16+
Новости
27 Февраля 2007, 00:00
27 просмотров

Начальник управления по делам национальных меньшинств и религии правительства Армении ГРАНУШ ХАРАТЬЯН: «Ещё рано говорить о конкордатных отношениях. Существует пока лишь Соглашение о намерениях заключения Конкордата»

Грануш Харатьян — начальник управления по делам национальных меньшинств и религии в аппарате правительства Республики Армения. Окончила исторический факультет Ереванского университета, аспирантуру Ленинградского отделения института этнографии АН СССР. Тема кандидатской диссертации: «Черкезогаи: историко-этнографическое исследование» (1982). Работала в институте Востоковедения Академии наук Арм.ССР, Ереванском университете, в начале 1990-х на административно-политических должностях: вице-мэра Еревана, в аппарате президента РА, затем снова на академической работе — заведовала кафедрой этнологии Ереванского университета. Вместе с коллегами-этнографами в 1993 г. участвовала в создании независимой исследовательской структуры «Армянский центр этнологических исследований», который возглавляла до 2006г. С 2004 года – начальник управления по делам национальных меньшинств и религии в аппарате правительства Республики Армения. Является автором, соавтором и редактором публикаций по этническим и социальным проблемам современной Армении, среди них: «Армянские народные праздники», «Рассказы о бедных», «Миграция из Армении», «Бедность и демократия».

«Портал–Credo.Ru»: Уважаемая Грануш! Приятно, что Вы откликнулись на предложение рассказать российскому изданию о религиозной жизни Армении. Сначала, пожалуйста, несколько слов о себе, профессии, интересах.

Грануш Харатьян: Мои научные интересы почти всегда были связаны с Кавказом и, особенно, с меньшинствами. Наверное, это подтолкнуло меня взяться за изучение маленького, многим неизвестного, но очень мужественного народа – удин, которых во всем мире насчитывается не более 10 000 человек. Их родина – древняя Кавказская Албания, они – национальное и религиозное меньшинство в Азербайджане. В результате конфликтов 1988-90 гг. удины вынуждены были покинуть исторические поселения и теперь две трети из них скитаются по свету. Мне посчастливилось побывать в удинских селениях в 1985-87 годах, общаться с представителями этого благородного народа, сделать записи, фотоснимки.

– Если не ошибаюсь, удины не просто христиане, но ещё и крещены в Армянской Апостольской Церкви.

– Да.

– Ваш департамент в статусе правительственного подразделения, как явствует из его названия, занимается вопросами религии, религиозных организаций и меньшинств. Расскажите, пожалуйста, подробнее об истории этого института, круге его обязанностей, законодательной и нормативной базе Армении, регулирующей религиозные вопросы?

– Институт нов только отчасти. Не вдаваясь в детали, скажу лишь, что административно-политическое формирование отношений с «нетитульными» народами или с их группами в Армении – дело новое. Вот по этой части институт нов. Что касается религиозного круга вопросов, то наше управление имеет административное «прошлое». Во всех республиках Союза были Комитеты по делам религии при Совминах. В процессе демократизации, а затем и становления независимых государств комитеты пересматривали политику по отношению к свободе совести, религиозным практикам, огромному пласту религиозной культуры. Государственный комитет по делам религии в РА функционировал вплоть до 2001 года, когда он был упразднён. И только в 2004 году некоторые функции бывшего Комитета по делам религии были переданы новому управлению.

Чем мы занимаемся? Прежде всего, пытаемся анализировать, осмыслить суть религиозных процессов в Армении, отслеживать эволюцию национального законодательства, пытаемся внедрить нормы международного права, относящиеся к сфере религиозных свобод, стараемся налаживать отношения между религиозными организациями и общинами разных вероисповеданий, улаживаем редкие, к счастью, конфликты, информируем население о религиозных правах, даём экспертную оценку религиозным организациям, подавшим документы на регистрацию, участвуем в семинарах, обсуждениях.

– Могут ли религиозные общины в Армении действовать без регистрации в тех случаях, если статус юридического лица верующим не так уж необходим?

– Да, конечно. Регистрироваться и приобрести статус юридического лица – право религиозний группы илиобщины, а не обязанность. В Армении спокойно и свободно, без регистрации действуют религиозные группы. Может быть, самый яркий пример этого, — русские молокане. Имеются также религиозные общины с несколькими зарегистрированными религиозными организациями. Чаще всего такая практика присуща протестантским общинам.

