16+
Новости:
12 Февраля 2007 года, 00:00
41 просмотр

‘Новая Россия’ Владимира Путина: ностальгия по утраченному могуществу, мечты об автономии («Le Monde diplomatique», Франция)

Никогда еще вопросам энергетики не отводилась столь важная роль в международной стратегии России. Они занимают центральное место в ‘стратегическом партнерстве’ с Евросоюзом: поэтому канцлер Ангела Меркель, чья страна будет председательствовать в ЕС в течение ближайших шести месяцев, нанесла 21 января визит Владимиру Путину, чтобы выразить свой протест против перебоев в поставках газа, которые явились следствием торгов между Москвой, Варшавой, Киевом и Минском. На Кавказе предметом разногласий с США является нефть и маршруты трубопроводов, транспортирующих ее из Каспийского региона и Средней Азии. В самой России окончательное ‘расчленение’ ЮКОСа знаменует завершение ‘ренационализации’ энергетической отрасли, в центре которой будут находиться газовая (‘Газпром’) и нефтяная (‘Роснефть’) монополии, в чье ведение будут переданы даже морские месторождения углеводородов.

И если в ходе своего первого президентского срока Путин тяготел к ультралиберализму, то во время второго его целью явилось возрождение роли государства, правда, в рамках рыночной экономики.

Перечень достижений: к началу 2007 года валовой внутренний продукт (ВВП) России наконец достиг уровня 1990 года. После депрессии 1990-х годов в стране в течение шести лет наблюдается рост экономики — в среднем на 6 процентов в год. Кроме нефтяного ‘золотого дождя’, можно отметить успешное развитие других отраслей промышленности (черной и цветной металлургии, оборонной промышленности, сельскохозяйственного сектора), значительный рост внутреннего потребления, страна погашает внешнюю задолженность, капиталовложения в образование и здравоохранение за пять лет увеличиваются вдвое. К всеобщему удивлению ряд российских компаний выходит на капиталистический рынок, епархию транснациональных компаний.

Но эти перемены к лучшему нестабильны. Бедность и неравенство в современной России более ярко выражены по сравнению с советской эпохой, поэтому страна нуждается в инвестициях, чтобы побороть ослабляющие ее факторы: отток капиталов и утечка мозгов, изношенная инфраструктура, технологическое отставание по сравнению с другими промышленными странами, сокращение продолжительности жизни и демографический спад. Экономист Жак Сапир (Jacques Sapir), тем не менее, считает, что 2006 год явился ‘годом стратегической переориентации’ (1), годом разработки промышленной политики, вызванной осознанием того факта, что экономика не может без ущерба для себя опираться только на газовую и нефтяную ренту. Отсюда возникла потребность в проведении государственной политики более интервенционистского толка, идущей вразрез с пожеланиями международных организаций и российских либеральных кругов — в частности, существуют разногласия по поводу того, что делать со стабилизационным фондом, размер которого составляет 80 миллиардов долларов.

По мнению нового министра обороны США Роберта Гейтса (Robert Gates) ‘Владимир Путин пытается вернуть России статус великой державы’ и ‘возродить чувство национальной гордости’ (2). Опросы общественного мнения свидетельствуют, что эти усилия президента обеспечили ему поддержку 70-80 процентов населения, в том числе обеспеченного среднего класса и высокооплачиваемой рабочей аристократии. По словам Лилии Овчаровой из Института социальной политики, размер реальных заработных плат составляет 80 процентов от их уровня в 1989 году, а уровень потребления увеличился на 169 процентов. Конечно же, речь идет о средних величинах, которые не отражают степень социального расслоения населения. К тому же, бедность, несмотря на снижение ее уровня, все равно остается хронической проблемой, и, поскольку вместо советской системы социальной защиты населения в стране теперь царит логика рынка, социальная пропасть становится все глубже.

