16+
Новости:
21 Февраля 2007 года, 00:00
100 просмотров

КПРФ работает на «ЕдРо»

Приближающаяся парламентская избирательная кампания если и не изменила существующую центровку ведущих политических сил, то дала некий шанс на ее изменение. После 2003 года она сводилась к некой неравновесной системе – гипертрофированная «Единая Россия» справа и сократившая свое влияние до минимума КПРФ слева, при муляжном довеске в виде ЛДПР. Однако концентрация малых партий, пытающихся играть в пространстве между ними вокруг Партии ЖИЗНИ и возникновение «Справедливой России» создало вероятность увеличения равновесности.

Один из парадоксов ставшей уже привычной ситуации был в том, что если левое поле общества доходило до 60 %, то коммунистам никогда не удавалось освоить его более чем на половину, то есть – до 30 % электоральной поддержки (если не брать темную историю с подсчетам голосов во втором туре президентских выборов 1996 г., но там действовали несколько иные закономерности).

В результате правые, которые занимали даже не оставшиеся 40 %, а лишь часть их, получали возможность эксплуатировать определенные ожидания той части левого пространства, которую упускали коммунисты, либо определенным образом завышать свою реальную представительность.

И, соответственно, правая власть получала возможность проводить правую политику, подчас опираясь на левые общественные ожидания.

Определенную попытку освоить это пространство предпринимал в свое время ОВР, что, по ряду причин, не удалось и пространство оказалось в значительной степени бесхозным, хотя частично эксплуатировать его удавалось «Единой России».

Образование «Справедливой России» было нацелено именно на эту нишу и, в случае успеха, мы могли бы получить совсем иную, по сравнению с сегодняшней, политическую систему: три достаточно сильные партии, из которых две представляли бы левую часть общества и одна – правую. Где-то в промежутках дрейфовали бы ЛДПР и то, что образовалось бы в старом либерально-демократическом спектре.

В целом эта система имела бы четко выраженный левый уклон, что, вполне естественно являлось бы угрозой правым, но было бы объективно выгодно левым.

Так что, нервозность, с которой образование «Справедливой России» встретила партия власти вполне понятно и обоснованно. А вот внезапная поддержка, которую «Единая Россия» получила в ее атаках на новую левую партию со стороны КПРФ, выглядит очень неестественно.

Опасность для партии власти вполне очевидна. Ведь «Справедливая Россия»:

  • создает возможность политически организоваться для той части элиты, которая, почему либо не нашла или не захотела найти себе место в «ЕР».

  • предельно сокращает возможности для партии власти осуществлять столь полюбившуюся ей политико-рыночную спекуляцию – получать поддержку левых избирателей для проведения своей предельно правой политики.

  • создает угрозу отхода части рядовых (таких правда, в живом виде, там почти нет) и нерядовых членов «ЕР» в новую партию, совмещающую левую направленность и определенную близость к властным институтам.

  • может стать центром электоральной консолидации тех граждан, которые поддерживают Путина (таких сегодня свыше 70 %), но не поддерживают «Единую Россию», то есть насчитывают до 45-50% потенциальных избирателей.

    По сути, в перспективе, усиление «СР» может грозить нынешней партии власти не только появлением реальной конкуренции и лишением монопольного положения на политическом поле, но и опусканием на третье место, на позиции ниже КПРФ, собственно, в нишу «партии власти», которую в свое время занимал НДР.

    Одновременно может показаться, что «СР» представляет некую конкурентную угрозу и для КПРФ, поскольку лишает ее монопольного положения на левом политическом поле. Поэтому саму по себе нервозность лидеров КПРФ, сегодня ругающих нового конкурента подчас больше, чем саму власть, формально можно понять.

    Однако на деле все не так просто. Да, левое поле достигает в обществе 60 %. Да, потенциально, при определенных условиях, определенных возможностях и определенном уровне мастерства КПРФ гипотетически могла бы освоить его полностью, недаром 60 % – это и уровень положительной оценки в обществе роли Ленина и значения Октябрьской революции.

