16+
Новости:
19 Февраля 2007 года, 00:00
35 просмотров

Это, может быть, и не ‘холодная война’, но уж точно не теплый мир («The New York Times», США)

Кое-кто поторопился объявить филиппику президента Владимира Путина против американской односторонней политики, с которой он выступил в Мюнхене в прошлые выходные, предвестником возврата к старым недобрым временам идеологической конфронтации — блокам, войнам на территории третьих стран, диссидентам, шпионам, гонке вооружений и взаимно гарантированному уничтожению. На деле это, скорее всего, не так.

Дело в том, что даже с началом ‘Второй холодной войны’ отношения могут остаться столь же беспорядочными и непредсказуемыми. Сколько бы ни тратилось слов на разговоры о стратегическом партнерстве и даже личной дружбе Путина с президентом Бушем, отношения между Россией и Соединенными Штатами достигли точки, которая может по праву считаться самой низшей за полтора десятилетия, прошедших с распада Советского Союза.

В Мюнхене Путин заявил, что мир стал ‘миром одного хозяина, одного суверена’, и никакой удовлетворенности этим положением в его словах не прозвучало. Соединенные Штаты ‘перешагнули свои национальные границы во всех сферах’.

Создается впечатление, что Россия и США вступают в напряженный период, в котором каждый шаг будет встречен недоверием и противодействием, в результате чего в любой горячей точке мира — от Ирана и Грузии до Косово — обе страны будут стоять по разные стороны баррикад. Причем, поскольку в 2008 году и в той, и в другой стране пройдут президентские выборы, отношения вряд ли станут лучше, потому что кандидатам в президенты редко удается набрать очки у себя в стране, если они мирно ведут себя за границей.

Сегодня наши страны в открытую конкурируют за влияние в Европе, на Кавказе и в Средней Азии, где и для той, и для другой стороны главным вопросом стал доступ к природным ресурсам и военным базам. В России к намерению правительства Буша выстроить на территории Польши и Чехии системы противоракетной обороны относятся с неприкрытой враждебностью, как и к заигрыванию НАТО с Грузией и Украиной — бывшими советскими республиками, которые Россия считает частью своей исторической сферы влияния. В Америке, в свою очередь, столь же враждебно смотрят на продажу российского оружия Сирии, Венесуэле и прежде всего Ирану. В Иран, в частности, Россия в январе поставила батареи ПВО ‘Тор-М1’ на 700 миллионов долларов, которые в случае конфликта будут, скорее всего, использоваться против американских истребителей и бомбардировщиков. Что касается Сирии, то проданные ей российские противотанковые комплексы использовались в прошлом году против израильских сил, боровшихся в Ливане с боевиками «Хезболлы», по поводу чего Израиль даже заявил дипломатический протест.

Даже те области, в которых Путин и Буш имеют опыт тесного сотрудничества — борьба с терроризмом и распространением ядерного оружия — вдруг стали источником не столько взаимодействия, сколько противостояния. На некоторые перспективы взаимодействия указывает достигнутая на прошлой неделе договоренность с Северной Кореей по остановке ее ядерной программы, однако заявление одного из высших чинов российских вооруженных сил о том, что Россия может выйти из подписанного в 1987 году Рейганом и Горбачевым Договора о ракетах малой и средней дальности говорит совершенно об обратном.

— Был баланс и страх взаимного уничтожения, — сказал Путин в своем выступлении на трансатлантической конференции по безопасности. — И одна сторона боялась шаг ступить лишний без того, чтобы не посоветоваться с другой. И это был хрупкий мир, конечно, и страшноватый. Но он был достаточно надежным, как выясняется сегодня. Сегодня он, оказывается, и не такой уж надежный.

Сегодня, когда ядерные арсеналы России и Соединенных Штатов, как и в то время, обеспечивают им вечное противостояние, вероятность того, что между нашими странами вспыхнет война, не стала выше. Однако ‘потенциально горячих точек’ в наших отношениях более чем достаточно. И, как и во времена ‘холодной войны’, от тлеющего конфликта до серьезного нарушения спокойствия — а, возможно, и с применением насильственных средств — по-прежнему один шаг. Например, в сентябре прошлого года в Южной Осетии, грузинском анклаве, который поддерживается Россией, в тот самый день, когда над регионом должна была пролетать делегация Сената во главе с Джоном Маккейном (John McCain), кто-то выстрелил по вертолету, в котором летел министр обороны Грузии.