Поэтому итог пятнадцати переходных лет нуждается в пересмотре, точной корректировке (3), а также соотнесении с ‘неформальными’ скрытыми экономическими и общественными процессами.

Президент Путин — это не еще один Уго Чавес или Эво Моралес: невзирая на чаяния большинства населения, он не пересмотрел ‘преступную приватизацию’ 1990-х годов и не ‘ренационализировал’ ключевые отрасли в интересах рыночной социальной экономики. Он также не стал преследовать ‘воров’ олигархов, кроме тех, кто демонстрировал политические амбиции (4).

Путин колебался между ультралиберализмом и этатизмом, но, в конце концов, выбрал компромиссный путь, устраивающий и новый класс собственников, и Запад: восстановление государства и суверенитета, ‘обуздание’ олигархов при полном соблюдении принципов рыночной экономики. Какие меры должны быть приняты, чтобы придать импульс подобному развитию страны? ‘Удвоение ВВП без модернизации экономики страны было бы грустным достижением, — считает Леонид Григорьев, президент Института энергетики и финансов.- Значительная часть населения — прежде всего молодежь, бизнес — приняла новую реальность: среднеразвитой сырьевой страны с большим социальным неравенством. Тем, кому в 1990 г. было 40-45 лет, стало 55-60, и они во многом потеряли эти полтора десятка лет в науке и жизни. (. . .) Инвестиционный процесс в стране оживился в последние 5 лет, составив треть от объема капиталовложений 1990 г., — это меньше 20% текущего ВВП’ (5).

Коренной перелом произошел в 2003 году с началом второго президентского срока Путина, когда он вверил избранным им руководителям государственных предприятий ключевой нефтегазовый сектор экономики, часть активов которого была отобрана у олигархов, получивших их по ‘дружественным ценам’ в ходе приватизации ельцинской эпохи (6). Защита стратегических активов не мешает их открытию для иностранного капитала, но эта политика — наступательные действия государственных энергетических монополий ‘Газпрома’ и ‘Транснефти’ — является частью стратегии противодействия политике ‘сдерживания’ могущества России, которую проводят США с 1991 года. Мы помним, что именно в этом состояла цель расширения НАТО и создания энергетических коридоров, альтернативных российским транспортным сетям. Кроме того, речь идет о воссоздании единого евроазиатского экономического пространства, не исключающего партнерских российско-европейских отношений.

Эта стратегия Кремля потерпела поражение на Южном Кавказе, но зато оправдала себя на Украине, 60 процентов населения которой отрицательно относятся к вступлению страны в НАТО, в Казахстане и Беларуси, которая откажется от своего ‘анахронического’ режима и станет более открытой к притоку капиталов из России. В то же самое время Москва развивает сотрудничество с Китаем, Индией и мусульманским миром. Президент Путин выступает — как например 8 ноября во время открытия новой штаб-квартиры ГРУ — с тревожными заявлениями о международной обстановке, выражает обеспокоенность ‘односторонними действиями’ США, появлением новых систем стратегического вооружения, которые требуют адекватного ответа, а также ‘поддержкой из-за рубежа террористического подполья в России’.

Кому выгодны преступления?

Ряд журналистов, не раздумывая, нашли очень простое объяснение череде убийств, произошедших осенью 2006 года: Кремль устраняет противников. Но как только выяснилось, что все не так просто, как казалось на первый взгляд, публикации о криминальных происшествиях сошли с главных полос наших СМИ. Российская же пресса продолжает расследовать запутанные следы. Обозреватели отмечают ряд совпадений. Журналиста Анну Политковскую убили 7 октября в день рождения Путина накануне его визита в Германию, который имел большое значение для отношений между Россией и Евросоюзом. Александр Литвиненко, бывший агент ФСБ и соратник олигарха Бориса Березовского, скончался от отравления 23 ноября, незадолго до саммита Россия-ЕС в Хельсинки.

