16+
Новости
28 Февраля 2007, 00:00
136 просмотров

Путин: централизация власти и ‘холодная война’ («National Review», США)

В последнее время Владимир Путин — бывший офицер КГБ, ставший главой государства — проявляет невероятную активность. За последние недели он перетасовал состав кабинета, всячески обхаживал нового германского канцлера (и нынешнего председателя ЕС) Ангелу Меркель, осудил политику США в своем выступлении на конференции по вопросам безопасности в Германии, а также посетил Саудовскую Аравию и Катар, проведя ‘квазисекретные’ переговоры по энергетическим вопросам. Все эти события по-разному отражают один и тот же факт — за последние годы Россия вновь превратилась во влиятельную державу, чьи интересы другие страны теперь не могут не учитывать. Проявилось в них и другое: после хаоса и неудач ельцинской эпохи Путину удалось создать в стране сильную центральную власть.

Однако эти успехи строятся на шатком фундаменте с политической, экономической и демографической точки зрения — высокие цены на энергоносители носят конъюнктурный характер, доля этнических русских в населении Российской Федерации сокращается, а политический процесс в стране в посттоталитарную эпоху отличается нестабильностью. Все эти риски проявятся в основном в будущем, однако одна опасность, затрагивающая самого Путина, уже отнюдь не за горами. По конституции срок его пребывания на посту президента заканчивается в будущем году, и баллотироваться еще раз он не имеет права. Теоретически это могло бы стать поворотным моментом в политическом развитии России. Путин создал новый вариант централизованного авторитарного режима — так называемую ‘управляемую демократию’, в центре которого находится сам президент и его ‘ближний круг’, состоящий из бывших сотрудников КГБ. Он превратил региональных губернаторов в простых назначенцев Кремля, ввел на телевидении неофициальную цензуру, низвел основные политические партии до роли простых ‘подпевал’ его администрации, а некогда влиятельных ‘олигархов’ либо изгнал из страны, либо отправил за решетку, либо скупил их активы. Если Путин и его союзники из группы ‘силовиков’ — политиков и чиновников, связанных со спецслужбами — лишатся власти, это может поставить под угрозу всю нынешнюю систему управления страной.

Впрочем, недавние перестановки в правительстве, которые осуществил Путин, говорят о том, что он не намерен этого допустить. Важнейшим из этих кадровых решений стало назначение главного ‘силовика’ — министра обороны Сергея Иванова — на пост первого вице-премьера, курирующего военно-промышленный комплекс. По мнению большинства наблюдателей, в результате Иванов становится ‘официальным’ кандидатом нынешнего Кремля на президентских выборах в будущем году. Его избрание будет означать, что ‘силовики’ из путинского окружения сохранят власть, пусть и с новым лидером.

Кое-кто из посвященных заходит еще дальше. Глеб Павловский, кремлевский политтехнолог, — да-да, в России они тоже есть — как сообщает Радио ‘Свобода/Свободная Европа’, высказал предположение, что Путин и дальше будет ‘дергать за все ниточки’: ‘Демократическая страна не может не отпустить своего лидера, но она может дать ему возможность поменять один пост на другой’.

Конечно, выбор Путина еще должны подтвердить избиратели. Это, впрочем, будет не так уж трудно организовать: кремлевский кандидат получит практически монопольные права на государственное финансирование предвыборной кампании, освещение в СМИ и поддержку ‘респектабельных’ партий. Если же у электората вдруг возникнет сильная аллергия на Иванова, ему, скорее всего, дадут возможность проголосовать за второго ‘официального’ кандидата — другого первого вице-премьера Дмитрия Медведева, который считается чуть большим либералом, чем силовики (не бог весть какое достижение), а потому может привлечь избирателей, у которых их растущее влияние вызывает тревогу.

Таким образом, проблему с преемником, Путин, похоже, уже решил. У власти окажется его политический двойник — разве что фамилия будет другая.