Религиозные организации в Армении регистрируются в Министерстве юстиции, для этого обязательно должно быть приложено экспертное заключение нашего управления. Однако оно, по сути, сводится, к констатации религиозного характера деятельности группы. Соответствие же устава религиозной организации законам РА и все остальные вопросы самостоятельно решает Минюст. Согласно изменениям в законе «О свободе совести и религиозных организациях» 1997 года религиозная организация может зарегистрироваться при наличии совершенолетних членов в количестве не менее двухсот человек. Однако это ограничение не распространяется на религиозные организации национальных меньшинств.

– Кстати, сколько раз изменялось национальное религиозное законодательство и какие существуют предложения по его трансформации?

– Закон «О свободе совести и религиозных организациях» был принят в 1991г. Изменения были приняты в сентябре 1997 г. Именно в этом году появилось уже названное мною положение о количестве членов организации, претендующей на регистрацию. Изменения коснулись и вопросов регулирования прав религиозных организаций иметь непосредственные контакты с зарубежными религиозными организациями. В законе, в частности, подчеркивается право посещения друг друга, проведение совместных паломничеств, собраний, реализации других религиозных потребностей, организации отдыха и религиозного образования. Тогда же государство признало тайну исповеди. Принятые в 1997 году изменения в законе запрещают финансирование религозных организаций от зарубежных центров и от политических партий, а также финансирование религиозной организацией политической партии. Подчеркивается также право Армянской Апостольской Церкви (ААЦ) беспрепятственно распространять свое вероучение на территории Армении. По закону, официальная интерпретация вероучения ААЦ, как и участия её представителей в массовых мероприятиях, разрешается в светских СМИ исключительно по согласованию с ААЦ.

– Небольшая реплика по поводу сказанного: мне представляется маловыполнимой реализация на практике законодательного ограничения на получение помощи религиозными организациями Армении из-за рубежа, учитывая, хотя бы уже потому, что ААЦ действует по всему миру и самые богатые её общины находятся за пределами РА.

– По изменению религиозного законодательства Армении от самих религиозных общин исходит, в основном, одно предложение – снять из закона подчеркнутое право ААЦ беспрепятственного распространения своего вероучения.

Если говорить, об обществе в целом, то господствующим является настроение законодательно ограничить деятельность демонстрирующих назойливые формы миссионерства новых религиозных организаций, не доказавших свою лояльность в сфере прав человека.

И третий участник этого процесса — Управление по делам религии. Мы, в основном, обсуждаем вопросы, касаюшиеся регулирования отношений несовершеннолетних с деятельностью религиозных организаций, например, обеспечение прав ребенка не быть вовлеченным в религиозное обучение и участие в религиозной практике, если родители имеют разные религиозные убеждения и конфликтуют между собой по поводу формирования у своих детей религиозного направления. В числе других проблем мы стремимся законодательно закрепить возможности обязательного обеспечения несовершеннолетних медицинским обслуживанием, независимо от религиозных убеждений их родителей.

Разумеется, действующие законы несовершенны в определении сути религиозной практики, закрытости некоторых религиозных учений, деятельности религиозных организаций и т. д. Нет чёткости в терминологии, что такое «прозелитизм», «секта», «культы», «религиозная община». Такие понятия нуждаются, на взгляд сотрудников нашего Управления, в пояснениях, в определённой унификации трактовок, а может быть, даже и в юридическом их закреплении.

– Принято считать, — по крайней мере, в России — это устойчивый стереотип, кочующий из одного источника в другой, — что РА ввела у себя институт государственной Церкви. Так ли это на самом деле? И что, на Ваш взгляд, даёт основание говорить об этом?

