16+
Новости:
7 Февраля 2007 года, 00:00
31 просмотр

Меркель отправляется на поиски нового германского чуда

Тони Блэр может продержаться на посту премьер-министра Британии еще несколько месяцев, но как мировой лидер он уже достояние истории. Когда президент России Владимир Путин говорит сегодня с Европой об энергетической безопасности или Косово, он говорит с Германией, возглавляющей ЕС и G8. Когда Джордж Буш ищет европейского партнера, он все чаще обращается к канцлеру Ангеле Меркель. Это поистине «собачьи дни» для Блэра. Почти незаметно он из «пуделя» стал «бывшим пуделем» (Блэра за поддержку американской политики часто называли «пуделем Буша». – Прим. ред.).

Вчера Меркель непреднамеренно подчеркнула это во время миротворческого ближневосточного турне, в программу которого включены Египет, Саудовская Аравия и страны Персидского залива, где британскому министру иностранных дел остается идти по ее следам. Урегулирование израильско-палестинского конфликта возглавляет список дел, унаследованный от Блэра. Но пока у Меркель больше поводов похвастаться благодаря ее более прагматичному, непредвзятому подходу.

Она лично убедила Буша признать связь между Ираком и более широким ближневосточным урегулированием – подвиг, долго не дававшийся Блэру. Одним из практических результатов было согласие США реанимировать так называемый «квартет»; в пятницу этот переговорный форум собрался в Вашингтоне. Вчерашний день был посвящен сплачиванию арабских государств вокруг мирного процесса.

Избегая ошибки Блэра, которого считают вашингтонским мальчиком на побегушках, Меркель, похоже, полна решимости оставить открытыми линии связи с Дамаском и Тегераном. «Мы все еще примериваемся к Сирии. Было бы глупо оставить ее Ирану», – сказал берлинский дипломат. А встреча высокого уровня с Али Лариджани, возглавляющим иранский Совет по национальной безопасности, возможна в эти выходные на конференции по безопасности в Мюнхене.

Чиновники характеризуют ближневосточные инициативы Меркель как составляющую широких усилий по наращиванию мощи и влияния ЕС в мире. Этот подход, отражающий ее приверженность конституции ЕС, простирается на поддержку Германией плана ООН по передаче ответственности за Косово Брюсселю, продолжение европейского участия в Афганистане (куда Германия отправила 2,7 тыс. военнослужащих и может скоро отправить военные самолеты) и более эффективную единую политику в сфере обороны и безопасности.

И все же усилия Меркель наталкиваются на знакомые препятствия с восточной и западной стороны. И Россия, и США хотят европейских альянсов и рынков, но не мечтают о всемогущем ЕС. Новое возвышение Берлина делает заметными старые разногласия.

По мнению Йорга Химмельрайха из German Marshall Fund, Германия и Европа еще не пришли к единому мнению о политическом значении возрождающейся экономической мощи России. И в других сферах Россия по-прежнему представляет потенциальную угрозу. «Руководящая роль Германии в ЕС становится все важнее из-за неудач других государств, – сказал Химмельрайх. – Это не просто цикличный феномен. Но нам нужна единая политика по России, по будущему расширению ЕС и соседним государствам. Мы не можем сделать это в одиночку».

Эберхард Сандшнайдер из немецкого Совета по международным отношениям считает, что главная проблема лежит в другой сфере. «Отношения между США и Германией, на поверхностный взгляд, вернулись в нормальное русло после правления Шредера. Но я не уверен, что это и по сути так, – заявил он. – У нас разные интересы, стратегии, мышление. Ирак – это один пример. Изменение климата – другой.

«Связь времен холодной войны исчезла. Война с терроризмом не заменила ее. Что касается Ирана, конечно, мы обеспокоены. Никому не нужен ядерный Иран. Но наши американские друзья совершают серьезные ошибки. Мы против военной операции. В годы холодной войны мы разговаривали с коммунистами. Теперь мы должны разговаривать с иранцами».

Все усилия Меркель по превращению Европы в равноправного партнера США может в мгновение ока разрушить американская атака на Иран, отметил Сандшнайдер. Единство ЕС тоже рассыплется. «Это будет концом НАТО. Это будет концом американо-европейского консенсуса в том, как отвечать на угрозы безопасности. Это будет катастрофа».