16+
Новости
23 Февраля 2007, 00:00
16 просмотров

«Мы уже не зависим ни от России, ни от Франции. Мы завершили цикл»

Визит в Мадрид председателя комиссии меджлиса Республики Иран по национальной безопасности и внешней политике Алоддина Боруджерди стал частью дипломатической атаки, предпринятой режимом аятолл перед тем, как ООН вынесет вердикт в ядерном споре.

— Если Иран отстаивает свое право на «максимум атомной энергии», ссылаясь на пример США и Израиля, почему он отказывается признать, что, помимо мирного использования, он хочет получить доступ к ядерному оружию? Неужели Иран не понимает, что ему вредит такое сокрытие своих истинных намерений?

— Когда президент Ахмадинежад говорит о «максимуме», он имеет в виду только энергию для мирных целей. Меджлис одобрил проект начала широкомасштабного производства ядерной энергии в течение 20 лет, а для этого необходимо ядерное топливо. Международное право не запрещает нам его производство, и мы должны этим заниматься, потому что у нас нет гарантий, что мы сможем получать топливо из-за границы. Я настаиваю, что мы против ядерного оружия.

— Агентство ООН по атомной энергии не согласно с вашим тезисом о законности программы обогащения урана, и в связи с этим реализуется программа санкций. Какова будет реакция Ирана?

— Мы уже 20 лет подвергаемся санкциям, поэтому в некотором смысле к ним привыкли. В любом случае мы, как участник договора о нераспространении ядерного оружия, считаем, что можно разрешить конфликт путем переговоров. Вне зависимости от того, вынесет или нет ООН обвинительный приговор, Иран не свернет свою ядерную программу.

— Ответные меры, предпринимаемые Ираном, направлены на то, чтобы выйти из договора о нераспространении и развязать себе руки?

— Нет. Нам не нужна атомная бомба. Мы хотим остаться в рамках договора и под наблюдением контролирующих органов ООН.

— Повлияют ли возможные санкции ООН на помощь, которую Иран в разработке ядерной программы получает извне?

— Наши атомные электростанции уже построены, и мы за свой счет уже производим топливо, необходимое для их работы. Мы завершили цикл.

— Вы уже никак не зависите от технологической помощи Франции или России?

— Российское правительство помогает нам достроить атомную электростанцию в Бушере. Россия не упоминается в проекте резолюции ООН о санкциях, поэтому, даже если и будут введены санкции, они не затронут эту сферу сотрудничества.

— Насколько можно доверять недавнему сообщению ВВС о том, что Пентагон уже наметил цели, которые собирается атаковать в Иране? В их числе атомные электростанции и военные объекты.

— Пентагон сам опроверг эту информацию. Соединенные Штаты отлично осознают стратегическую важность Персидского залива и понимают, что в этом регионе нельзя провоцировать новые конфликты. Последствия любых необдуманных действий будут ощутимы в самой Америке.

— Вашингтон накапливает причины, чтобы осудить внешнюю политику Ирана. США теперь обвиняют Тегеран в том, что он снабжает оружием иракские мятежные шиитские группировки, борющиеся с американцами.

— Послушайте, чтобы судить об этом, надо спрашивать иракское правительство, а не Соединенные Штаты. Позиции президента и премьер-министра Ирака и администрации Буша очень сильно различаются. Иракское правительство даже обратилось к нам с просьбой направить в Ирак специалистов в области безопасности. Не знаю, помните ли вы об этом, но именно этих иранских экспертов недавно задержали американские войска.

— Шиитские власти в Багдаде, похоже, уверены в том, что рано или поздно американская армия оттуда уйдет. Разделяете ли вы эту уверенность?

— Ирак – не лучшее место для Соединенных Штатов. Уменьшение численности американцев вплоть до полного исчезновения неизбежно – американские солдаты гибнут в Ираке каждый день.

Подборка