16+
Новости
1 Марта 2007, 00:00
15 просмотров

Рамзан Кадыров: «У меня есть достойное место в раю»

Президент РФ Владимир Путин предложил кандидатуру Рамзана Кадырова на пост президента Чеченкой Республики. Не возникает сомнений, что парламент Чечни воспримет это предложение с радостью. Накануне утверждения в должности Кадаров рассказал трем российским информагентствам (Росбалту, Интерфаксу и РИА Новости) о том, что ожидает республику в ближайшем будущем.


Какие блоки в правительстве Чечни, по-вашему, надо усилить?

— Все. И сейчас я могу сделать гораздо больше, чем год назад. У нас больше возможностей, чем тогда, когда я только стал и.о. главы правительства.

Попробую пояснить, насколько сложна хотя бы финансовая составляющая. Например, дали нам заложенные в бюджете средства и говорят: стройте республику, успокаивайте народ, поддержите политику президента страны. Чтобы все это правильно реализовать, необходимо 25 млрд руб. , как минимум. Сначала федеральные структуры власти давали гораздо меньше, но я отказался подписать бумаги по бюджету – этих денег все равно не хватило бы. В итоге мы дополнительно получили 11,2 млрд руб., и все это благодаря президенту РФ. Я приехал в Москву, объяснил, что ситуация сложная, нас не понимают, и нам потом будет трудно что-то объяснить народу – он и так оскорбленный, униженный, но он тоже живет в России . Путин все понял правильно и дал соответствующие поручения.

Благодаря правильной политике президента РФ, восстановление республики идет полным ходом, люди наконец-то поверили в то, что в будущем все может наладиться. Трудности, конечно, бывают. И мне лично бывает очень трудно – я никогда не занимался экономическими, социальными вопросами, да и по-русски стал говорить только в 1999 году.

С кем вам проще и удобнее всего работать в кремлевской администрации?

— Медведев — просто золотой, удивительный человек. И всегда держит свое слово. Сурков очень умный. Такого человека, даже если собрать всех профессоров, придумать невозможно.

Какие особые экономические условия вы хотели бы получить для Чечни?

— Контроль над добываемой в республике нефтью. У нас была война, все разрушено, и не отдельные направления разрушены, а вся инфраструктура. Промышленности – нет, сельского хозяйства — нет, ничего нет. Вся надежда — на нефть.

Целевую программу по восстановлению Чечни придумали, мне кажется, чтобы воровать деньги. Говорят: восстановим такой-то завод — а там нечего восстанавливать, там ничего нет, вообще нет, вы понимаете? Поэтому нужен особый подход. Мы, чеченцы, поверили руководству России, встали рядом. Восток, Запад, все остальные — все равно давят на Россию через Чечню. Мы отстояли честь, достоинство и целостность России. Чеченцев надо поблагодарить. Как? Восстанавливать все разрушенное. Если это не восстановить, другие субъекты не встанут потом на защиту России. Поэтому должно быть особое отношение – не к Рамзану Кадырову, а именно к чеченцам и Чеченской Республике. Я буду просить, добиваться, чтобы было именно так.

Путем заключения договора о разграничении полномочий с федеральным центром?

— Зачем нам нужны эти договоры? Это было актуально в 1999 году, в 2000-м. Я бы забыл слово «договор», я против этого. У нас есть парламент, президент, правительство, Конституция, в конце концов. Нам просто нужна помощь.

Вы имеете в виду налоговые льготы?

— Да. И многое другое.

Упоминалось, что на территории Чечни задерживались террористы из 51 страны мира. Можно ли сейчас с уверенностью говорить о том, что международные террористы больше не попадают на территорию республики?

— В Чечне им места нет. За время, прошедшее после последней амнистии, мы уничтожили девять наиболее одиозных их лидеров, немало боевиков. Теперь у них нет даже мысли быть в Чечне, совершать преступления. Они знают, что наш народ определился, мы сказали «нет» ваххабитам. У них теперь другие регионы, другие задачи.

В ходе последней амнистии оружие сложили около 400 бывших боевиков. Будет ли у тех, кто не успел воспользоваться этой возможностью, шанс вернуться к мирной жизни?

— Амнистия будет продолжаться. Уже после ее завершения нам звонили бывшие боевики из Азербайджана, Турции, Польши, интересовались, можно ли будет вернуться. Мы пойдем навстречу. У нас нет задачи убивать людей.

Есть ли продвижения в деле расследования убийства вашего отца? Как вы оцениваете ход и качество следствия?

— Я не вижу продвижений и людей, заинтересованных в раскрытии этого преступления. Какое-то время назад я сказал тогда еще президенту Чечни Алу Алханову: «Ты же президент, ты же гарант, почему ты не выступил, не поднял этот вопрос?». Как министр внутренних дел, он должен был уйти в отставку, взять на себя ответственность. Он ничего не ответил.

Вы не проводили свое собственное расследование?

— Я проводил расследование. И с любым, кто возьмет на себя ответственность за это преступление – хоть бен Ладеном, мы разберемся в соответствии с нашим менталитетом. Но никто пока этого не сделал, в том числе Басаев.

