16+
Новости
23 Февраля 2007, 00:00
16 просмотров

Революция в Петербурге («L’Espresso», Италия)

Наиболее нагруженному историческими воспоминаниями и символами району Санкт-Петербурга, скорее всего, суждено сменить облик (если, конечно, противники не одержат победу). Район, которому предстоит претерпеть подлинную эстетическую и урбанистическую революцию — это окрестности Смольного, величественного архитектурного ансамбля, состоящего из церквей и благородных особняков, созданных во второй половине XVIII века Джакомо Кваренги и Бартоломео Растрелли. Именно отсюда, из этого дорогого ностальгирующим коммунистам места стартовало шествие к Зимнему Дворцу, которое стало бикфордовым шнуром Октябрьской революции. Отсюда Ленин взирал на штаб-квартиру победивших большевиков.

С 2009 года Смольный окажется фоном для гигантской башни — ‘Газпром-Тауэр’, 396 метра в высоту, 77 этажей из стекла и стали. ‘Газпром-Тауэр’, здание, которое будет непрерывно менять цвет в зависимости от смены освещения, сделается новым символом города, находящимся в руках российского газового монополиста. Кто-то окрестил башню ‘початком’ за округлый силуэт и за верхушку, напоминающую зрелые кукурузные початки. Многие протестуют, потому что опасаются, что таким образом исказится лицо Северной столицы, более 300 лет назад созданной Петром Великим из ничего, чтобы превратить ее в окно в Европу. Как бы то ни было, ‘Газпром-Тауэр’ станет лишь началом более крупного проекта — проекта настоящего газпромовского города, нового, ультрасовременного квартала, набитого офисами и конференц-залами. Некоторые говорят, что это будет напоминать строящийся в Москве ‘Москва-Сити’, финансовый центр, сооружаемый к юго-западу от центра, который, в свою очередь, сравнивают с лондонским районом Доклендс.

В конкурсе на башню для ‘Газпрома’ участвовали все величайшие архитекторы мира: француз Жан Нувель, создатель парижского Фонда Картье, швейцарцы Херцог и де Мерон, придумавшие, как перестроить галерею ‘Тейт-Модерн’ в Лондоне, студия Рэма Колхааса ОМА, британцы RMJM, американец Дэниэл Либескинд, итальянец Массимилиано Фуксас. Все предложенные проекты отличались крайней изобретательностью: пожалуй, самой остроумной была идея Либескинда, автора Еврейского музея в Берлине и победителя конкурса на застройку места, где находился Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Либескинд нарисовал гигантскую скрученную арку — символ Санкт-Петербурга, — способную ловить отражения протекающей под ней Невы. Отражения обыграл и Фуксас: его проект представлял собой башню с висячими садами, рядом с которой возвышался тонкий шпиль. Однако победу в конце концов одержало бюро RMJM: это наименее прославленные участники, зато они уже работают в Москве, над одной из башен комплекса ‘Москва-Сити’.

Противники проекта ‘початка’ объединились под эгидой воинственно настроенного директора Эрмитажа, Михаила Пиотровского. Нет, никто не спорит, проект хорош, это признают даже его противники. Повод к противостоянию возник из-за места, избранного для возведения газпромовского городка. ‘Башня, расположенная слишком близко от Смольного, задушит один из драгоценнейших памятников нашего города’, — говорит Дмитрий Александрович Бутырин, питерский историк архитектуры. Многие хотели бы, чтобы башня разместилась где-нибудь в другом месте — например, в административном центре, построенном в советские времена на Московском шоссе, вдалеке от исторического центра, где она не нарушала бы атмосферу города, где фактически не одно здание не вылезает за уровень крыши Эрмитажа — 22 метра. Исключение составляет лишь шпиль Петропавловской крепости (123 метра).

Нетрудно предугадать, кто одержит верх в противостоянии между Санкт-Петербургом, стремящимся выйти на глобальную авансцену при спонсорстве самого президента Владимира Путина и его ‘Газпрома’, — и традиционалистским Санкт-Петербургом, намеренным во что бы то ни стало сохранить историческую атмосферу города. И действительно: в бывшей имперской столице, которая превратилась не только в туристический объект, но и в деловой центр и центр художественного авангарда, ведется работа и на другими крупными проектами, оказывающими значительное воздействие на устройство города: речь идет о реконструкции зданий на острове Новая Голландия и, прежде всего, о постройке нового здания Мариинского театра. Проект Мариинки принадлежит Доминику Перро, автору Национальной библиотеки в Париже. Условия конкурса на строительство второй сцены для известного российского театра предусматривал возведение зала, рассчитанного на тысячу человек, на площади 35 тысяч квадратных метров, а также сооружение подвесного перехода над Крюковым каналом. В конкурсе приняли участие голландский архитектор Эрик Ван Эгераат, швейцарский архитектор Марио Бота и японец Арата Исодзаки (создатель арены ‘Паласпорт’ в Турине и автор проекта нового входа в галерею Уффици во Флоренции).

