16+
Новости:
19 Февраля 2007 года, 00:00
53 просмотра

Прямая юрисдикция. Первые успехи российских верующих в Европейском суде по правам человека расширяют зону действия в России международного права

Это часть многовековой российской политической традиции. Чем больше разговоров о «сверхдержаве», о «единой и неделимой», чем, соответственно, жестче правящий режим и «вертикаль власти», тем чаще звучит заветное: «Заграница нам поможет». Зависнув где-то между Востоком и Западом, метясь между крайностями славянофильства и западничества, российская политическая мысль и вдохновляемая ею социальная стихия как маятник движутся — через разрушение отечественного к поклонению «инородному», через разочарование в «инородном» к реставрации отечественного. ХХ век «обогатил» российскую политическую традицию, и без того не отличавшуюся гуманизмом и признанием прав человека, новым кровавым опытом «решения проблем». Нынешняя, путинская реставрация проходит под знаком синтеза «лучших достижений» России исторической, имперской, и ее антипода — советского тоталитаризма. В общественное сознание вновь внедряется мысль о первенстве общественных («государственных») интересов над частными, о допустимости элементов тоталитаризма и репрессий ради поддержания статуса «сверхдержавы».

Чекистская модель власти проста и, как считают ее адепты, эффективна. Все политические институты должны находиться под четким контролем из единого центра (адрес его хорошо известен), а «второстепенные» общественные объединения имеют право на существование, лишь если они не посягают на монополию этого единого центра, если они занимаются чем-нибудь не слишком политически значимым или если они обслуживают власть. О том, как эта модель работает в сфере государственно-конфессиональных отношений, наш Портал писал неоднократно, да и лента новостей практически каждый день приносит свежие примеры этого. «Вертикальная» власть делит все конфессии на три группы. Первая, называемая «традиционными конфессиями», рассматривается властью как собственная часть, департамент, переплетенный тысячью политических, экономических и психологических ниточек с центром власти. Вторая группа объединяет тоже «традиционные», но достаточно малочисленные конфессии, имеющие свой исторически признанный центр за рубежом (как католики) или «культурно-этнографически обособленные» (как старообрядцы). Выстраивать отношения таких «вторично-традиционных» конфессий с государством власть поручает своему религиозному подразделению, то есть конфессиям (а по преимуществу, одной конфессии), отнесенным к первой группе. Общинам из второй группы дозволяется существование в рамках определенного гетто, при условии безусловной лояльности к первой группе. Наконец, к третьей группе относят тех, кого уже на официальном уровне называют «сектами» или «расколами» (хотя подобных терминов нет и быть не может в системе светского права). Их либо терпят (на условии полного молчания о своих проблемах и отказа от активного миссионерства), либо открыто преследуют. Выстраивать с ними какие-то отношения даже и не пытаются — много чести.

Российскую власть, похоже, нисколько не смущает то обстоятельство, что из года в год она попадает в многочисленные «черные списка» разных международных организаций — как правительственных, так и не правительственных, — упрекающих ее во всем возрастающем ограничении прав человека, в том числе на свободу вероисповедания. Недавно «Freedom House» — авторитетная правозащитная организация, базирующаяся в США, — поставила России минимально возможный балл за соблюдение гражданских свобод. Такой же оценки удостоились еще три страны — Куба, Северная Корея и Ливия. Сфера свободы вероисповедания является в России второй по общему числу нарушения прав человека после сферы свободы слова. Это неудивительно — и та, и другая сферы очень чувствительны для режима, который избегает политического плюрализма и видит потенциальную опасность в любом активном свободомыслии. Российское верующее общество делится на две части, причем количественно их соотношение становится почти равным. К первой относятся последователи РПЦ МП, искренне недоумевающие, о каком еще нарушении прав человека в сфере религии можно говорить, и считающие, что Россия переживает период расцвета. Во второй есть и «традиционные» (мусульмане и иудаисты), но составляет ее в основном великое множество христиан (в том числе, и православных) и последователей новых религиозных движений, ощущающих на себе дискриминацию по признаку веры. Такая сегрегация приводит к увеличению психологической пропасти между верующими привилегированной конфессии и всеми остальными верующими, но что еще опаснее, с точки зрения власти, она предопределяет рост «критической массы» граждан, уставших быть в своей стране людьми второго сорта, подталкивает их к объединению в совместной защите своих прав.

И здесь как нельзя кстати появляется информация о первых успехах российских верующих в защите своих прав от российского же государства на международном уровне. Лозунг ущемленных процессом «патриотической реставрации» — «Заграница нам поможет!» — обретает плоть, начинает приносить плоды в виде юридических прецедентов. Европейский суд по правам человека, базирующийся в Страсбурге, защитил от необоснованных притеснений российских властей «Свидетелей Иеговы» и «Армию спасения». На очереди дела о мусульманах, «альтернативных» православных, евангельских христианах, которые уже признаны страсбургским судом подлежащими рассмотрению.

Таким образом, в России, где из-за коррупции оказалась парализована собственная система правосудия, зарождается и расширяется, если угодно, территория прямой юрисдикции международного права. Первые успехи на этом поприще, несомненно, заставят очень многих гонимых российских верующих задуматься над перспективой борьбы с государством за свои права в международном суде. Это, конечно, заставит тоталитарно мыслящую власть ужесточить репрессии, но едва ли в современных геополитических условиях возможен тотальный конфликт России с западным миром из-за прав человека. Современное международное право основано на очевидных нормах, на «наименьшем общем знаменателе», отвергать который значит ставить под сомнение прописные юридические истины и простую логику.

Иван Бородин,
для «Портала-Credo.Ru»