– Нет, конечно. У нас нет государственной религии. Конституция Республики Армения констатирует «В Республике Армения Церковь отделена от государства». Та же восьмая статья Конституции гарантирует свободную деятельность всех законно действующих религиозных организаций. Статья 17 действующего закона «О свободе совести и религиозных организациях», подтверждая, что Церковь отделена от государства, запрещет любое административное вмешательство в религиозные дела, не возлагает на религиозные организации государственные функции, а также запрещает вмешательство религиозных организаций в дела управления государством. Почему многие думают, что в Армении существет институт государственной Церкви? Армянское христианство несколько отличается от других, известных миру больших христианских направлений – католичества, православия, протестантизма. Не вдаваясь в подробности вероучения, скажу только, что последователями этого вероучения являются лишь армяне и удины, – совсем малочисленный народ, возводящий свою родословную к средневековой Кавказской Албании. Духовенство ААЦ миссионерством и распространением своего вероучения не занимается, негласно считает аморальным стремление привлечь в свое лоно «не своих», строго придерживается правила не «просвещать» христиан, а распространять христианство среди язычников. Именно поэтому духовенство Армянской Апостольской Церкви очень отрицательно относиться к миссионерству других христианских направлений, проповедующих христианство среди христиан же, и советует им направлять свою деятельность на нехристиан. Армянское христианство – оно не государственное, а, скорее, национальное. По этой причине армянское христианство, по сути, является одним из этнообразующих, этноутвердающих компонентов для армян. Наш народ со стороны узнается, в числе прочих, также через религию. А при потере государственности или утраты светский власти армяне чаще всего группировались вокруг института религии – Церкви. Думаю, все это достаточные причины, чтобы Армянской Апостольской Церкви в современной Армении приписывался государственный статус. Может быть, к сказанному следует добавить, что в Конституции РА признается исключительная миссия Армянской Апостольской Церкви в духовной жизни армянского народа, в деле развития армянской национальной культуры и сохранения этнической идентичности. Но из этого юридические последствия не вытекают.

– В чём суть конкордатных отношений государства с ААЦ? Дело в том, что в России эта идея начала публично обсуждаться именно после того, как соответствующие решения были приняты Арменией и Грузией. По моему мнению, эта тема может вновь стать актуальной в свете предстоящей смены власти в России в 2008 г. И, надо сказать, уже есть признаки активизации сил и персон, стремящихся к конкордатному закреплению отношений российского государства с Московским патриархатом.

– Ещё рано говорить о конкордатных отношениях. Существует пока лишь Соглашение о намерениях заключения Конкордата, составленное 17 марта 2000 года. Оно подтверждает, что стороны (Государство и ААЦ) считают необходимым внести ясность в характер и содержание взаимоотношений Республики Армения и Армянской Апостольской Церковью. С этой целью должна работать группа, задачей которой является выяснение и способы разрешения проблемы собственности ААЦ, достойное преподнесение роли ААЦ в системе образования и культуры, формы участия духовенства ААЦ в государственных мероприятиях, формы участия ААЦ в системе здравоохранения, государственных социальных службах, в армии, в воспитании молодежи, в местах ограничения свободы (тюрьмы, следственные изоляторы…) и т. д. На данном этапе можно говорить лишь об учебнике Истории ААЦ, подготовленной усилиями ААЦ и Министерством образования и науки РА.

По сути, Конкордата между государством и ААЦ пока нет, но Конституция не ограничивает и не запрещает возможности договорных отношений с религиозными организациями. Это не возложение и не переложение государственных функций на религиозную организацию. Это, всего лишь, согласие государства помочь ослабленному за время официального атеизма институту Церкви, если хотите, морально и культурно, восстановить определенные традиции, которые существовали в течении многих столетий и играли существенную роль в общественной жизни и культуре армян и Армении.

Это сложный процесс. Ведь многие религиозные организации в Армении действуют как бы продолжая свое эволюционное развитие (если не в Армении, то, по крайней мере, в мире в целом, и в странах-донорах этих религиозных течений), а институциональные возможности и традиции ААЦ были прерваны кардинально. Представьте такую ситуацию: ААЦ – важный, если не главный, по сути, этноцентрический институт армянства, количественное большинство которого жило либо в свободных странах, без религиозных политических принуждений, либо в странах, демонстрирующих высокий градус религиозности. В последнем случае я имею ввиду мусульманские страны. За пределами Армении религиозные традиции и религиозная культура разных частей армян развивались по-разному, но существовало конфессиональное единство, возглавляемое из центра закрытого и почти запретного религиозного пространства. Парадоксально! Из официальной атеистической социалистической Армении руководилась религиозная культура и практика армян мира! Но у самой ААЦ при этом были совсем небольшие возможности в самой Советской Армении. От ААЦ было отнято многое, в том числе её собственность и даже право на собственность. Чуть ли не каждый день детям в советских школах говорилось о вреде религии, об испорченности и аморальности духовенства. Конечно, ААЦ нуждается в приспособлении к новой жизни, к новым реалиям, к новой культуре, к новым общественным и социальным отношениям в Армении, к универсализации своих отношений со всеми последователями Церкви. И если государство не вмешивается в вопросы построения отношений ААЦ и её последователей в вопросах религии, это не снимает с государства обязанность внести ясность в отношения с ААЦ по светским вопросам.

