16+
Новости:
14 Февраля 2007 года, 00:00
58 просмотров

Путин пугает, а нам не страшно («Los Angeles Times», США)

Перед тем как заводить ритуальный танец с бубном, умиротворяя ностальгических духов своей страны, пусть президент России сам посмотрит в свою воинствующую антидемократическую душу.

С самого начала трансатлантической Конференции по политике безопасности, прошедшей в конце прошлой недели, каждый год собирающей в Мюнхене политиков и военных экспертов, члены американской делегации были настроены к Владимиру Путину не очень-то ласково: по приезде мы узнали, что для его окружения в великолепном отеле ‘Байеришер Хоф’ (Bayerischer Hof), где проходила конференция, заказано больше сотни комнат, то есть большинству из нас пришлось ютиться в банальном ‘Хилтоне’ на окраине города. (Правда, надо сказать, все могло быть гораздо хуже: как пошутил один журналист, если бы на конференцию соизволил прибыть президент Буш, то его люди заняли бы столько места, что нам вообще пришлось бы ездить на работу из Лихтенштейна).

Надо сказать, что выступление Путина тоже никого к нему не расположило. Будто не переварив до конца реалии ‘холодной войны’, он обвинил США и НАТО в том, что они угрожают его стране.

— Гипертрофированно применяя силу, — взывал он с трибуны, — Соединенные Штаты перешагнули свои национальные границы во всех сферах. . . никто уже не чувствует себя в безопасности, никто не может спрятаться за международным правом как за каменной стеной.

При поверхностном рассмотрении кажется, будто все его заявления списаны из речей западных либералов об американской ‘политике единоличных действий’, которую, как утверждает кое-кто в европейских СМИ, Соединенные Штаты проводят. Однако эти заявления мы услышали из уст отнюдь не либерального лидера — и в его устах они прозвучали одновременно зловеще и абсурдно.

Например, Путин заявил, что однополярный миропорядок, в котором господствуют США, недемократичен. Очень было бы трогательно, если бы сам Путин в течение последних нескольких лет не уничтожал, последовательно и старательно, последние остатки российской демократии. На вопросы о своем деспотизме он предпочел отвечать также вопросами и контрударами, объявив (и это ложь), что неправительственные организации не жаловались на преследования со стороны власти, а также (и это правда), что в Ираке погибло больше журналистов, чем в России. Правда, тех, кто подозревает, что убийства Анны Политковской и других журналистов, не боявшихся расследовать острые темы — дело рук путинских спецслужб, эти слова вряд ли разубедили.

Не более убедительно прозвучало и осуждение ‘незаконного’ использования силы Соединенными Штатами — особенно если вспомнить, какую ‘тактику выжженной земли’ Путин применил в Чечне. США, по его словам, должны были получить санкцию ООН на ведение военных действий (тут он забыл упомянуть о том, что для Ирака и Афганистана такие санкции были предоставлены), но при этом заявил, что для Чечни России подобная санкция не нужна — дескать, Россия действовала ‘в порядке самообороны’. Скажите это чеченцам.

Вот и еще одно заявление: размещая систему противоракетной обороны в Восточной Европе, США, оказываются, начинают новую ‘гонку вооружений’. Это говорит глава государства, продающего больше всех оружия развивающимся странам, в том числе таким очаровашкам, как лидеры Сирии и Венесуэлы. У Путина даже хватило выдержки, не сморгнув, объявить, что, продав Тегерану на 700 миллионов долларов зенитных ракет, которые наверняка будут использованы для защиты его ядерных объектов, он сделал полезное дело:

— Мы не хотим, чтобы Иран чувствовал себя загнанным в угол. Мы хотим, чтобы он понимал, что у него есть друзья.

В Мюнхене, во всяком случае, подобными заявлениями Путин много друзей не нажил. Наоборот, он еще больше разозлил аудиторию, когда от критики США ринулся затаптывать безобидную ОБСЕ, занимающуюся обеспечением прав человека и свободы выборов, назвав ее ‘вульгарным инструментом’. На самом же деле Путин оказал США большую услугу: напугал европейцев и показал им, зачем нужен трансатлантический альянс.

Так почему же Путин решил постучать ботинком по трибуне — по крайней мере, фигурально? Многие аналитики предположили, что его речь была предназначена в основном для внутреннего потребления. Кое-кто решил, что это сигнал о том, что он не собирается отдавать власть через год, когда истечет его второй президентский срок. Сомнений в том, что большинство русских с удовольствием съедят националистическую риторику, нет, понятно, никаких — даже если она лишь отвлекает их от заката их собственного общества.

С момента распада Советского Союза, когда Кремль правил 293 миллионами человек (и это не считая Восточной Европы), у него осталось всего 143 миллиона — даже у Бангладеш сейчас больше. В России низок уровень рождаемости и продолжительность жизни (средний мужчина в 60 лет уже мертв), и такими темпами численность населения России к 2050 году упадет до 109 миллионов человек, то есть по этому показателю Россия сравняется с Вьетнамом.

Некогда могучая Красная Армия времен ‘холодной войны’ превратилась в жалкую тень самой себя: если в 1988 году в ней было 5,2 миллиона солдат, то сегодня их всего миллион. У большинства из них плох боевой дух, но даже он не так плох, как их оружие. Даже при высоких ценах на нефть ВВП России — всего 763 миллиарда долларов, и она, по данным Всемирного банка, на 14-м месте в мире — впереди Австралии, но позади Мексики.

Путин практически ничего не сделал, чтобы решить действительно серьезные проблемы своей страны. Вместо этого от тратит ее нефтяное богатство на расширение зоны влияния — жалкая попытка поддержать иллюзию о том, что Россия — по-прежнему великая держава. Перефразируя Дина Эйчесона* (Dean Acheson), Россия потеряла империю, а своего места в мире так и не нашла.

* * *

Эйчесон Дин Гудерхэмгосударственный деятель США, в 1949-52 гг. — Государственный секретарь. Фраза ‘Великобритания потеряла империю, а своего места в мире пока так и не нашла’ (Great Britain had lost an empire but had not yet found a role) была произнесена во время выступления перед курсантами и преподавателями Военной академии в Вест-Пойнте в 1962 г.