Были и другие убийства, которые нанесли удар по политике властей: 13 сентября был застрелен вице-президент Центробанка Александр Козлов, а в середине октября — Александр Плохин, гендиректор отделения ‘Внешторгбанка’. Оба банкира играли важную роль в проведении в жизнь стратегии Путина: Козлов боролся с организованной преступностью, а Плохин принимал участие в приобретении ‘Внештогбанком’ акций европейских аэрокосмических предприятий. 24 ноября ‘отцу российских реформ’ Егору Гайдару стало плохо в Дублине, и он сам считает, что его болезнь является одним из звеньев этой цепочки покушений.

Бывший заместитель премьер-министра Анатолий Чубайс не исключает возможности государственного переворота, направленного против Кремля и его отношений с Западом, и считает главным заговорщиком Бориса Березовского, причем не один он выдвигает подобную гипотезу (7). Как бы то ни было, но на вопрос: ‘Кому выгодны эти преступления?’, мы не можем ответить — Путину. Итальянский журналист Джульетто Кьеза (Giuletto Chiesa) считает, что эти убийства являются очевидной попыткой дискредитировать Россию, посадить ее на скамью подсудимых. Это в интересах некоторых кругов России, Евросоюза и ряда членов администрации Буша (8).

‘Откат от демократии’, который начал прослеживаться с 1993 года (и расстрела танками здания парламента), стал громогласно осуждаться лишь в последнее время. Запад, хранивший молчание в ходе обеих чеченских войн, подал голос. . . в 2003 году, когда был нанесен удар по частной нефтяной компании ‘ЮКОС’. Недавно в прессе появилась версия, согласно которой ‘ЮКОС’ планировал слияние с ‘Сибнефтью’ и подготавливал совместно с Exxon-Mobil и Chevron-Texaco почву для массовых вложений американского капитала в нефтяные месторождения Сибири, и все это на кануне войны в Ираке (9).

Это явилось первым шагом по пути ‘ренационализации’ энергетической отрасли в ущерб интересам ряда российских и вовлеченных в данную отрасль иностранных компаний. Путин демонстративно повернулся спиной к ультралиберальному ‘чилийскому’ пути развития, за который ратовал его советник Андрей Илларионов, подавший в отставку в конце 2005 года со словами: ‘Сегодня Россия стала другой… несвободной’ (10).

На ‘антироссийском саммите’ в Вильнюсе в мае 2006 года вице-президент США Ричард Чейни (Richard Cheney) заявил, что в России наблюдается разворот к авторитаризму (11). В рейтинге экономических свобод Россия занимает 102 место из 130 возможных. Transparency International ставит ее во главе государств с самой высокой степенью коррумпированности. Репортеры без границ считают, что в области свободы прессы, Россия занимает 147 место из 168 возможных, причем ее опережают Судан и Зимбабве! Действительно, в России под контролем властей оказались телеканалы, радиостанции, многотиражные газеты, а затем и ведущие СМИ, которые какое-то время оставались либеральными, и лишь частично подконтрольными Березовскому, который недавно продал известный издательский дом ‘Коммерсантъ’, главный рупор рыночной идеологии 1990-х годов. Таким же образом власть усиливает контроль над российскими и иностранными неправительственными организациями.

‘Мягкий авторитаризм’, как называет этот режим Гайдар, в путинскую эпоху пережил две стадии развития. С 2000 по 2002 год: продолжение реформ, относительно независимые парламент и СМИ, находящиеся под влиянием могущественных институтов предпринимательства. С 2002 по 2004 год: эволюция в сторону ‘декоративной’ и ‘управляемой’ демократии, при которой губернаторы и президенты республик более не избираются голосованием, но назначаются. Более радикально настроенный Гарри Каспаров считает, что Путин почти целиком восстановил советскую систему и осуществил мечту Горбачева: авторитарный режим и ограниченные реформы. Он даже назвал его ‘Московским Муссолини’ (12) (в действительности, ‘Московским Муссолини’ Путина назвал Збигнев Бжезинский — прим. пер.). Лидер движения ‘За права человека’ Лев Пономарев не исключает возможности. . . ‘нацистского переворота’.

