16+
Новости:
13 Февраля 2007 года, 00:00
34 просмотра

НАТО неправа: ‘Газфингера’ не будет («The Financial Times», Великобритания)

О конфиденциальном документе экономического комитета НАТО, в котором утверждается, что Россия пытается создать ‘газовую ОПЕК’, стало известно как раз тогда, когда на экраны вышел новый фильм о Джеймсе Бонде, одиноком герое, без всякой посторонней помощи срывающем очередной дьявольский план достижения мирового господства. Вот, мол, какой у нас новый СПЕКТР — клыки русского медведя вот-вот сомкнутся на энергетических артериях Европы. А мы-то думали, что ‘холодная война’ кончилась.

На первый взгляд — паранойя чистейшей воды, простая экстраполяция того простого факта, что около четверти газопотребления в Европе зависит от поставок из России. Впрочем, второй взгляд лишь подтверждает первое впечатление.

В принципе, в том, как действовала Москва в течение прошлого года, присутствовали некоторые факты, из которых можно было вывести подобного рода теорию: нефтегазовое богатство России, немалая часть которого была в свое время юридически ‘нечисто’ ренационализирована, использовалось для утверждения и укрепления государственной власти внутри страны и влияния на Украину, Грузию и другие бывшие советские республики, ныне ставшие российским ‘ближним зарубежьем’.

Прошлой зимой правительство Владимира Путина на некоторое время прекратило поставки газа на Украину. В результате, поскольку украинские трубопроводы — это главный экспортный маршрут российского газа, продаваемого в Западную Европу, в странах Европейского Союза тоже вдруг стало не хватать газа. Конечно, на Украине, как и сегодня в Грузии, когда российский газовый монополист ‘Газпром’ решил удвоить цены на свое топливо, присутствовал фактор геополитического давления, теснейшим образом связанный с холодной коммерческой логикой. И все же делать из этого вывод о том, что Россия хочет — или может — создать газовую ОПЕК, совершенно нелогично.

Повышение цен на углеводороды и другие сырьевые товары действительно подняло в мире волну ресурсного национализма, который в некоторых случаях (например, в случае Венесуэлы или, скажем, Ирана) используется не только для максимизации прибыли, но и для максимизации влияния. И Россия — бывшая супердержава — никогда не скрывала своего желания ‘вступить в дело’. В частности, под влиянием взаимного оппортунизма она решила координировать свою политику с Алжиром, на который приходится десять процентов газа потребляемого Европой газа.

Однако полный список возможных участников газового картеля, который приводят в своем докладе эксперты НАТО, граничит с бредом. Катар и Ливия из-за своей непредсказуемости уже вполне могут претендовать на статус имен нарицательных — даже по меркам Ближнего Востока. Освоение их природных богатств до сих пор в очень значительной мере зависит от иностранного технического участия. Не более убедительно выглядит и вариант, например, с Норвегией, которая, вступив в НАТО, похоже, вообще не хочет больше никуда вступать — ни в ОПЕК, ни в ЕС, где она, тем не менее, прилежно наращивает долю газового рынка.

Этот доклад, хотя и имеет лишь рекомендательное значение, мутит воду как раз тогда, когда она должна быть прозрачной — когда ЕС встает перед необходимостью сконцентрироваться на тех задачах энергетической безопасности, для решения которых действительно есть перспективы. Требование Польши к Москве в полном объеме подписать европейскую Энергетическую хартию, открывающую российскую трубопроводную сеть для третьих стран, к таковым не относится.

Если подумать об этом реально, то Россия, действительно, в будущем останется основным поставщиком газа в Европу (в этом смысле нефтяную аналогию проводить следовало бы не с ОПЕК, а скорее с Саудовской Аравией), но ‘Газпром’ при этом будет по меньшей мере так же крепко привязан к Европе, как Европа — к России.

____________________________________________

‘Газовой ОПЕК’ — быть? («The Economist», Великобритания)

Это не заговор «Газфингера» («The Financial Times», Великобритания)