16+
Новости:
16 Февраля 2007 года, 00:00
39 просмотров

Путин и прогресс («The Wall Street Journal», США)

February 16, 2007; Page A14

Сколько бы дурного ни говорил Запад о Владимире Путине, эти слова в России мало кто понимает. Российский народ от одного опроса к другому неизменно дает своему президенту 70-процентные рейтинги. Даже бывшие президенты Горбачев и Ельцин, которыми так восхищается Запад, благословили Путина идти по новому ‘стратегическому направлению’ — даже если им и не все нравится в той части, где речь идет о концентрации властных полномочий в федеральном центре.

И тем не менее, два важных вопроса до сих пор остаются без ответа: во-первых, изменит ли новый президент России что-либо в путинском внешнеполитическом курсе? Во-вторых, куда движется сама Россия — скатывается ли безвозвратно в авторитаризм или все же, несмотря на все выписываемые ею зигзаги, сохраняет вероятность принятия западных демократических норм?

Нравится нам это или нет, Кремль, жестко преследуя национальные интересы во внешней политике, разделяет позицию большинства населения России. Большая часть народа полностью разделяет решения Путина по самым разным вопросам — от расширения НАТО на восток до жесткой тактики, применяемой в отношении соседних с Россией независимых государств, которые даже лидеры российских реформаторов считают зоной российских интересов.

В частности, бывший премьер-министр Михаил Касьянов, успешно проводивший различные реформы во время пребывания на этом посту в 2000-2004 году, считает, что в непосредственной близости от своих границ Россия ‘имеет особые интересы и особые обязательства’. ‘Хотя все республики бывшего Советского Союза сегодня стали независимыми государствами, у нас долгая история решения общих проблем и общие традиции’, — говорил он в 2004 году, когда я брал у него интервью.

Еще более недвусмысленно высказался по этому поводу легендарный приватизатор российской промышленности Анатолий Чубайс: Россия, по его словам, должна стать ‘либеральной империей’. В телеинтервью программе ‘Время’ он добавил:

— Мы должны честно и открыто принять на себя обязанности лидера — принять не как лозунг, а как российскую государственную политику. Мне суть этих обязанностей представляется в том, что Россия обязуется во вех формах поддерживать экспансию своего бизнеса за пределы российских границ.

Короче говоря, Россия, в отличие от Европы и Японии, разделяющих проблемы США, хотя и периодически с ними расходящихся по каким-то вопросам, всегда будет иметь на пространстве своего геополитического окружения стратегические интересы: периферия, на которой ей необходимо самой принимать решения, будет простираться до Ближнего Востока и Китая. Это никоим образом не означает, что Запад должен безропотно соглашаться с любыми конкретными решениями, принимаемыми в рамках преследования этих интересов — например, с высылкой грузин из России. Но, даже если бы русские, как того хочется президенту Бушу, и подписались бы сейчас под обязательством жить в соответствии с западными либеральными ценностями, в будущем любой их лидер мог бы все равно принять решение определять свои интересы по-своему. При наличии определенной внешнеполитической линии Москва все равно продолжила бы преследовать в отношениях с США принцип выигрыша-проигрыша.

Однако давайте не будем беспокоиться о том, какова вероятность того, что Россия, когда она станет либеральной и демократической, изменит свой внешнеполитический курс. Давайте сначала спросим себя, какова вероятность того, что она такой вообще станет. Если верен тезис о том, что материальное благосостояние среднего класса — хватит у кого-нибудь духу сказать ‘буржуазии’? — неизбежно приводит к развитию демократии, то надо сказать, что Россия прекрасно укладывается в эту модель. Со времен горбачевской гласности трансформация России приняла феноменальные масштабы и по праву должна считаться замечательным достижением. Русские приобретают в частную собственность дома, автомобили и телефоны, как фиксированные, так и мобильные, с потрясающей скоростью. Процент людей, живущих за чертой бедности, сократился с 35 процентов в 90-е годы до примерно 10 процентов сегодня. Около 70 процентов выпускников школ получают высшее образование.

Много копий было сломано и много чернил потрачено на описание мускулов, которыми играла Россия, когда решались вопросы поставок нефти и газа и цен на них. На деле же Москва — хотя и очень грубо — всего лишь пользовалась своим монопольным положением на определенных рынках, чтобы выбить из контрагентов более приемлемые для себя экономические условия. Российский поставщик газа ‘Газпром’ выжимает из своих потребителей в Европе максимум, пока они не переключились на альтернативные источники энергии. А Украина и Беларусь таким же образом пытались торговаться с ‘Газпромом’ по ценам за транзит, потому что между российским газом и Европой стоят их земли и их трубопроводы.

Российская промышленность и энергетика все активнее взаимодействуют и интегрируются с западным бизнесом, и поэтому все более готовы играть по правилам и в соответствии с традициями рыночной экономики. Это признала, например, канцлер Германии Ангела Меркель, в 2006 году подписав с Путиным соглашение, по которому энергетическая компания Wintershall, принадлежащая немецкому химическому гиганту BASF, в начале года обменялась с ‘Газпромом’ эквивалентными активами. Аналогичные контракты готовятся с партнерами во Франции и Италии. Российская электрическая компания в ближайшие два год собирается, продав своих акций более чем на 10 миллиардов долларов, вступить с западными корпорациями в диалог по поставкам энергоблоков и производственных и управленческих технологий. В прессе также сообщалось, что ‘Газпром’ собирается в течение ближайших десяти лет привлечь для финансирования различных проектов 75 миллиардов долларов. Так что же, американским компаниям суждено быть чужими на празднике тендеров и контрактов, и не суждено стать носителями рыночной либеральной идеи в быстро растущей и диверсифицирующейся российской экономике?

— В российском обществе и в рядах элиты явно выражен консенсус в том, что России нужна рыночная экономика, — сказал мне в октябре 2004 года молодой премьер-реформатор ельцинского правительства Егор Гайдар. — Но наши усилия по созданию здоровой, нормально функционирующей демократии не принесли определенных результатов. . . хотя не думаю, что высокообразованное городское население в таких крупных странах, как Россия, будет долго мириться с недемократическими режимами.

Падма Десаи преподает сравнительный анализ экономических систем в Центре изучения стран с переходной экономикой (Center for Transition Economies) при Колумбийском университете по программе фонда Г. и Р. Гарриманов. Автор книги «Беседы о России: реформы от Ельцина до Путина» («Conversations on Russia: Reform from Yeltsin to Putin») (издательство Oxford, 2006 г.)

_____________________________________________

‘Холодная война’ Путина («The New York Sun», США)

‘Управляемая демократия’ — новый экспортный товар России («Toronto Star», Канада)