Впрочем, кремлевские кадровые перестановки преследовали и другую цель. Тот факт, что новым министром обороны Путин назначил специалиста по финансам Анатолия Сердюкова, большинство наблюдателей расценивает как попытку пресечь коррупцию в сфере оборонных заказов. Это, в свою очередь, представляет собой важный первый шаг к модернизации и реструктуризации российских вооруженных сил. Следующим этапом программы силовиков по возвращению России в ряды великих держав станет расширение военно-стратегической сферы ее деятельности — до тех пределов, что существовали во времена СССР.

Эти намерения проявились как в ходе недавней встречи Путина с Меркель, так и в его антиамериканском выступлении в Мюнхене. Президент жаждет создать тесный российско-германский альянс, который стал бы основой для сближения его страны с ЕС. Однако, как это часто происходило и в советской внешней политике, в Мюнхене Путин хотел решить слишком много задач одновременно. В частности, он пытался оказать давление на новые демократические государства Центральной Европы, чтобы вынудить их отказаться от участия в создаваемой американцами системе ПРО, и в целом вбить клин между Европой и США. Однако его угрозы в связи с размещением объектов ПРО, подкрепленные заявлениями о возможном выходе России из договора с США по ракетам средней дальности, встревожили всех. Кроме того, европейцы были ошеломлены лицемерием его аргументов, поскольку предлагаемый ‘противоракетный щит’ не направлен (по крайней не был направлен первоначально) против российских ракет. Его цель — удержать от возможного нападения ‘государства-изгои’ вроде Ирана, который Путин, кстати, снабжает ракетами и ядерными технологиями в рамках политики создания альянсов с антиамериканскими силами по всему миру. В результате такого несовпадения ‘великорусских императивов’ Меркель оказалась в неловком положении, европейцев — даже левых — Путин толкнул в распростертые объятия Вашингтона, а влияние ‘антироссийского блока’ восточноевропейских государств внутри НАТО и ЕС только усилилось.

Путин должен был бы предвидеть именно эти последствия — ведь не далее как в прошлом году он допустил почти такую же ошибку в энергетической политике. Конечно, именно высокие мировые цены на нефть подпитывают как усиление России, так и путинские амбиции. Российский президент четко дал понять, что Москва намерена использовать энергоносители в качестве политического орудия — и прежде всего как средство восстановления контроля над бывшими сателлитами — такими действиями, как прекращение поставок газа Украине, внезапное повышение тарифов на энергоносители для прибалтийских государств, совместный российско-германский проект трубопровода, который пройдет по дну Балтийского моря, минуя территорию Польши, и попытки расстроить планы Варшавы обеспечить поставки энергоносителей из источников, не связанных с Россией. Однако он забыл, что бывшие советские страны-сателлиты, став членами ЕС, и имеют влияние на Брюссель. В результате они заблокировали торговое соглашение между Россией и ЕС, в котором была очень заинтересована Германия. В конце концов в ходе встречи с Путиным Меркель убедила его пересмотреть планы по строительству российско-германского газопровода, с тем, чтобы доступ к нему имела и Польша.

В тот раз путинские энергетические амбиции удалось ненадолго обуздать — а сегодня он сам ставит заслон своим стратегическим амбициям, вдохнув своими заявлениями новую жизнь в идею атлантизма.

Тем не менее, в ходе визита в Эр-Рияд, куда он отправился прямо из Мюнхена, Путин преследовал те же самые экономические и стратегические цели. Хотя его переговоры с королем Абдаллой проходили в секретном режиме, ходят слухи, что он стремился создать с государствами Персидского залива ‘газовый картель’: это объединение способствовало бы поддержанию высоких, но стабильных цен на это сырье, позволяя России (и Саудовской Аравии) и дальше извлекать выгоду из своего положения крупнейших добывающих стран мира. Сама по себе подобная политика выглядит вполне рациональной, но ее осуществление столкнется с рядом трудностей: у членов картеля всегда будет существовать стимул продавать больше газа за счет тайного мошенничества; если установленные ими расценки в долгосрочной перспективе окажутся ниже оптимальных монопольных цен (спрогнозировать которые непросто), они обманут сами себя; если же установленная цена будет слишком высока, после непродолжительного ‘золотого дождя’ их ждет обвал нефтяных цен после появления на рынке новых добывающих стран или заменителей. Другими словами, для канадской провинции Альберта такой картель стал бы эквивалентом Плана Маршалла.