— Представляете, что было бы, — задается вопросом Эндрю Качинс (Andrew Kuchins) из вашингтонского Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies), — если бы вертолет Маккейна был сбит?

В речи Путина, которую многие — по крайней мере, в России — истолковали как момент истины, подобный речи Черчилля в 1946 году, после которой в мировой обиход вошло выражение ‘железный занавес’, практически наверняка был заложен сигнал о том, что Россия нашла в себе силы снова выйти на международную арену. И, конечно, это выступление вполне может стать исторической вехой. Путинский Кремль, имея за спиной выросшие цены на энергоносители, уже более активно относится к политике Ближнего Востока, Азии, Европы — а это значит, что в этих регионах он неминуемо будет натыкаться на интересы американские.

Кроме того, Путин обозначил претензии России к грубой внешней политике Америки, начавшейся с президента Билла Клинтона и продолженной при Буше, которые Москва вынашивала уже давно. По словам Путина, по одному вопросу за другим — от расширения НАТО в 90-е годы до развязывания атлантическим альянсом войны против Сербии — Соединенные Штаты с пренебрежением относились к мнению России, когда Россия была слишком слабой и неорганизованной, чтобы что-то с этим поделать.

— Запад не успел за быстрым возрождением России, — считает Александр Рар (Alexander Rahr), эксперт по России из германского Совета по международным отношениям (Council on Foreign Relations). По его словам, предсказывать начало новой ‘холодной войны’ сегодня слишком рано, но ‘о начале ‘холодного мира’ можно говорить наверняка’.

Выразив свою поддержку Бушу в первые же часы после террористических актов 11 сентября 2001 года, Путин, и не он один, впоследствии не раз выражал недовольство действиями Америки в нарушение, как считают во многих странах, ее обещаний: мало того, что война в Афганистане не окончена, так там еще и растет объем производства героина, который в конечном итоге оседает и в России; кроме того, авиабаза в Кыргызстане, о которой в свое время говорилось как о временной, сегодня уже приобрела все признаки постоянной. Никуда не делся и вопрос войны в Ираке, против которой решительно выступали русские и которую Путин считает катастрофой для мира во всем ближневосточном регионе.

Со своей стороны, американские власти выражали столь же активное недовольство тем, что Путин обещал демократизацию страны, но ничего для нее не сделал, а также ‘энергодиалогом’, от которого ожидали расширения возможностей для американских нефтегазовых компаний, а получили кампанию Кремля по наведению строго государственного порядка в доступе к природным ресурсам. На прошлой неделе Путин, объезжая Ближний Восток, побывал в том числе и в Катаре, также в больших количествах экспортирующем природный газ, и выразил заинтересованность в создании ‘газовой ОПЕК’, в рамках которой можно было бы координировать политику и цены на топливо, продаваемое в Европу и США.

— Именно это меня и беспокоит в этой новой ‘холодной войне’: обе стороны чувствуют, что их предали, — говорит директор московского Института США и Канады Сергей М. Рогов.

Рогов указывает на то, что между двумя странами сегодня существуют трения по экономическим, политическим, военным вопросам, а также, что самое важное, по вопросу базовых ценностей, то есть в том числе и по взглядам на миропорядок: Россия хочет, чтобы решения в мире принимались на многосторонней основе, а Америка хочет делать все единолично, причем в последнее время, в особенности при президенте Буше, эта ее политика выражалась в нарушениях ограничений, налагаемых международными договорами и другими обязательствами. И все больше кажется, что стороны перестали друг друга слышать.

Самое неприятное, что может сейчас произойти — это, по мнению Рогова, нарушение сотрудничества по нераспространению ядерных технологий. Чтобы не дать националистическим амбициям других стран развиться в программы создания ядерного оружия, США и Россия должны договориться друг с другом. В северокорейском вопросе им удалось это сделать; в иранском — пока нет.

— Если мы влезем в политическую и военную драку, кто же в лавке останется? — сказал Рогов.

Представителей США тон путинского выступления явно шокировал, однако они предпочли подчеркнуть, что между Россией и Америкой немало и точек соприкосновения. А министр обороны Роберт М. Гейтс (Robert M. Gates) даже пошел в ответную атаку: ‘Одной ‘холодной войны’, — сказал он, — было вполне достаточно’.

____________________________________________

Старые добрые деньки ‘холодной войны’ («Los Angeles Times», США)

Путинская благодарность — пощечина Бушу («The New York Times», США)

Путин наносит ответный удар («The New York Times», США)