победит ‘старую’ Европу?

— Я высказываюсь за диалог между культурами. Буду стараться, чтобы в течение двух с половиной лет, пока буду руководить Европарламентом, диалог между Европой и арабами, всем исламским миром усиливался.

Говорю не только об отношениях между ЕС и исламскими странами. Диалог культур должен происходить и в ЕС. Поэтому, когда я отправлюсь с визитом во Францию, обязательно буду пытаться встретиться с молодыми людьми, исповедующими ислам.

— Но эти молодые люди не охотно интегрируются в европейскую жизнь.

— Очень важно, чтобы мы не переставали им помогать. Если бы у них была работа, их дела шли бы лучше.

Потому что, когда у такой молодежи нет занятия, тогда, как это было во Франции, начинаются ‘революции’.

Думаю, что люди, прибывающие в ЕС, должны интегрироваться в наше общество. Иммиграция, которая будет только расти, должна идти нога в ногу с интеграцией.

— Не только иммиграция, но и энергетика — один из самых важных вызовов ЕС. Нужен ли ЕС такой вот Северо-Европейский газопровод, которые решили проложить руководитель России Владимир Путин и бывший канцлер Герхард Шредер? Не разрушает ли это единство ЕС?

— В кресле, в котором Вы сейчас сидите, несколько дней назад сидел посол России. Я ему ясно сказал, что полностью одобряю позицию своих польских друзей в отношении этого газопровода (Польша этот проект даже сравнивала с пактом Молотова-Риббентропа — ред.).

Если у поляков из-за этого проекта возникнут проблемы, мы поддержим их.

— Однако господин Г.Шредер этот проект почему-то называет проектом ЕС и России.

Этично ли использовать знак ЕС, если этот проект вредит интересам сразу четырех стран ЕС, в том числе и Литвы?

— Этот вопрос мы должны задать Г.Шредеру. Я всегда критиковал своего соотечественника и президента России за то, что они, даже не проинформировав другие заинтересованные страны, договорились это сделать.

Когда член ЕС принимает важное и для него, и для других стран ЕС решение, он просто обязан проконсультироваться с другими членами. Однако я не настроен против самой идеи нефтепровода через Балтийское море, но она должна быть обсуждена всеми членами ЕС.

— Подписав Киотский протокол, ЕС обязался уменьшить выбросы газа, вызывающих парниковый эффект. Выполнить эти обязательства могла бы помочь чистая атомная энергия. Литва стремится пересмотреть свои соглашения с ЕС о закрытии Игналинской атомной электростанции. Поддержите ли Вы Литву?

— Поставки энергии должны быть диверсифицированы. Европа не может зависеть от милости одной страны. Думаю, что нужно продолжать дискуссии, не забыв и о перспективах ядерной энергетики.

Может ли быть пересмотрено решение об Игналинской атомной станции? Это связано с ее безопасностью.

В договоре о вступлении было обусловлено закрытие вашей электростанции, значит, есть причины, сделать именно так.

— Согласны ли вы с мнением вице-председателя Европейской Комиссии Гюнтера Верхойгена, что малые страны ЕС не должны претендовать на посты комиссаров?

— Иногда так называемые малые страны имеют намного больше европейского духа, чем большие.

Но нет сомнений — необходимо уменьшить количество комиссаров.

Только это должна быть честная система, которую не игнорировало бы то или иное государство.

— Раз я упомянула Вашего соотечественника Г.Верхойгена, не могу не спросить Вашего мнения о его всплывших близких отношениях с главой бюро госпожой Петрой Ерлер, с которой он отдыхал в Неринге. Не противоречит ли назначение госпожи П.Ерлер на высокий пост этике чиновников ЕС?

— У нас уже были интенсивные дискуссии об этом, и я не хотел бы заново обсуждать этот вопрос.

— А какие у Вас самого отношения с Литвой?

— Я посещал Вильнюс и Каунас. Но лучше всего мне знаком литовский пограничный городок Пагегяй.

Так как среднюю школу Пагегяй и гимназию моего городка, находящегося в Нижней Саксонии, связывают тесные дружеские узы, мой старший сын Йоханнес один раз ездил в Пагегяй.

Вместе с сыном съездил и я. Позже я еще раз гостил в Пагегяй.

Когда я праздновал свое пятидесятилетие, дал сколько-то денег, чтобы школа приобрела на них компьютеры. Но этот факт в статье не упоминайте.

— Почему? Это красивый жест…

— Ну хорошо, но там этих денег было совсем немного, может, около 7000 марок.

Это была моя поддержка молодому поколению Пагегяй.

Подборка