    Именно на это пространство, по факту, посягает «Справедливая Россия». И КПРФ становится обидно – ее потенциальные избиратели вот-вот уйдут к другому игроку.

    Но проблема в том, что сейчас, на нынешнем этапе, КПРФ не может освоить это 60-типроцентное пространство. Перед ней не стоит и стоять не может сегодня задача собрать две трети голосов избирателей.

    Ее реальная задача – вернуть те голоса, которые она имела на выборах 1995-1999 гг. То есть, собрать даже не всю свою старую «треть» – сумму голосов левых партий в 1995 г. и голосов Зюганова в первом туре выборов 1996 г., а 22-25% – свои старые «кровные» голоса.

    Сегодня она объективно слабее, чем десять лет назад. И даже эту задачу она, возможно, не сумеет решить, хотя шансы на ее решение у нее реально есть. Но если она ее и решит, то без сильного игрока, сражающегося за пространство от «тридцатого процента» до «шестидесятого», она, все равно не изменит ситуацию, просто потому, что тогда на этом поле будет успешно продолжать играть «Единая Россия».

    И в результате, когда окажется, что КПРФ вновь имеет 23 %, «Единая Россия» будет иметь 50 %. Так что успех коммунистов будет иметь моральное, пропагандистское, перспективно-политическое, какое угодно значение, кроме реально-политического. Потому что, имея в рукаве голоса ЛДПР, партия власти сможет по-прежнему принимать любые нужные ей законы, обращая на оппозицию не больше внимания, чем она обращает на нее сегодня.

    И это окажется уже новым тяжелым поражением КПРФ, поскольку обесценит ее относительный успех. Воспроизведется ситуация 2000 года, когда коммунисты, получив в 1999 г. 24 % голосов, заняв первое место, кинулись в объятия «Единства» и помогли власти разгромить и принудить к подчинению всех фрондирующих элитных групп. В результате, когда коммунисты опомнились и вырвались из этих объятий, они уже потеряли свое политическое лицо, которое, с тех пор и восстанавливают.

    Что собственно, тогда произошло?

    Избиратели, несмотря на всю сложность ситуации в 1999 г., вновь поддержали КПРФ. Причем она получила новые голоса в тех регионах и группах, в которых раньше поддержки не имела. И это компенсировало резкое падение ее результатов в ряде регионов с управляемым голосованием. Однако те, кто отдал ей свои голоса в 1999 г., не увидели результата своего голосования, не увидели, что им дает первое место, полученное КПРФ на выборах. И в 2003 г. они ушли от коммунистов, и вовсе не к «Родине», на что сетует КПРФ, а к «Единой России».

    Если в 2007 г. коммунисты, как уже говорилось, и добьются успеха, без изменения общего расклада сил и голосов в парламенте их успех не выльется в реальные политические изменения. А тогда к 2011 году избиратель опять отшатнется от них, решив, по «принципу полезного голосования», что поддерживать КПРФ – лишь попусту тратить свой голос. И тогда это может стать окончательным поражением КПРФ – больше избиратели шанса им не предоставят: сколько можно?

    Добиться же качественного изменения расстановки сил на политической арене сегодня можно только при условии успеха некой третьей силы левой ориентации. В данном случае, потенциально, это как раз «Справедливая Россия», которая сегодня одна имеет шансы вмешаться в неравновесное противостояние оппозиции и власти.

    Для изменения общей ситуации нужны два условия: КПРФ получить голоса на уровне 1995-1999 гг., а «Справедливой России» достичь рубежа примерно в 20 %. Тогда электоральная поддержка «Единой России» снизится хотя бы до 40 %, за счет перехода части голосов к «СР», а в общем раскладе она потеряет большинство в парламенте, которое теперь окажется в руках оппозиционных партий.

