16+
Новости:
12 Февраля 2007 года, 00:00
27 просмотров

Государство в государстве («Courrier International», Франция)

Газпром, непрозрачная, но крайне прибыльная компания, никогда не покидал орбиты Кремля. Портрет гиганта, ставшего главным оружием Путина.

Газпром вышел невредимым из всех политических и финансовых бурь России. Те, кто пытались лишить газового гиганта его статуса монополиста, обломали зубы и были вынуждены уйти с политической арены. Сегодня предприятие является основным столпом ‘корпорации’, которой принадлежит власть в России. Оно также является основным оружием в руках президента Владимира Путина, который хочет как можно скорее обеспечить России мировое лидерство в области энергетики. Будущее России и ее президента зависит от того, будет ли данный проект успешным.

Каким же образом бывшее Министерство газовой промышленности (переименованное в 1989 году в Государственный газовый концерн) превратилось в нынешнего всемогущего гиганта?

Рождение Газпрома пришлось на первую половину 1990-х годов, эпоху ‘палеолита’ российской рыночной экономики, бурный период приватизации основных российских активов. Этот непрозрачный и безжалостный процесс положил конец неэффективной и дорогостоящей системе государственных монополий. В то время, если речь шла о захвате самых лакомых кусков, все средства были хороши: удары ниже пояса, политические интриги, физические ликвидации . . . Очень быстро образовались империи, во главе которых стоял зарождающийся класс ‘новых русских’. Газпром не пал добычей охотников. Он, правда, был преобразован в 1992 году в акционерное общество, но государство оставило себе мажоритарный пакет акций. Таким образом, компания осталась ‘священной коровой’ власти, неприкасаемым и наделенным неслыханными привилегиями островком посреди океана ‘дикой’ приватизации.

Первый глава Газпрома (с 1993 по 1998 гг.) могущественный Виктор Черномырдин (который в 1992 году стал премьер-министром, и до 1998 года совмещал обе должности), приложил максимум усилий для защиты своего предприятия и использовал его финансовую мощь в нетривиальных целях. Компания — которая в течение долгого времени официально считалась убыточной, — в действительности получала значительную прибыль, которая, как правило, не доходила до государственной казны. Сложная структура гиганта позволяла вести так называемую ‘креативную бухгалтерию’. Напомним, что во время потрясшего всю Россию финансового кризиса 1998-го года, международные эксперты оценили понесенные Газпромом убытки в 6 миллиардов долларов.

В 1992 году Борис Ельцин позволил Газпрому создать необлагаемый налогами стабилизационный фонд, деньги из которого шли на разработку месторождений и развитие инфраструктуры. Полистав глянцевые журналы той эпохи, где постоянно публиковались фотографии роскошных дворцов, построенных ‘вращавшимися в газовом бизнесе’ людьми, можно представить себе, куда шли все эти деньги.

Через два года подписание ‘трастового договора’ ознаменовало новый этап в истории кампании: государство передало близкому сотруднику Ченомырдина Рему Вяхиреву в доверительное управление почти весь пакет своих акций. Но львиная доля дивидендов, которые должны были идти в государственную казну, туда не поступала под предлогом, что идет на покрытие ‘расходов, связанных с обслуживанием фонда’. Таким образом, сотня миллионов рублей ежегодно уплывала на Виргинские острова и другие финансовые оффшорные зоны . . .

Необходимо напомнить, что в то время в России никто не платил налоги. Газпром был единственным предприятием, который отчислял деньги в бюджет государства. Правда, сколько именно никто заранее сказать не мог. Каждый раз правление проводило переговоры с налоговой службой, и они совместно определяли размер суммы, подлежащей перечислению в бюджет. Она полностью зависела от доброй воли людей, которые там заседали, естественно, за плотно закрытыми дверями. Финансовые данные Газпрома являются одним из самых тщательно охраняемых государственных секретов!

В то время Газпром — секрет Полишинеля! — щедро финансировал выборные компании своих друзей. Именно это имело место в 1995 году, когда Кремль решил потеснить коммунистов в Госдуме и создал партию ‘Наш дом — Россия’ под эгидой Черномырдина, чья широкая улыбка сияла с рекламных плакатов. Он держал руки домиком над головой. Русские, правда, сразу же переименовали эту партию в ‘Наш дом — Газпром’. Партия не пользовалась тем бешеным успехом, на который рассчитывала, но парламентское лобби продолжало действовать в интересах ‘кормильца страны’.

Междоусобная война в стане преданных Кремлю людей.