7 ноября все еще остается (неофициально) днем Октябрьской революции 1917 года. В 2006 году коммунистам запретили проводить праздничную демонстрацию: членам коммунистической партии возглавляемой Геннадием Зюгановым (КПРФ) в окружении полицейских кордонов пришлось идти не по проезжей части, а по тротуарам, чтобы добраться до места проведения санкционированного митинга. Демонстрантов насчитывалось около 12 тысяч, это были в основном пожилые люди, но в шествии также принимали участие члены молодежных радикальных движений: Революционной коммунистической молодежи (РКМ), Авангарда красной молодежи (АКМ), Национал-большевистской партии (НБП) Эдуарда Лимонова. По данным опросов общественного мнения, проводимых либеральными партиями, идеи большевистской революции приобретают все большую популярность среди новых поколений.

Вместо традиционного праздника 7 ноября Путин учредил 4 ноября новый праздник — День национального единства. В этот день в Кремле проводится прием, на котором присутствуют представители религиозных конфессий и русской диаспоры, в этом году в их числе был князь Дмитрий Романов, потомок династии, изгнанной из страны в 1917 году. ‘Это первый праздник, посвященный событию досоветской эпохи’, — сказал один из организаторов события. День 4 ноября 1612 года одновременно ознаменовал освобождение Кремля от польских захватчиков, окончание ‘смутного времени’ (1598-1612) и предопределил восшествие на престол Михаила Федоровича, первого царя из династии Романовых (21 февраля 1613г.). Странная символика: не придется ли заново ‘освобождать’ Россию от захватчика и периода смут? Возвести на престол царя?

Фашисты понимают ‘освобождение’ по-своему. ‘Россия для русских’ надрывали они горло 4 ноября 2005 года, перемежая эти выкрики немецким ‘Sieg heil!’, и вскидывали руки в фашистском приветствии. Московский мэр Юрий Лужков, назвал это позором, пообещал, что подобное никогда не повторится, и запретил проводить ‘Русский марш’ 4 ноября 2006 года. Под ружье поставили 8 тысяч полицейских, которые, не церемонясь, вылавливали неонацистов на вокзалах и на станциях метро. Бритоголовые с трудом проглотили эту пилюлю.

Антикавказские бунты

К националистическому движению относятся Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ) Александра Белова, Национально-Державная Партия России (НДПР) Александра Севастьянова, Славянский Союз (который гордится своей аббревиатурой — СС) и Русское национальное единство (РНЕ), которым в это раз велели не выставлять напоказ свастику. Эти группировки пользуются поддержкой православных религиозных движений (непризнанных церковью) и казацких организаций. Их также поддерживает Дмитрий Рогозин, лидер Национал-социалистической партии ‘Родина’, плюралистского избирательного блока, созданного в 2003 году. Позже левые фракции вышли из блока, заявив, что партия приобретает все более ярко выраженную ‘националистическую окраску’. Главный редактор газеты ‘Завтра’ Александр Проханов, известный писатель, связанный с новыми ‘правыми’ Европы, призывает к охоте на ‘мафиозных’ азербайджанцев (13). Сколько же их? Максимум три тысячи человек. . .

В стране с населением в сто восемьдесят миллионов жителей количество симпатизирующих ‘фашистам’ и ‘скинхедам’ оценивается приблизительно в пятьдесят тысяч человек. Особенную обеспокоенность вызывает жестокость их действий, которые часто приводят к человеческим жертвам, и резонанс, который приобретает их антииммигрантская демагогия. Тем не менее, по словам эксперта, близкого к Кремлю, ‘половина’ демонстрантов 4 ноября являлись. . . ‘секретными агентами служб безопасности’. Некоторые высшие полицейские чины планируют последовать примеру своих предшественников времен царизма и использовать ‘народные движения’, направляя их на борьбу с ‘революционерами террористами’.

