16+
Новости:
15 Февраля 2007 года, 00:00
40 просмотров

День Гурбангулы

Практически весь день после объявления итогов президентских выборов в Туркмении на мировых телеэкранах присутствовал преемник Сапармурата Ниязова Гурбангулы Бердымухамедов. Пышная церемония инаугурации, путешествие по ковру из верблюжьей шерсти, троекратное прикосновение к «Рухнаме», одетые в традиционные костюмы аксакалы, Михаил Фрадков, Нурсултан Назарбаев, Виктор Ющенко и Михаил Саакашвили в одном зале — всё это клад для телевизионщиков. Но не только они торжествовали: наблюдатели пытаются усмотреть в высказываниях нового президента намек на реформы в стране.

Туркмения, впрочем, обречена на оттепель при любом новом президенте. Ниязов был сумасбродом, но он имел возможность не опасаться последствий своего сумасбродства. Для туркменской элиты Ниязов был не просто лидером страны, но и последним назначенным из Москвы руководителем республиканской компартии. Проще говоря, это был наместник, ставший сатрапом. А Гурбангулы Бердымухамедов пока что — лишь первый среди равных. Это примерно так, как случилось со Сталиным. К моменту его смерти в марте 1953 года все представители ленинского руководства партии были уже истлевшими трупами, зачастую похороненными в безымянных могилах. Все наследники Сталина либо принадлежали к совершенно другой генерации партийных руководителей, либо играли в послереволюционный период незначительную роль. Поэтому сомнений в необходимости преодоления сталинского сумасбродства, особенно сильно проявлявшегося в последние годы жизни «отца народов», не было ни у кого. А вот представление о реформах, о необходимости десталинизации у каждого было своё.

Так и с Гурбангулы Бердымухамедовым. Обещания подключить население к интернету, изменить систему школьного образования и вернуть больницы в поселки — это еще не реформы. Это преодоление ниязовского безумия, заодно доказывающее, что покойный не был серьезным государственным деятелем, что он совершенно не задумывался о естественных потребностях подданных — качественно учиться, лечиться, получать информацию. Ниязов вел себя даже не как средневековый диктатор, а как древнеегипетский фараон: подданые интересовали его исключительно как строители памятников и развешиватели портретов. Но станет ли Гурбангулы Бердымухамедов об этом когда-нибудь говорить? Осмелиться ли сказать, что у Туркменбаши — при всем его величии — случались завихрения. Короче говоря, как любили писать в газете «Правда» — «в деятельности товарища Сталина, наряду с положительной, имелась и отрицательная сторона».

Реформы в тоталитарной стране начинаются именно с этой простой фразы. Она же позволяет освободить политзаключенных, заставить жителей страны жить новыми ожиданиями, а соседей — без опасений общаться с новой властью и не строить козни против нее. Короче говоря, десталинизация, даже частичная, помогает режиму уцелеть. Гурбангулы Бердымухамедов находится перед выбором ролевой модели. Он может стать Маленковым — и быстро лишиться власти. А может стать Хрущевым — и долго править Туркменией. Другое дело, насколько самостоятелен новый президент в своем выборе.

15