Естественно, положение ААЦ сильно отличается от положений других религиозных организаций Армении. ААЦ выделяется историчностью, количеством формальных и неформальных последователей, воспринимается как этноидентификатор и очень востребована в Армении, но, при этом не имеет сильных религиозных традиций среди населения, между тем, как многие религиозные течения в своих центрах или «головных странах» имели достаточно четкие религиозные традиции и хорошую практику опять-таки среди населения. Эту традицию многие из них перенесли на новое поле деятельности. И, наконец, последнее: многие религиозные течения в Армении поддерживаются, по крайней мере, юридически, морально и нередко-финансово, со стороны международных правозащитных организаций, чего ААЦ, по сути, не только лишена, но даже, наоборот, в лице ААЦ те же организации видят оппозицию правам человека, по крайней мере, по части религиозных прав.

– Имели ли место в Армении случаи запрета религиозных организаций и как юридически они обосновывались?

– В прямом смысле запретов не было, однако было и, в определенном смысле, есть некоторое общественное давление. Например, иногда организуются шествия с призывами «одна нация, одна религия». Но отношение к другим религиям никогда не распространяется на религиозные убеждения неармян. Наше население в большинстве своем считает вполне понятным и естественным, что разные народы имеют разные религиозные убеждения, и вообще за религией, как я уже говорила, «чувствует» больше культуро- и этнообразующую миссию, нежели религиозную. Думаю, осознанно или неосознанно такое восприятие религии присуще многим народам бывшего СССР. Таким образом, «неприятие» армянами других религиозных направлений распространяется практически исключительно на армян. Надо сказать, однако, что население в массе достаточно спокойно относится к религиозным убеждениям конкретных людей — своих соседей, сотрудников, просто знакомых. Тяжелее переносят перемену религии у своих родных – детей, сестер, братьев… Причем, обычно употребляется словосочетание «изменение религии», а не «религиозных убеждений». В массовом сознании религия плохо увязывается с религиозными убеждениями. За редкими исключениями религия воспринимается как форма и людей больше интересует религиозное поведение человека, а не суть его убеждений, т.е. не их содержание. Слово «верующий», кстати, в обиходе новой свободной религиозной жизни больше относится к человеку с активным религиозным поведением; религиозные убеждения, глубина веры отходят обычно на второй план. Интересно, но последователей ААЦ, а также «старых» католиков-армян (являющихся католиками во многих поколениях – «Портал-Credo.Ru») в Армении словом «верующий» не обозначают. Армяне-католики в Армении давно перестали восприниматься как некая религиозная разновидность. Их иногда называют «франками». Массовое сознание признаёт наличие у этой группы некоторых несущественных культурных отличий. Многие армяне даже не знают, что «франки» – католики. Но я встречалась со случаями, когда даже сами «франки» не знали о свом католичестве и для совершения церковных обрядов ходили в приходы ААЦ. Нередки случаи, когда они крестят свих детей в Армяно-Апостольских Церквах и, все равно, в обиходе их могут назвать «франками». Из-за отсутствия активного миссионерства Римо-католической Церкви (РКЦ) католичество в современной Армении не воспринимается как отдельное религиозное течение. Религиозная практика в поведении последователей ААЦ и «франков», воспринимается, скорее, как дань существующей этноцентричной культуре.

Отчасти потому, что последователи новых религиозных направлений имеют сравнительно активное религиозное поведение, слово «веруюший» приобрело оттенок «сектант». Следует, наверное, добавить, что большинство населения Армении практически все новые для Армении религиозные направления и течения называет «сектами».

– Ещё несколько лет назад из Армении поступали сообщения о трудностях, с которыми сталкиваются «Свидетели Иеговы» (СИ), хотя эту религиозную организацию вроде бы и не запрещали в РА. Одна из знакомых московских журналисток рассказывала мне, что многие СИ даже покинули Армению по религиозным мотивам, хотя, сама организация СИ (в отличие от других деноминаций) не призывает своих последователей к переезду в другие страны только на основании того, что её структуры в силу каких-то причин не могут легально действовать в том или ином государстве. В 2004 г. СИ получили регистрацию. В то же время недавно я обнаружил сообщение, что несколько человек из числа призывников – все они последователи СИ – отбывают наказание за отказ от воинской службы, при этом альтернативная служба в Армении существует. В чем же тут дело?