В праздничные ноябрьские дни — и 7-го, и 4-го — в народе действительно наблюдается патриотический подъем. КПРФ и Национально-патриотический союз с ностальгией вспоминают об эпохе СССР, но их вздохов уже не слышно в шуме голосов нового поколения, прошедшего школу дикого капитализма в обездоленных регионах, сформировавшего свои правила выживания и одержимого классическими поисками козла отпущения.

Шокирующим откровением явились кавказские погромы в карельском городке Кондопоге в сентябре 2006 года. Расистская акция? Исследование политолога Максима Григорьева показывает, что кризис был скорее социальным, чем ‘межнациональным’. Жители утверждают, что их волнуют следующие проблемы (в порядке убывания): обнищание (24 %), преступность (19 %), безработица (16 %), терроризм (13 %), проблемы образования, здравоохранения, жилищный вопрос (13 %) и коррумпированность чиновников (9 %). Конфликты на национальной почве стоят на последнем месте — всего 2%!

И, тем не менее, именно им уделяется больше всего внимания в СМИ. Потому что, по мнению ‘Известий’, проще всего все проблемы свести к ‘национальному вопросу’ (14). Но власти также хотят расчистить место в сфере торговли для коренного населения. Под предлогом модернизации и заботе о гигиенических нормах они производят передел оптовых и розничных рынков, которые в основном содержат выходцы с Кавказа. Кроме того, представители служб безопасности в своих заявлениях отождествляют ‘этнические группы’ (не русских) на рынках с криминальными элементами. Как можно избежать в будущем новых вспышек ксенофобии, подогреваемых недавней депортацией сотен грузин? Официально президент по-прежнему говорит о стране, как о многонациональной и многоконфессиональной федерации. Но целостность российской территории и геополитические интересы Москвы служат оправданием для поражающих своей жестокостью ‘антитеррористических операций’, самым ярким примером которых остается Чечня.

В стране, где каждый пятый житель является мусульманином, ‘существует опасность возникновения националистического экстремизма, — уверен президент Татарстана Минтимер Шаймиев. — Это крайне опасно для многонационального государства. Необходимо реагировать на малейшее проявление шовинизма’. Бывший премьер-министр Евгений Примаков подтверждает, что российские мусульмане «не иммигранты, как во многих западных странах, а часть коренного населения. Пожалуй, ни одно другое государство, коренное население которого состоит из христианского большинства и мусульманского меньшинства, не может, подобно России, быть образцом их мирного проживания, взаимопроникновения культур и создания своеобразной общности. И одновременно с этим — уникальное положение России в качестве моста между Европой и Азией’ (15). Какая же она, эта новая идентичность России? Российская, в гражданском и многонациональном смысле, или русская — этническая и нетерпимая? Вопрос остается открытым, а перспектива массовой иммиграции придает ему новое измерение.

30 ноября 2006 года ‘Единая Россия’ проводила партийный съезд в Екатеринбурге. Являясь правоцентристской партией, ЕР рассчитывает получить на выборах абсолютное большинство голосов. Лидер партии Борис Грызлов говорит о ней как о ‘правящей партии’ и считает, что она будет доминирующей в стране в течение ближайших двадцати лет. Партию характеризует ‘стремление сформулировать идеологию либерально- консервативного консенсуса’ и общность с целями ‘суверенной демократии’ (16). В действительности речь идет о неком разношерстном союзе, созданном для поддержки президента.