Какова в целом криминальная обстановка в республике?

— Если я скажу – самая спокойная, вы все равно не поверите. У нас почти не бывает насильственных преступлений. Угоны, грабежи, убийства – все это редко случается. Раньше бывали похищения людей, теперь иногда тоже об этом заявляют, а потом оказывается, что человек сам ушел в лес, а его родные сообщают, что его якобы забрали, чтобы потом не было конфликтов с властями.

Милиция иногда пытается из ничего сделать что-то. У них тсложилась плохая – плановая – система: если они не раскрыли столько-то преступлений, то это их минус. Есть такая структура – ОРБ-2 (оперативно-розыскное бюро). Они хватают людей, заставляют брать на себя ответственность за преступления, которые те не совершали. Абсолютно невинные люди сидят сейчас в тюрьмах благодаря ей. Если Басаев – враг России, то Хасамбеков (начальник ОРБ-2) – в тысячу раз больший враг. И такого человека держат до сих пор в этой структуре. Сейчас у меня будет больше полномочий, и я буду использовать их, чтобы решить проблему.

На дорогах Северного Кавказа все еще очень много блокпостов…

— Все это очень мешает. Можно ехать в Дагестан, в Ингушетию, а в Чечню — нельзя. Я покупаю в Турции строительный материал для мечети, привожу КамАЗами — их останавливают в Моздоке. Если груз записан в Чечню, то все, не пропустят. Никогда от этих блокпостов не было пользы. Отдал десять рублей – проехал спокойно. Ни один человек от этого пользы не получал, только беды. Сейчас я этим займусь, и мы сократим число блокпостов в республике.

Каким образом Чечня справляется с проблемой наркомании?

— Еще когда мы начинали, в 1999 году, у нас был лозунг: «Смерть ваххабитам, нет –наркомании!». Я провел огромную работу, и на сегодняшний день у нас практически нет наркоторговцев и наркоманов — кого посадили, кого выдворили из республики. Сейчас наркоторговцы в каждом наркомане видят оперативника и продавать свой «товар» не хотят. После того, как мы выяснили, кто чем занимается, мы решили вопрос на 99%. На территории Чечни наркотики не употребляются и не производятся. А раньше были мак, конопля, но никогда – синтетические наркотики. Можно сказать, что самый чистый регион в отношении наркотиков – это Чечня. У нас меньше всего наркоманов, и достать наркотики практически невозможно. Наркоманы выезжают в Дагестан, Ингушетию и колются, нюхают там.

Я был очень заинтересован в борьбе с наркоманией, сам занимался этим вопросом, платил большие деньги за информацию. Для меня это очень болезненная тема. Это совершенно не соответствует нашему менталитету, это унизительно. Я никогда в жизни не курил, никогда не употреблял алкоголь, для меня это дико. И с наркоманией, как и с ваххабитами, я боролся всегда. Буду я президентом, председателем правительства или простым гражданином – им нет места в Чечне.

Достаточно ли жестко российское законодательство, чтобы эффективно бороться с наркопреступностью?

— Если бы наши спецслужбы и правоохранительные органы работали правильно, то этой проблемы не было бы. Не надо ждать, пока преступление будет совершено. Мы знаем, кто и откуда завозит наркотики. Но за деньги пропускают все. Ловят рядовых распространителей, а не главных. А «наверх» можно внедрить людей, договориться с другими государствами. У нас есть внешняя, внутренняя разведка… Решить этот вопрос проще простого. Нужна только политическая воля.

Вы так же относитесь и к игорному бизнесу?

— Когда в конце 2005 г. я запретил игорный бизнес, убрал все игровые автоматы, меня обвиняли в том, что я ввел негласное шариатское правление. Грабежи, убийства – все это благодаря игорному бизнесу. Человек получает зарплату или компенсацию, но вместо того, чтобы принести ее домой, проигрывает. Если убрать игорвые автоматы, в России не будет совершаться 80% преступлений. Поэтому в один день я собрал всех, кто этим владел, и сказал: хотите заниматься бизнесом – найдите другое направление, а игорного бизнеса в Чечне не будет. Игроки – как наркоманы, только тех можно лечить, а этих лечить невозможно. Честь, совесть – для них не существуют. Сейчас думают открыть для игорного бизнеса четыре специальные зоны. Куда мы ведем народ? В Госдуме должны быть патриоты. Если задать вопрос, я уверен, что 99,9% населения проголосует против игорного бизнеса. Это его воротилы платят большие деньги чиновникам, и те их защищают. Я этого не понимаю. Пока я жив, у нас игорного бизнеса не будет.

Актуальна ли сейчас для Чечни проблема ваххабизма?

— Нет. Может быть, лет через 50 они опять появятся, но сейчас – нет. Ваххабиты таковы: здесь его задавишь – он там вылезет. Пророк сказал: их надо искоренять. Где они – там кровь. Не договариваться с ними, не разговаривать – их надо уничтожать. Те, кто их будет убивать, и кого они убьют – эти люди будут в раю. Так что у меня есть достойное место в раю.

Беседовала Яна Амелина, Грозный-Москва

Подборка