    Коммунисты, конечно, вполне резонно могут сказать, что у них нет никаких гарантий, что новая партия окажется в союзе с ними, а не предпочтет более выгодный союз с той же «партией власти».

    Такой вопрос, отчасти, решается в рамках предварительных договоренностей. Конечно, они могут остаться не исполненными. Но даже, если так, или, что тоже возможно, если таких договоренностей и не удастся достигнуть, ситуация все равно окажется кардинально иной.

    Даже если «Единая Россия» просто лишится личного большинства и вынуждена будет проводить свою политику, согласовывая ее с новой партией, исчезнет фактор монополии, исчезнет возможность диктовать свои условия и производить в политическом пространстве впечатление безальтернативности. И ее позиции, в конечном счете, окажутся подорваны и в глазах общества, и в глазах бюрократии, составляющей основу ее состава – а при первых признаках угрозы своему положению бюрократия всегда начинает тяготеть к бегству к победителю.

    Причем, вместо того, чтобы осознать, что «Справедливая Россия» не имеет шансов отобрать что-то реальное у КПРФ, просто потому, что последняя ведет сегодня борьбу в пространстве своего ядерного электората, а он за «СР» голосовать не пойдет, компартия на практике включается с «Единой Россией» в единые действия по противостоянию «СР».

    Зачем – не понятно. Что она этим решит – непонятно. Какая у нее здесь реальная выгода – непонятно.

    Слабое выступление «Справедливой России» выгодно, в первую очередь, партии власти и не выгодно КПРФ. Сильное выступление – выгодно КПРФ и невыгодно «Единой России».

    Так для чего КПРФ работает на результат, который не выгоден ей, но выгоден ее главному противнику?

    Либо ее аналитики не умеет прочитывать простейшие последствия тех или иных политических действий, что, учитывая степень эффективности КПРФ в последние годы, похоже на правду. Либо коммунисты просто тешат уязвленное самолюбие – ну ведь, действительно, если в обществе 60 % за Ленина и за Октябрьскую революцию, они с любой точки зрения должны быть за КПРФ. А они – не хотят. И именно на это пространство по факту посягает «Справедливая Россия».

    И главное, те или иные силы, наблюдая, как КПРФ транжирит этот политический ресурс, вместо того, чтобы дать ей еще лет 20-30 поработать с этой группой населения, берут и протягивают к ней свои руки.

    Обидно. Но что уж тут поделаешь.

    КПРФ лет десять объясняли, что ее пропагандистская доктрина не перспективна. Ей объясняли, что ее технологии не эффективны. Ей говорили, что ее агитация больше распугивает ее потенциальных сторонников, нежели собирает новых. Ей говорили, что она запуталась в своих патриотических бреднях, и упускает социальное пространство действий. Ей объясняли, что запрос на нее есть, но если она будет так его использовать, на него найдутся другие подрядчики.

    Она не верила. Теперь ей обидно. И она расходует свою энергию на то, чтобы на каждом углу проклинать потенциального союзника, помогая своему главному противнику.

    Причем, было бы понятно, если бы речь шла о содержательной дискуссии, о борьбе Идей, о критике политической и мировоззренческой позиции. Это – нормально и естественно, хотя и это разумные политические силы несколько умеряют в ходе совместных политических, в данном случае – предвыборных действий.

    Но ведь этого нет!

    В чем суть критики КПРФ в адрес «Справедливой России»?

    В том, что она создается Кремлем, властью, чтобы обмануть общество. Это, конечно, вопрос серьезный. Хотя тоже возникает некий нюанс: а для чего власти, у которой есть надежный и неприхотливый инструмент в лице вполне марионеточной «Единой России», создавать еще одну силу, способную роль этого инструмента ослабить? Ведь как минимум, это означает, что у тех, кто создает и курирует эту партию, нет единства, что элита вновь на грани раскола. Так что, КПРФ ставит своей задачей опять, как в начале нынешнего правления, помочь одной части элиты разгромить другую и этот раскол ликвидировать?