Именно об этом свидетельствует динамика нефтяных цен с 1973 по 2006 г. В 1980-е гг. отказ президента Рейгана от регулирования цен на энергоносители стал одним из факторов, подорвавших потенциал СССР и позволивших выиграть ‘холодную войну’.

Таким образом, Путин надеется продлить до бесконечности нынешний ‘нефтяной рай’ для России — высокие цены на ‘черное золото’ гарантируют ей дополнительные доходы в размере 75 миллиардов долларов в год — чтобы восстановить ее имперский статус. Однако ему следовало бы использовать нынешнюю благоприятную конъюнктуру для решения долгосрочных проблем страны, связанных с сокращением численности населения и чрезмерной зависимостью народного хозяйства от экспорта энергоносителей.

Сегодня население России составляет 149 миллионов человек. По прогнозам, к 2050 г. оно сократится на 50 с лишним миллионов. В экономическом плане с последствиями этой ситуации справиться можно: аналитик Мартин Хатчинсон (Martin Hutchinson) бесстрастно замечает в этой связи, что увеличив пенсионный возраст, когда средняя продолжительность жизни составляет 68 лет, можно сэкономить много денег. Однако из-за более высокой рождаемости доля исламского населения в стране будет возрастать — по некоторым оценкам к середине столетия мусульмане составят до четверти состава российских вооруженных сил. Учитывая, что ‘ближнее зарубежье’ России включает Иран, исламские государства Центральной Азии, и бурно развивающийся Китай, путинские внешнеполитические шаги — поставки оружия Тегерану, угрозы в адрес Европы и создание антиамериканской коалиции из стран Третьего мира — вряд ли сочетается с этими демографическими тенденциями.

Российские власти предпринимают кое-какие правильные шаги в целях диверсификации экономики: привлекают иностранные инвестиции, создают более рациональную систему налогообложения и обеспечивают значительное повышение производительности труда. Однако в сфере бизнеса по-прежнему распространена коррупция, права иностранных собственников не гарантированы от посягательств государства, а ‘верховенство закона’ все еще зависит от политических манипуляций, о чем свидетельствует конфискация и продажа активов ‘ЮКОСа’, не говоря уже о приговоре его владельцу Михаилу Ходорковскому. Причем все это не назовешь случайными ‘гримасами роста’ формирующегося демократического государства с рыночной экономикой. Подобные явления — примой результат построенной Путиным ‘демократии силовиков’.

Недавно в австралийском журнале Policy была опубликована статья Авизьера Такера (Aviezer Tucker) из Королевского университета (Queen’s University) в Белфасте, который анализирует различные пути развития стран, переживших авторитаризм или тоталитаризм. Один из его выводов заключается в том, что в результате прошлых попыток построить абсолютно новую социальную систему, общество в таких странах, как Россия, даже избавившись от тоталитаризма, было слишком искалечено и деформировано, чтобы вернуться к нормальному состоянию. Все элиты неполитического характера были в свое время уничтожены. Поэтому в подобных странах продолжает править прежняя номенклатура, особенно из структур тайной полиции, захватившая государственную собственность. Однако эта элита не распоряжается новообретенными активами в капиталистическом духе (она этого просто не умеет), а постепенно ‘проедает’ их ради собственной экономической выгоды и политического влияния. В таких обществах отсутствуют подлинное верховенство закона, гарантированные права собственности и реальное развитие капитализма.

Такер отмечает: ‘Ключ к богатству : в России сегодня лежит в ее недрах. А для добычи сырья, его экспорта и присвоения доходов необходима и политическая власть: Именно по этой причине российская элита из структур безопасности нуждалась в политической власти — и произошла путинская ‘реставрация».

Во внутриполитическом плане эта реставрация означает ограбление российского народа за счет фиктивной приватизации. В экономическом — попытки убедить иностранных инвесторов создавать новые блага, которые потом можно разворовать. В стратегическом же плане речь идет об использовании новообретенного богатства для шантажа тех, кто выглядит слабым или представляется конкурентом. Но что случится, когда нефтяные цены упадут и золотой дождь иссякнет?

Подборка