В своем обращении к Федеральному собранию в апреле 2005 года Путин дал анализ постсоветского переходного периода, который вызвал скандал на Западе. Давайте вспомним его слова: ‘Прежде всего следует признать, что крушение Советского Союза было крупнейшей геополитической катастрофой века. . . Десятки миллионов наших сограждан и соотечественников оказались за пределами российской территории. Эпидемия распада к тому же перекинулась на саму Россию. Накопления граждан были обесценены, старые идеалы разрушены, многие учреждения распущены или реформировались на скорую руку. Целостность страны оказалась нарушена террористической интервенцией и последовавшей хасавюртовской капитуляцией. Олигархические группировки, обладая неограниченным контролем над информационными потоками, обслуживали исключительно собственные корпоративные интересы. Массовая бедность стала восприниматься как норма. И все это происходило на фоне тяжелейшего экономического спада, нестабильных финансов, паралича социальной сферы’.(17)

Считается, что этот анализ проникнут ‘духом державности’. Идеолог Владислав Сурков иронизирует над теми, кто хотел бы превратить Россию в природный ‘этнографический заповедник’; он представляет ‘суверенную демократию’ как справедливость для каждого в России и для России в мире. Сурков предлагает отказаться от закрытого общества советско-корейского типа, которое превращает страну в сырьевой запасник для транснациональных компаний. Он резко критикует ‘оффшорную аристократию’, которая организовала ‘липосакцию экономики’: утечку капиталов в размере от 800 до 1000 миллиардов долларов, тайно переведенных на счета какой-либо из шестидесяти тысяч российских оффшорных компаний. Сурков говорит о том, что российской элите, в отличие от американской, не хватает патриотизма: ‘Представители нынешней (элиты) живут за рубежом, там же учат детей, а Россией управляют по совместительству, чувствуя себя здесь как на плантации’.(18)

На пути к третьему сроку

16 декабря прошлого года состоялся съезд Союза правых сил (СПС). Новые лидеры партии Леонид Гузман и Никита Белых были исполнены оптимизма: ‘Мы берем курс на установление капитализма в России и продолжение реформ 1990-х годов в интересах всех граждан страны’ (19). Правда, после выборов 2003 года ни у СПС, ни у еще одной либеральной партии ‘Яблоко’ нет мест в Думе. Зато умеренные либералы сохранили ключевые посты в правительстве — Герман Греф в экономике, Алексей Кудрин — в финансах.

В середине ноября 2006 года российские либералы собрались. . . в банке. Там присутствовал цвет демократической интеллигенции и поборников прав человека: Людмила Алексеева, глава Хельсинкской группы; Алексей Симонов, президент Фонда защиты гласности; историк Юрий Афанасьев, бывший лидер проельцинского движения ‘Демократическая Россия’; социологи Татьяна Заславская, стоявшая у истоков перестройки; Лев Гудков и Марк Урнов; политологи Игорь Клямкин и Татьяна Кутковец; физик Георгий Сатаров, президент фонда ИНДЕМ, сотрудничающего с американскими фондами и борящегося против коррупции; экономисты Евгений Ясин и Андрей Илларионов. На прилавке с книгами — произведения известных авторов, в том числе и двух иностранных: Милтона Фридмана (Milton Friedman) и Фридриха Хайека (Friedrich Hayek). . .

‘Элита, составляющая 5 процентов от населения страны, играет определяющую роль’, — заявил Сатаров. Беда в том, что либералы больше не являются частью элиты. . . По его мнению, в настоящий момент наблюдается возрождение мифологического авторитарного сознания русского народа. Агрессивность и поиск внешних врагов являются ‘невротической реакцией авторитарного сознания на ситуацию, которая вышла из-под контроля’, и власти, в конце концов, начнут использовать эти настроения, чтобы обрушить на страну мощную антилиберальную волну. Если Путин пойдет на это, сделав ставку на ‘силу инерции советского интернационализма’, он выпустит джина из бутылки и рискует утратить контроль над ситуацией. Либералы также критикуют ‘перегибы’ внешней политики: дистанцирование от демократической войны в Ираке, попустительское отношение к Ирану и Сирии, ‘предательство’ Израиля (приглашение лидеров ХАМАС в Москву), дружбу с ‘социалистом’ Чавесом и другими ‘антиамериканистами’.