Однако победителем оказался именно Перро. Его первоначальный проект представлял собой структуру, напоминающую облако пара, которому не дали испариться, приковав его к земле. Из этого облака подобно взрыву возникало голубовато-зеленое здание театра. Однако после внесения множества изменений по требованию городской администрации проект видоизменился: он сделался более статичным и квадратным, так что некоторые ехидно сравнивают его с бункером.

Амбициозный проект Новой Голландии тоже стал результатом компромисса. Новая Голландия — остров в центре города, в двух шагах от исторического здания Адмиралтейства и Исаакиевского собора. Он считается великолепным образцом промышленной архитектуры конца XIX века — застройка представляет собой склады для горючих материалов. В дальнейшем на острове распоряжалась российская армия. Сегодня романтические краснокирпичные арки, усеянные дикой растительностью, сделались любимым местом прогулок для влюбленных. Разобраться с ними позвали сэра Нормана Фостера, который уже сделал в России два проекта — комплекс на месте бывшей гостиницы ‘Россия’ и башни ‘Федерация’ в Москве. Его футуристический проект предусматривал строительство торгового центра с офисными и жилыми зонами и даже третью сцену для соседнего Мариинского театра.

Но Мариинкой и Новой Голландией дело не закончилось: один из самых больших и прекрасных музеев мира, Эрмитаж, тоже обновит свой образ в соответствии с требованиями современностями. Проект был исполнен местной архитектурной мастерской ‘Студия 44’, которая консультировалась с бюро OMA Рэма Колхааса. Рассматривается вариант включения в новую структуру огромного здания Генштаба, возведенного Карло Росси в 1829 году и занимающего всю южную сторону Дворцовой площади. Таким образом, к 1200 существующим зала Эрмитажа добавятся 800 новых, которые войдут в называемую ‘Большую анфиладу’ — череду залов с 12-метровыми потолками, от которой будут в свою очередь ответвляться другие выставочные пространства и подвесные сады. Задача, которую предстоит решить, — как наиболее разумным образом разместить на новых площадях коллекцию Эрмитажа, составляющую сегодня три с половиной миллиона предметов.

Помимо Перро, Фостера и Колхааса в Санкт-Петербург позвали работать еще одного важнейшего персонажа современного архитектурного мира — японца Кисе Курокаву (спроектировавшего, среди прочего, генплан для новой казахской столицы Астаны).

Спонсором этого конкурса стал все тот же ‘Газпром’, с целью превратить Кировский стадион в новый, ультрасовременный дворец спорта. Эта конструкция, с ее стройными линиями и овальной формой, получила от автора прозвище ‘космический корабль’. И она действительно напоминает звездолет. Старый советский стадион, построенный в 1950 году на искусственно насыпанном холме на Крестовском острове, в северной части города, чтобы стать домашней ареной местной команды ‘Зенит’, сыграл свою последнюю (и героическую) роль во время саммита ‘большой восьмерки’ в прошлом июне: там внутри, под надзором полиции, собрались антиглобалисты со всего мира. Вслед за этим стадион был стерт с лица земли. Новая арена Курокавы будет вмещать в себя 62 тысячи зрителей и обойдется приблизительно в 200 миллионов долларов. Еще один образчик сталинской архитектуры — серое и монолитное здание отеля ‘Москва’, — будет окружен металлической структурой с серыми панелями — таким образом он приобретет более современный вид.

У родного города Путина в запасе есть и еще одна крайне амбициозная затея: отобрать у моря часть Финского залива. Идея состоит в том, чтобы искусственным образом увеличить на 30% площадь Васильевского острова, где также много советской застройки. Посередине пройдет автострада, которая свяжет юг города с северной его частью, а в будущем, возможно, и с Финляндией. Это дерзкий проект, исполненный символического значения: среди страшных жилых домов, воплощающих советский стиль, дворцов XVIII века в итальянском стиле, и новым футуристическим городом на воде, будет устроена площадь Европы — проект, зародившийся в 2003 году, чтобы придать европейский облик городу, основанному в 1703 году, чтобы стать российским окном как раз в эту самую Европу.

______________________________________

‘Газпром’ хочет построить башню, которая освещала бы его империю («Le Figaro», Франция)

Санкт-Петербург: windows в Европу («Le Figaro», Франция)

Подборка