    Что за оппозиционная партия со столетней революционной традицией, которая так старательно пытается не допустить раскола той самой элиты, против которой она выступает? Тогда и ее можно спросить – а кто перед ней ставит такие задачи по укреплению властной элиты и, следовательно, всего нынешнего «антинародного режима»?

    Вообще, конечно, такие ситуации, когда власть создает искусственные политические образования, чтобы ограничить роль и возможности действительно оппозиционной партии, вполне могут иметь место.

    Но ведь если послушать КПРФ, власть только тем и занимается, что внедряет в оппозиционные ряды «кротов» и «провокаторов». КПРФ за четырнадцать лет своего существования кого только не обвиняла в исполнении роли провокаторов власти!

    Когда она создавалась, она обвиняла в этом всех тех, кто пытался организовать коммунистические структуры помимо нее, то есть всех своих конкурентов. Затем – тех, кто внутри партии оспаривал ее курс. Затем – тех, кто из нее выходил. Затем – «Родину». Затем – «Левый Фронт». Сегодня – ту же «Справедливую Россию».

    Ну, нормально спорить с теми, кто с тобой не согласен. Так спорь с идеями, с политической позицией, критикуй действия. Если же на все времена вооружится одной фразой «все они – провокаторы Кремля», которая вешается на каждого несогласного, неужели не понятно, что эффект уже не достигается? Что не о твоем оппоненте начинают думать, что он – крот и провокатор, а о тебе, что у тебя – мания преследования?

    И самое главное, что каждый раз, разгоняя всех потенциальных сторонников обвинениями в провокациях Кремля, КПРФ сужает свое пространство, лишается союзников, вытаптывает поляну оппозиции. А главное, она сама сегодня не способна ее полностью освоить.

    Странная мания, странная страсть.

    Политическая сила, претендующая на серьезную роль в борьбе за власть, не может позволить себе тонуть в пусть по-человечески и оправданных обидах и досадах. Она, оценивая политическую реальность, не может тонуть в измышлениях по поводу личных мотивов: «Ну, что это он там свою партию создает? С Сурковым поссорился. А почему Левую? А с «Единой Россией» власть не поделил, а та правая, вот он и создает левую».

    Это все – пересуды пикейных жилетов от политики.

    Серьезная политическая сила рассуждает так: «Допустим, есть новая партия. Позиционирует себя – описанным образом, то есть, нам не враждебно. Что будет означать ее успех, у кого она реально отберет голоса – у нас или у нашего противника? Если у нашего противника – хорошо. Если добьется успеха – кому будет выгодно? То есть, кто ослабнет, а кто усилится? Если ослабнет наш противник и утратит большинство, а без нас, в результате, решать вопросы уже не удастся – тоже хорошо».

    КПРФ претендует на то, что она – серьезная партия. Она претендует на то, чтобы раньше или позже взять власть. Ее претензии, хотя сегодня несколько далеки от реальности, в принципе оправданны. Запрос на нее (или силу, позиционированную в этом векторе) реально имеется. Если она будет вести реальную политику, подходить к вопросам так, как говорилось абзацем выше – она в принципе имеет шансы победить. Если она будет всю свою работу сводить к поиску кротов, провокаторов и агентов Кремля, она будет утрачивать своих сторонников, ослаблять потенциальных союзников и укреплять противников.

    А значит – она будет слабеть. И не должна обижаться на то, что вновь и вновь будут появляться политические силы, старающиеся освоить ее, казалось бы, монопольную политическую нишу.

    Сегодня реальность такова, что КПРФ все левое пространство завоевать не может. Так надо не обижаться, а радоваться, что находятся политические силы, готовые выступать от его имени и вместе с коммунистами противостоять тому, кто является их главным противником.

    Нажимая кнопку комментирования Вы соглашаетесь на обработку персональных данных
    106, за 0,489