16+
Новости:
5 Февраля 2007 года, 00:00
36 просмотров

Медленная мучительная смерть независимой журналистики в России («The Independent», Великобритания)

Вам ничего не доводилось читать на днях о смерти свободной прессы в России? Скорее всего нет. Потому что независимая журналистика не кончается в один момент. Ее смерть — это скорее серия ударов, следующих один за одним и приводящих не к полному разрушению, а всего лишь придушивающих ее и полностью деморализующих.

В январе этого года, двадцать третьего числа, по журналистике был нанесен очередной серьезный удар. Российский Верховный Суд в Москве закрыл нижегородское Общество российско-чеченской дружбы. Эта общественная организация, которой управляла в том числе и я, была настоящим домом независимой журналистики по Чечне. А теперь нас закрыли, и мы — по крайней мере, в течение какого-то времени — не сможем обеспечивать высокое качество журналистских материалов по Чечне.

Давайте рассмотрим события последних месяцев. Лондон, ноябрь — со смертью бывшего офицера КГБ Александра Литвиненко от отравления полонием-210 начинается безумная шпионско-детективная история в стиле Джона Ле Карре (John le Carre), которая не прояснилась и сегодня, два месяца спустя. Ясно в ней только одно: сложил голову один из самых энергичных противников российской власти.

А за несколько недель до смерти Литвиненко погибла Анна Политковская, столь же активная журналистка и проницательный обозреватель. Она была примерно моего возраста, и ее расстреляли в лифте подъезда московского дома, где была ее квартира, когда она возвращалась из магазина — прямо с пакетами в руках.

Казалось бы, два убийства, никак не связанных между собой. Но если вспомнить, что Александра Литвиненко, судя по всему, отравили чаем, в котором был полоний, то невольно холодок пробегает по телу, когда вспоминаешь, что Анну Политковскую в 2002 году тоже пытались отравить, когда она летела в самолете — и тоже чаем. Как Литвиненко публично обвинял Кремль во взрывах жилых домов, с которых в 1999 году началось второе российское наступление на Чечню, так и Политковская неоднократно подвергала российские вооруженные силы в Чечне публичной порке за совершаемые ими ‘военные преступления’ и обличала самого президента Путина в том, что он ‘раздавил свободу’. Оба они написали книги, в которых их взгляды представлены в подробной форме.

Я не утверждаю, что эти убийства были совершены по приказу президента России — даже не утверждаю, что он вообще в этом замешан. Но я принародно заявляю, что шокирована и встревожена тем, насколько малый интерес правительство Путина проявляет к защите независимой журналистики и свободы слова. В октябре прошлого года, через несколько дней после смерти Политковской, один из региональных российских судов объявил наше ОРЧД незаконной организацией на том основании, что во главе ее стоял человек, обвиненный в ‘экстремизме’.

Да, действительно, в феврале прошлого года исполнительный директор ОРЧД, мой друг и коллега Станислав Дмитриевский, был осужден за ‘разжигание межрасовой розни’. Но это просто смешно. В России поднимает голову классическое расовое насилие самого мерзкого скинхедского сорта, а преступление Станислава заключалось лишь в том, что он публиковал статьи лидеров чеченских сепаратистов, в которых они призывали к миру. Автором одной из них был Ахмед Закаев, бывший министр культуры и эмиссар чеченцев, получивший в Великобритании политическое убежище. Станислав может быть кем угодно, но он не экстремист — он просто журналист, рассказывающий о Чечне, о том, что там есть мнения, совершенно неугодные российской власти. Однако по новому скандально известному закону о НПО, его приговор — два года условно — уже означал, что нас могли закрыть, поскольку нами управляет ‘преступник’.

В какой-то момент это действо превратилось в фарс. В январе, когда мы прибыли в Москву на слушание суда, власти, судя по всему, были на некоторое время поколеблены огромным наплывом международных наблюдателей. В зале были представители Европейской комиссии, представители посольств Германии, США, Швеции и других стран, наблюдатели от правозащитных организаций Human Rights Watch и Amnesty International — и суд, обычно такой пунктуальный, почему-то отложил начало заседания на три часа.

А когда судьи вернулись, зал стал уже слишком мал, чтобы вместить всех зрителей — туда моментально втиснулась подозрительно большая группа людей. Когда из нашего лагеря их спросили, что они тут делают, выяснилось, что это просто студенты юридического факультета, которым приказали прийти и забить зал, чтобы можно было вытеснить международных наблюдателей.

Вот так, если не хуже, обращаются в путинской России с журналистами, идущими ‘не в ногу’. Мало того, что такие, как я и Станислав, получают огромное количество анонимных писем, в которых нас объявляют ‘чеченскими вредителями’ — из нас еще и лепят преступников на показных процессах в назидание студентам-юристам. Так медленно умирает в России независимая журналистика.

Оксана Челышева и Станислав Дмитриевскийлауреаты журналистской премии ‘Правозащитная журналистика по угрозой’ правозащитной организации Amnesty International за 2006 год.