16+
Новости:
13 Февраля 2007 года, 00:00
51 просмотр

Общая позиция в отношении Китая позволит снять напряженность между Европой и США («The International Herald Tribune», США)

Уже несколько лет одной из важнейших тенденций на международной арене остается несомненный раскол внутри сообщества, которое некогда обозначалось понятием ‘Запад’.

Часто приходится слышать, что при Джордже У. Буше Америка все больше скатывается к силовой политике, религиозной непримиримости и односторонним действиям, в то время как Европа выступает за ‘многополярный мир’, основанный на принципах международного права и культурном многообразии.

Вашингтон или Париж, вероятно, во многом согласятся с такой оценкой — ее справедливость, казалось бы, подтверждают и разногласия из-за войны в Ираке.

Однако с другого конца планеты, и в свете некоторых недавних событий, разногласия между странами Запада не кажутся столь серьезными. По целому ряду глобальных проблем позиции США и Европы сближаются. И одна из главных задач, которые им предстоит решить в ходе этого процесса — необходимость строить отношения с усиливающимся Китаем.

К такому выводу я пришел после недельной поездки по странам Азии в составе группы американских и европейских экспертов-международников и отставных государственных деятелей, целью которой было найти способы, позволяющие наладить более эффективное сотрудничество между США и Европой, чтобы направить ‘взлет’ Китая в нужное русло. По иронии судьбы, в начале поездки исходная точка зрения состояла в том, что различия во взглядах по ‘китайскому вопросу’ между Старым и Новым Светом — такое ощущение создавали споры из-за возможной отмены Евросоюзом эмбарго на поставки оружия Пекину — способны окончательно похоронить единое понятие ‘Запад’. Однако беседы участников группы с китайскими чиновниками и аналитиками продемонстрировали не только ослабление разногласий внутри трансатлантического сообщества, но и тот факт, что расхождения между позициями Китая и Запада заслуживает самого серьезного внимания.

Один из важнейших вопросов, где эта новая тенденция проявляется со всей наглядностью — иранский. Конечно, разногласия между США и Европой по Ирану сохраняются, и европейцы по прежнему опасаются американского удара по иранским ядерным объектам. Однако в целом позиции сторон сближаются: и те, и другие считают, что наилучший способ действий заключается в сочетании политических и экономических стимулов, призванных побудить Тегеран прекратить обогащение урана, с угрозами санкций и изоляции в случае его отказа. Однако Пекин, на словах выступая против превращения Ирана в ядерную державу, отказывается поддержать даже ‘мягкие’ санкции, предложенные ЕС и предусмотренные резолюцией Совета Безопасности ООН, за которую проголосовал сам Китай. Сегодня американцы и европейцы высказывают в адрес Китая те же критические замечания, которые в свое время раздавались из Вашингтона в адрес ЕС: они утверждают, что Пекин ставит свои экономические интересы выше ответственности за поддержание режима нераспространения. Однако без помощи Китая (и России) даже объединившийся Запад не в состоянии решить проблему.

Другой пример — проблема климатических изменений. Многие годы европейцы справедливо возмущались отказом США признать научные данные, свидетельствующие о том, что деятельность человека приводит к потенциально разрушительному глобальному потеплению. Однако в последнее время тон дискуссий в США на эту тему меняется, некоторые штаты, например Калифорния, по собственной инициативе принимают меры по сокращению выбросов двуокиси углерода, и даже администрация Буша вынуждена признать, что проблема климатических изменений существует. Демократическое большинство в Конгрессе разрабатывает законопроекты по ограничению выбросов ‘парниковых газов’, и новый президент наверняка сблизит позицию Америки по этому вопросу с точкой зрения европейцев. Китай, однако, ‘идет не в ногу’ и на этом направлении.

Политика Пекина в Африке и Латинской Америке также расходится с формирующейся единой позицией Запада. Движимый нефтяной жаждой, Китай, основываясь на принципе уважения к суверенитету, устанавливает тесные политические контакты и поставляет оружие некоторым из наименее ‘респектабельных’ режимов мира — Чаду, Кубе, Эфиопии, Судану и Зимбабве.

Даже по вопросу об отношениях с самим Китаем межатлантические разногласия, похоже, слабеют. Так, планировавшаяся отмена еэсовского эмбарго на поставки оружия этой стране была отложена на неопределенный срок, когда Всекитайское собрание народных представителей в марте 2005 г. приняло ‘Закон о борьбе с сепаратизмом’, угрожая применить военную силу, чтобы не допустить провозглашения независимости Тайваня. Членам нашей группы об этом четко и недвусмысленно напомнил один китайский генерал, заявив: ‘Провозглашение Тайванем независимости означает войну’. Кроме того, в беседе с нами он многозначительно заметил, что Народно-освободительная армия Китая не проиграла ни одной из трех войн, в которых она участвовала. Перефразируя формулировку, некогда характеризовавшую ситуацию в межатлантических отношениях, можно сказать: его заявления стали наглядной иллюстрацией того, что Китай по-прежнему живет под знаком Марса, а Америка после иракской катастрофы постепенно переходит под знак Венеры.

Конечно, между Америкой и Европой по-прежнему существуют реальные разногласия. Однако очевидно, что они преодолеваются, и заявления о том, что межатлантическое партнерство ушло в прошлое, оказались явно преждевременными. Возможно, его уже не цементирует необходимость сдерживания России, но теперь таким скрепляющим элементом должна стать общая заинтересованность в позитивном характере развития Китая.

Филип Х. Гордонспециалист по внешней политике США, старший научный сотрудник вашингтонского Института имени Брукингса (Brookings Institution)