Более радикально настроенные демократы переходят от слов к делу: например, ‘оранжисты’ Каспарова. Его ‘Объединенный гражданский фронт’ (ОГФ) является любопытным формированием, в которое входят молодые либералы партии ‘Яблоко’ Григория Явлинского, национал-большевики (нацболы), сталинисты ‘Трудовой России’ Виктора Анпилова, а также гуманитарные НПО, члены Всероссийского гражданского конгресса. Либеральные правые партии и левые силы различного толка хотят образовать священный союз против режима Путина. 16 декабря 2006 года они вышли на манифестацию, и было их две тысячи человек. . .

Накануне саммита ‘большой восьмерки’ в июле 2006 года эти правые либералы и левые оппозиционеры приняли участие в конференции ‘Другая Россия’, щедро профинансированной американским фондом ‘National Endowment for Democracy’ (NED), где призвали к исключению своего собственного государства из клуба великих держав. ‘Исходя из политической логики, Россия не может входить в ‘большую восьмерку’, так как она, в отличие от остальных ее членов, не является демократическим государством. С экономической точки зрения она также не соответствует требуемым критериям, так как не обладает либеральной и прозрачной системой, присущей другим странам. Здесь же повсеместно наблюдается укрепление роли государства!’ (21). Форум даже удостоили своим визитом госсекретарь США Кондолиза Райс и посол Великобритании Тони Брентон (Tony Brenton), который активно поддерживает ‘диссидентов’.

По словам Илларионова, именно Путин объявляет ‘холодную войну’ Западу. Властелин Кремля должен был принять ‘предложение дружбы и стратегического партнерства’, сделанное вице-президентом Чейни в Вильнюсе, и признать благотворную роль, которую играют американские фонды на постсоветском пространстве. По мнению российских либералов, власть предержащие ‘не могут понять, что западная государственная система является демократической по сути своей, в то время как российская система автократична. . . Западные страны никогда не скрывали, что в их планы входит продвижение демократии с целью защиты собственных национальных интересов. Для них это одно и то же. Демократия не только является наилучшим путем развития, но также и гарантией мира и инструментом обеспечения безопасности для демократического союза государств’ (22).

Региональные выборы состоятся в марте 2007 года, выборы в Госдуму — 2 декабря, президентские выборы — 2 марта 2008 года: можно предугадать, что победу одержат пропутинские силы. Также можно с большой долей вероятности предположить, что их российские и западные противники будут оспаривать результаты выборов. Березовский уже высказал свою позицию: ‘Настоящий режим никогда не допустит честных выборов, поэтому остается только один выход: взять власть силой’ (23). Этот великий поборник ‘демократической революции’ проживает в Великобритании, где имеет статус политического беженца.

В этом уравнении остается одно неизвестное. Две трети россиян желают того, чего не дозволяет конституция — чтобы Путин выставил свою кандидатуру на третий срок. Его уход представляется с трудом, тем более, что о претендентах на его пост известно немного (24). Существует много версий о будущем ‘отца стабилизации’, поговаривают, что он может стать президентом ЕР или ‘Газпрома’. Какую политику нужно проводить перед лицом таких проблем, как демографический кризис, вступление в ВТО и посленефтяная эпоха? ‘Единая Россия’ еще не выработала четких ориентиров, и ей не хватает реального гражданского проекта. Что станет с этим экипажем, если настоящий президент покинет капитанский мостик?

Поэтому в сценарий мирной смены президента могут быть внесены изменения. Такие факторы, как новые ‘неудобные убийства’, напряженные отношения с Западом, подвиги США во имя ‘демократизации великого Ближнего Востока’, незатухающий конфликт на Южном Кавказе, уход Буша из Белого Дома, могут изменить расклад сил. Лицо режима и его место в мире обретут конкретные черты: зарождается вторая ‘новая Россия’.

