16+
Новости:
19 Февраля 2007 года, 00:00
25 просмотров

Китай, политика исламского мира и американское могущество: долгосрочный прогноз («The Financial Times», Великобритания)

Ирак не оставляет места для любых внешнеполитических дискуссий с акцентом на долгосрочную перспективу, однако, чтобы определить контуры ‘постбушевского’ курса, США необходимо заглянуть подальше в будущее.

Национальный Совет по делам разведки (National Intelligence Council) опубликовал четыре весьма различных прогноза международной ситуации в 2020 г.: ‘Давосский мир’ (согласно этому сценарию экономическая глобализация продолжается, но приобретает явные ‘азиатские черты’); Pax Americana (США по-прежнему определяют характер мироустройства); ‘Новый халифат’ (исламская религиозная идентичность бросает вызов западным нормам); и ‘Цепная реакция страха’ (силы, не имеющие конкретной государственной принадлежности, создают такую угрозу безопасности США, что наше общество приобретает ‘оруэлловский’ характер).

Какой из них наиболее вероятен? Технический прогресс, несомненно, будет и дальше способствовать глобализации, но развитие событий в политической сфере предопределят три фактора.

Первый из них связан с растущим влиянием Китая и тем, как эта страна распорядится новообретенной мощью. Как показывают социологические опросы, треть американцев считает, что Китай ‘скоро станет мировым гегемоном’, однако, несмотря на впечатляющие темпы роста, доход на душу населения в этой стране в 25 раз меньше американского. Возможно, через 30 лет Китай сравняется с США по общему объему ВВП, но и тогда среднедушевой доход в Америке будет в четыре раза выше. Нынешнее развитие событий нельзя приравнивать к процессам столетней давности, когда в результате бурного роста Германия уже к 1900 г. превзошла Британию по промышленному потенциалу.

Главный вопрос относительно Китая связан с характером его внутриполитической эволюции. С 1990 г. 400 миллионов его жителей преодолели нищету, но еще столько же по-прежнему зарабатывают меньше 2 долларов в день. Кроме того, в отличие от Индии, в Китае не решена проблема участия народа в управлении страной. Если Пекин попытается заменить разваливающуюся коммунистическую идеологию новым социальным ‘цементирующим составом’ в виде национализма, это может привести к большей агрессивности в его внешней политике. Впрочем, возможно, Китай успешно решит свои проблемы и станет, как любят выражаться представители администрации Буша ‘ответственным участником’ мирового политического процесса.

Второй фактор — политическое направление, по которому пойдет исламский мир. Борьба против исламистского терроризма — не ‘столкновение цивилизаций’, а ‘гражданская война’ внутри самого ислама. Радикальное меньшинство насильственными методами пытается навязать упрощенную, идеологизированную версию ислама большинству, придерживающемуся ‘мейнстримовского’ варианта, допускающего большее разнообразие взглядов. Хотя наибольшее количество мусульман живет в Азии, на них оказывают воздействие события в эпицентре этой борьбы — на Ближнем Востоке, отстающем от мира в целом с точки зрения глобализации, открытости, институционального развития и демократизации.

Либерализация торговли, экономический рост, развитие образования и институтов гражданского общества, а также постепенное расширение участия граждан в политическом процессе может со временем укрепить ‘мейнстримовский’ ислам, однако не меньшую роль в этом сыграет и отношение к мусульманам в Европе и США. Столь же важно и другое: устроит ли ‘мейнстримовских’ мусульман политика Запада на Ближнем Востоке, или она будет подпитывать версию радикалов о войне ‘крестоносцев’ против ислама.

Роль третьей детерминанты сыграет потенциал США и характер его использования. К 2020 г. Америка останется самой могущественной страной мира, однако парадокс ситуации заключается в том, что сильнейшее государство со времен Рима не сможет защитить своих граждан в одиночку. Военная мощь США не в состоянии справиться с эпидемиями мирового масштаба, климатическими изменениями, терроризмом и международной преступностью. Для решения этих проблем необходимо международное сотрудничество и ‘мягкое влияние’, позволяющее привлечь на свою сторону другие страны. К примеру, для победы над исламистским терроризмом требуется взаимодействие между полицией и разведслужбами разных стран, а также шаги, лишающие радикалов возможностей вербовки новых сторонников.

Хотя ‘жесткая’ военная мощь останется ключевым элементом политики сдерживания, поддержания альянсов и стабильности, при неверном использовании она подорвет то самое ‘мягкое влияние’, что необходимо нам для победы. Пока, по мнению разведки, политика США приводит к тому, что на место каждого уничтоженного террориста становятся несколько новых. Наше будущее во многом зависит от того, сумеют ли США, как во времена ‘холодной войны’, сочетать ‘жесткое влияние’ с мягким, осуществляя в результате ‘мудрое влияние’.

При благоприятном развитии этих трех факторов ситуация в мире скорее всего будет представлять собой достаточно позитивное сочетание глобализации с азиатскими чертами и Pax Americana.

Однако могут произойти и события, способные похоронить этот оптимистический прогноз. К ним, на мой взгляд, в первую очередь относятся: политическая нестабильность в Китае, порождающая длительный экономический спад, рост насилия и агрессивную внешнюю политику; военный конфликт или революции в странах Персидского залива, нарушающие связь мировой экономики с регионом, где находится две трети запасов нефти на планете; масштабная эпидемия, ведущая к многочисленным жертвам, экономическом сбоям и закрытию национальных границ; теракты с использованием оружия массового поражения, результатом которых, помимо миллионов смертей, станут самоубийственные ограничения и нарушения гражданских свобод в нашей стране; более высокие, по сравнению с ожидаемыми, темпы изменения климата, или катастрофа вроде обвального таяния антарктических льдов.

Есть и другие опасности. Так, в своих оценках я исходил из допущения, что эпидемия ВИЧ-СПИДа будет и дальше причинять людям невыразимые страдания, особенно в Африке, но не приведет к изменению отношений между великими державами. Однако я могу ошибаться на этот счет. Кроме того, я предположил, что негативные демографические тенденции в Европе, России и Японии, а также различия в их интересах не позволят ни одному из этих игроков обрести статус сверхдержавы, или создать альянс в качестве противовеса американскому могуществу.

Главное, впрочем, не в том, верны мои гипотезы или нет, а в том, что в наших политических дискуссиях мы должны уделять больше внимания долгосрочной перспективе. Каждый день мы принимаем решения, способные повлиять на наше будущее, и принимать их следует осознанно — 2020 г. уже не за горами.

Джозеф Найпреподаватель Центра по вопросам науки и международных отношений им. Белфера (Belfer Center for Science and International Affairs) Школы государственного управления имени Кеннеди (Kennedy School of Government) при Гарвардском университете, автор книги ‘Мягкое влияние: ключ к успеху в мировой политике’ (Soft Power: The Means to Success in World Politics)