По мнению экспертов ‘демонополизация’ Газпрома могла бы состояться благодаря ‘младореформаторам’, как например Анатолий Чубайс и Борис Немцов, но финансовый кризис 1998 года не дал реализоваться этим планам. Газпром сохранил свой статус монополиста и свою непрозрачную структуру, а молодым волкам предложили продолжать свою карьеру где-нибудь в другом месте. Владимир Путин после того, как стал президентом, с энергией начал распределять ключевые должности.

Во время первого года своего президентства Путин постоянно говорил о реформах. Он объявил о начале коренных преобразований, призванных модернизировать страну. Но его энтузиазм постепенно сошел на нет. Планы по демонополизации Газпрома были быстро забыты, но зато на руководящие должности газового гиганта назначались близкие Путину люди. Рем Вяхирев, который возглавил Газпром после Черномырдина, не был в чести у Путина, но каким-то образом ухитрился целый год держаться на своем посту и основать ряд параллельных структур, которые выкачивали деньги из предприятия и переводили их в налоговые ‘райские кущи’. Тем не менее, его смещение с поста председателя правления Газпрома состоялось и явилось для Кремля настоящим ‘взятием Бастилии’.

Алексей Миллер, заменивший Рема Вяхирева в мае 2001 года, знаком с Путиным уже давно, с того времени, когда тот работал в мэрии Санкт-Петербурга. В то время, как и сейчас, его главным достоинством являлась верность Кремлю и его обитателю. Миллер навел порядок. За два года он заменил директоров, назначенных его предшественником, своими доверенными людьми, которые обязаны карьерой и восхождением своими отношениями с хозяином Кремля. С течением времени, правда, выяснилось, что вновь прибывшие не являются сплоченной командой. Борьба между группировками и полюсами влияния составляет неотъемлемую часть жизни компании Газпром, даже если эта борьба и не выплескивается наружу.

Президент поставил перед новым руководством Газпрома задачу: взять под контроль все финансовые потоки компании. Сначала было сокращено поле для маневра для многочисленных дочек Газпрома. Отныне все решает центр, то есть правление Газпрома. Тем не менее, некомпетентность команды Миллера в управленческих вопросах привела к возникновению конфликтов внутри правления. Это также вылилось в увеличение долгов группы и сокращению его доходов.

На пути к завоеванию энергетических рынков Западной Европы.

Правда, создавалось впечатление, что это никого не волнует, поскольку целью являлось усиление политического контроля нынешней власти над газовым гигантом. В некотором смысле речь идет о классической путинской операции, сутью которой является утверждение своей власти: методично, часть за частью, все должно быть подчинено единственному принимающему решения центру — Кремлю. В феврале 2003 года с большой помпой справлялось 10-летие Газпрома, и Путин обозначил вехи развития предприятия: никакой реорганизации, никакого разукрупнения, но усиление ‘мощного рычага экономического и политического влияния в мире’.

Первыми действие этого ‘рычага’ почувствовали на себе страны ‘ближнего зарубежья’ — так на языке российской постсоветской дипломатии называются бывшие страны-сателлиты и республики бывшего СССР. Операция заключается в усилении их зависимости от российского газа (в обмен на списание части долгов, как это было в случае с Молдовой или Арменией), затем получении контроля над их газопроводами (особенно ведущими в Европу). Российская тактика в отношении центральноазиатских республик, которые экспортируют собственный газ, состоит в том, чтобы сделать их полностью зависимыми от газопроводной сети Газпрома, торпедируя планы по строительству альтернативных газопроводов, ведущих в Европу. В 2005 году все эти задачи были выполнены, исключение составила Украина, с которой Москва до сих пор воюет за контроль над ‘оранжевыми’ газопроводами.

Еще одной стратегической задачей является экспансия на энергетические рынки Западной Европы. Путин мечтает опутать весь континент сетью газопроводов и поставлять российский газ всем домохозяйствам Германии, Франции или Великобритании. . . Но чтобы этого достичь, газ должен транзитом пройти по территории Беларуси, Украины и, что еще сложнее, Польши — театре незатухающих газовых конфликтов. В последние годы российская внешняя политика настолько стала неразрывно связана с маршрутами газопроводов, что теперь очень сложно понять, где кончается внешняя и начинается энергетическая политика.

Однажды Рем Вяхирев чтобы проиллюстрировать этот новый порядок вещей, процитировал пословицу: ‘Щи неотделимы от ложки, как и ложка от щей’. Именно это можно сказать и о президенте Путине: очень сложно отделить российскую внешнюю политику от международной политики Газпрома. Президент возит с собой по всему миру большую кастрюлю и дает похлебать из нее щей своим друзьям в Германии, Голландии или Великобритании. Но ложку из рук не выпускает никогда. Да и в будущем делать этого не собирается.

Courrier International, Tygodnik Powszechny