(1) Jacques Sapir, ‘ La situation économique de la Russie en 2006 ‘, dans ‘ Tableau de bord des pays d’Europe centrale et orientale ‘, Etudes du CERI, n 132, Paris, décembre 2006.

(2) Izvestia, Moscou, 15 décembre 2006.

(3) Lire Jean-Pierre Pagé et Julien Vercueil, De la Chute du Mur à la nouvelle Europe, L’Harmattan, coll. ‘ Pays de l’Est ‘, Paris, 2004.

(4) Владимир Гусинский, Борис Березовский, Леонид Невзлин и другие ‘беглые’ олигархи, как и Михаил Ходорковский подвергались судебным преследованиям за незаконные ‘доходы’, но больше всего Путину не нравились их амбиции с сфере политики и СМИ.

(5) Izvestia, Moscou, 15 mars 2006.

(6) Государство не ‘ренационализирует’ — оно обеспечивает с помощью государственных, смешанных или частных предприятий, в том числе с участием иностранного капитала, контроль над энергетическими секторами (более 30% нефти вместо 10% в 2003 году, 51% ‘Газпрома’ вместо 48%, 100% нефтепроводов принадлежат ‘Транснефти’) и другими областями, в которых Россия обладает конкурентными преимуществами (ядерная, аэрокосмическая, оборонная промышленность, и, в настоящий момент, банковская сфера), и готово сделать более открытыми для иностранного капитала телекоммуникационный сектор, автомобилестроение, сельское хозяйство и другие отрасли промышленности, где, в любом случае, в рамках ВТО у России не будет конкурентных преимуществ.

(7) Cf. l’article de Jacques Sapir dans Le Figaro, 5 décembre 2006. Patron de la chaîne publique ORT, vice-président du Conseil de sécurité et secrétaire de la Confédération des Etats indépendants (CEI), M. Berezovski fut l’éminence grise du Kremlin jusqu’à l’été 1999 et un des artisans de l’ascension de M. Poutine. Avant que celui-ci ne l’écarte. . .

(8) Vlast, n 48, Moscou, décembre 2006.

(9) Cf. Gérard Chaliand et Annie Jafalian (sous la dir. de), La dépendance pétrolière. Mythes et réalités d’un enjeu stratégique, coll. ‘ Le tour du sujet ‘, Universalis, Paris, 2005.

(10) www.orangerevolution.us/blog

(11) The Wall Street Journal, New York, 27 décembre 2005.

(12) Respectivement dans Politique internationale, n 110, Paris, hiver 2006 ; et dans The Wall Street Journal, New York, 21 décembre 2004.

(13) Zavtra, n 44, Moscou, novembre 2006.

(14) 22 décembre 2006.

(15) Evgueni Primakov, Blijnii Vostok na stsene i za kulisami, éditions de la Rossiiskaïa Gazeta, Moscou, 2006.

(16) Andranik Migranian, Izvestia, Moscou, 13 décembre 2006.

(17) www.kremlin.ru (en Russe) et www.kremlin.ru/eng (en anglais).

(18) Argumenty i fakty,n 33, Moscou, 2006, et Moskovskie Novosti, n 21, Moscou, 2006.

(19) Moskovskie Novosti, 8 décembre 2006.

(20) Milton Friedman (1912-2006) : économiste américain, chef de file de l’école de Chicago, grand défenseur du libéralisme, décédé le 16 novembre dernier. Friedrich Hayek (1899-1992) : philosophe et économiste de l’école autrichienne, promoteur du libéralisme contre le socialisme et l’étatisme.

(21) Le Soir, Bruxelles, 14 juillet 2006.

(22) ‘ Kremlëvskaïa chkola politologii ‘, Liberalnaïa Missiia, Moscou, 2006.

(23) Argumenty i fakty, n 49, Moscou, décembre 2006.

(24) Среди других имен называют Дмитрия Медведева, председателя совета директоров ‘Газпрома’, и Сергея Иванова, министра обороны.