– «Свидетели Иеговы», насколько мне известно, с трудностями не сталкивались, если не называть трудностью активную нелюбовь по отношению к ним со стороны населения. В действительности, у многих в Армении слово «иеговист» почти равняется ругательству. Назойливые формы миссионерства в культуре Армении, не знающей этого явления, усиливает негатив. Насколько мне известно, иеговисты из Армении не эмигрировали. Они всегда были под защитой международных и местных правозащитных организаций, достаточно хорошо знали свои права и в необходимых (и даже не необходимых) случаях умело защищались, а нередко даже «нападали». Несколько лет иеговисты объявляли, что власти Армении препятствют регистрации их религиозной организации. На самом деле, они не подавали официального заявления, не представляли свой устав, то есть просто уклонялись от регистрации, при этом обвиняя власти. Не мне судить о цели такого поведения. В конце концов, их религиозная организация была зарегистрирована. Сразу после принятия Арменией закона об альтернативной службе примерно двадцать молодых иеговистов подали заявления на альтернативную трудовую службу. По должности я участвую в комисии приема альтернативников. Могу поручиться, что каждому из них был задан вопрос, хорошо ли они знают закон об альтернативной службе, и был услышан положительный ответ. Однако, спустя четыре месяца все альтернативники покинули службу с заявлением, что они закон успели изучить только на службе и имеют несогласие с действующим законом. Впрочем, это не единственный случай изменения поведения «иеговистов». У населения Армении сложилось впечетление, что «иеговисты» – некая разновидность полуполитического образования, прикрывающегося религией.

– Уважаемая Грануш, ведая вопросами религии, Вы можете, уже как эксперт, сказать, сколько верующих в современной Армении и какова глубина религиозности ваших соотечественников?

– Боюсь, очень и очень приблизительно. Начнем с того, что более чем 90% армян считает себя последователем ААЦ. Отсюда, конечно, не вытекает, что они верующие. Среди них даже немало сознательных атеистов. Глубоко верующих немного. В свою очередь, в этой категории есть люди с вечным поиском предмета своей веры, своего Бога. Но многие из них не отрицают существующие практики.

Мне представляется, что религиозность измеряется ни частотой посещения церкви, ни молитвой, которая стала все больше практиковаться в быту, ни чтением религиозных книг, ни поведением человека. Многие на вопрос: «Во что Вы верите?» отвечают просто «в Бога». Многие даже не могут определить, кто есть Бог. Удивительно, но в некоторых народных молитвах Иисус Христос фигурирует в двух лицах – Иисус и Христос. Молящийся обращается отдельно к Иисусу и отдельно – к Христу…

– А вот это очень интересное наблюдение, явно расходящееся с модным нынче поветрием о существовании некой глубинной связи учения (догматики) конкретной Церкви с народной религиозностью. Но если бы было так, то под влиянием монофизитской доктрины ААЦ и Иисус, и Христос, и Бог должны были абсолютно слиться в сознании простого человека…

– Однако, если слабое знание христианства или религии вообще более или менее обяснимо для последователей ААЦ, которые десятилетиями жили в атеистических условиях, то трудно понять, почему оно наблюдается также и среди многих обращенных «новых» (по крайней мере, для Армении), соответственно, «активных» религий. Более того, по нашим наблюдениям некоторые лидеры новых религиозных течений доктрину, религиозную философию своих религий знают недостаточно. Проведенное качественным методом небольшое исследование выявило, например, что некоторые прихожане определенных Церквей не могут называть свое религиозное направление. Они знают, что ходят в такую то церковь, или молельню, и ее называют «своей». Указывают их адреса. О сути религии – ничего. Причем принадлежность к тому или иному вероисповеданию – это не просто форма социализации, поиск общения: поверхностное соприкосновение с религией часто удовлетворяет не только рядовых последователей, но и их лидеров.

С другой стороны, трудно называть верующими такие группы, для которых религиозные наставления, запреты и пр. стали бытом. Иногда люди не могут обяснить, во имя чего они делают жертвоприношения, дают обеты аскетизма, соблюдают пост и т. д. Так принято, так нужно, так модно…

Вместе с тем, я бы не рискнула назвать армян неверующим народом. Элементы осознанной религиозности всё-таки существуют в похоронных, поминальных обрядах, в воспитании детей, в выхаживании больных и т. д. Но это – помимо участия официального института Церкви. Следует, наверное, добавить, что если не глубина, то, во всяком случае, частота религиозной практики индивида в рамках религиозных групп больше наблюдается у «верующих», т.е. среди последователей новых религиозных течений. Небезинтересно также, что многие из них, пожалуй, за исключением «иеговистов», практикуют параллельно традиционные элементы неофициального религиозного поведения.

Беседовал Михаил Жеребятьев,
для «Портала–Credo.Ru»

Подборка