16+
Новости
1 Марта 2007, 00:00
23 просмотра

Россияне заподозрили единороссов в продажности

То, что партийная система России находится в состоянии перманентного кризиса и нуждается не просто в обновлении, а в системном исправлении, писалось давно и много. Фактически, под каждые думские выборы создается очередная партия власти. Этим партиям отпущен достаточно короткий век. В этом отношении нынешняя партия власти, «Единая Россия», можно сказать, является некоторым исключением, поскольку сохраняет свой звездный статус уже на протяжении двух кампаний.

Но проблема даже не столько в том, что игроки, подобные «Единой России», это бегуны на короткие дистанции. В конце концов, от смены названий мало что меняется. Раньше был «Наш дом Россия», затем – «Единая Россия». Главная проблема в том, что, за исключением, может быть, КПРФ, в постсоветской России не было ни одной полноценной партии, ни партийной системы в классическом понимании этого термина. Верно отмеченная одним из авторов «НП» особенность «ЕдРа» как партии-клуба единомышленников [1] (объединенных не столько идеологией, сколько корпоративными интересами) с равным основанием может быть применена к подавляющему большинству всех российских партий. Политологическая банальность: практически все российские партии – либо вождистские, либо корпоративные. «Единая Россия», к примеру, совмещает оба качества: она изначально была создана «под» президента Путина и преследует корпоративные интересы нескольких групп российской правящей элиты, в первую очередь, крупного чиновничества.

«Классическая» политическая наука и либеральная философия на Западе с недоверием относилась к идее социального и классового представительства партий [2], предпочитая (в противоположность возникшему позже марксизму) социальную представительскую их функцию идеологической. Однако в ХХ веке обозначилась новая тенденция в демократическом процессе, который можно определить как «новую демократию». В условиях девальвации демократических ценностей и отчуждения масс от реального политического процесса возникает феномен правления групповых интересов. В одних странах это привело к возникновению так называемого демократического корпоративизма [3], в других – привело к внутреннему перерождению демократии в сторону элитизации. Отныне уже не демос, народ правил страной, а узкие и эгоистичные элитные слои.

Что касается политических партий, то они, по общему мнению западных политологов, переживают глубокий кризис. Перестав выполнять изначально присущую им функцию идеологического представительства вследствие девальвации идеологии и потери к ней интереса со стороны западного общества, партии мутировали в предвыборные штабы. Ни о каком серьезном представительстве интересов с их стороны речи уже быть не может. В этой ситуации, как писал Э. Гидденс, «политически активные люди предпочитают вкладывать свою энергию в деятельность групп по «конкретным интересам», ведь они обещают то, чего традиционная политика (и традиционный институт последней – политические партии – Э.П.), судя по всему, просто не в состоянии дать» [4].

Но в нашем случае речь также не идет о социальном представительстве. Первоначально партии возникают (в период перестройки в СССР и в первые годы существования РФ) как идеологические по направленности и интеллигентские по своему составу клубы. Лишь впоследствии была предпринята попытка «привязать» их к социальным группам. Попытка в общем и целом не удалась. Сильная идеологическая доминанта присутствует из «старых» российских партий только у КПРФ. Не лучше обстоит дело и с социально-представительской функцией партий. Ни «Единая Россия», ни, к примеру, Союз правых сил не ориентируются на определенные социальные группы. Утверждение о том, что СПС является партией «молодых успешных предпринимателей» (то есть, достаточно многочисленных в постсоветской России слоев мелкой и средней буржуазии) основано на сознательном стремлении части партийных функционеров «правых» выдать желаемое за действительное. Данные социологии не подтверждают данный тезис «правых» и позволяют указать на иные электоральные группы.

Резюмируя, отметим, что обе указанные партии представляют собой политическую «крышу» отдельных элитных групп. В случае с СПС – команду «младореформаторов», создавших олигархический капитализм в России и окопавшихся ныне в руководстве РАО «ЕЭС».

Случай с «Единой Россией» гораздо сложнее. Изначально партия создавалась «под» нового премьера Путина на волне общенародной реакции против ельцинизма, таких его проявлений, как олигархия, национальный и региональный сепаратизм и др. На рубеже 1990-х – 2000-х годов «Единство», прообраз «ЕдРа», действительно сыграло немалую положительную роль в стабилизации ситуации в стране и консолидации общества. Берем на себя смелость утверждать, что именно это имел в виду президент Путин, когда открыто заявил о том, что активно способствовал появлению на свет «Единой России» и ее становлению. Но позднее новая партия власти практически полностью исчерпала потенциал народной поддержки, превратившись в партию чиновников.

Вот почему не совсем верны мнения тех респондентов социологических опросов и политологов, которые считают «Единую Россию» «партией Путина». Скорее, это партия, активно и успешно эксплуатирующая этот имидж. Что позволяет ей до поры до времени собирать обильный электоральный урожай. Парадокс: за «Единую Россию», партию чиновников, которая пробивает антинародные законы в Госдуме, голосует (пока) консервативно и патриотически ориентированный электорат. Сказывается и отсутствие должной информированности (в том числе, по законодательной деятельности думской фракции «ЕдРа»), и эффективность применяемых политтехнологических схем. Выше мы описали подобный механизм, говоря о подмене власти демоса в западных странах властью элитных групп. Пример «ЕдРа» позволяет говорить, что этот закон политической жизни универсален и находит свое подтверждение в российском опыте.

Любая, даже динамично развивающаяся система, монополизировав свои властные ресурсы, проходит процесс консервации, утраты мобильности. Законы бюрократии самодовлеющи и работают почти в автономном режиме. Подобная (впрочем, вполне прогнозируемая) метаморфоза произошла и с «ЕдРом». Получив монополию на политическую власть, эта партия пошла по наименее эффективному и наиболее простому пути: начала зачищать политическое пространство от собственных оппонентов. В 2004-2006 годах главным из них была партия «Родина». После слияния трех партий (Российской партии ЖИЗНИ, «Родины» и Партии пенсионеров) таковой стала лево-патриотическая партия «Справедливая Россия». Впрочем, об этом чуть ниже. Здесь же отметим, что манипуляции «ЕдРа» не проходят незамеченными для широких кругов электората. Согласно данным ВЦИОМ, монополизм «медведей» проявляется, в частности, в сфере доступа к телекоммуникационным каналам: «различные партии, по мнению респондентов, имеют разный доступ к каналам центрального телевидения. Представители «Единой России» обладают всеми возможностями высказывать свою позицию на ЦТ, полагают 79 % опрошенных» [5].

Неудивительно, что растет число тех, кто считает, что «Единая Россия» стремится к политическому монополизму и фактической однопартийности («сами выносят вопросы, сами их решают, как им надо, уже всех там задавили»; «все превращается в типа КПСС»; «стали появляться признаки тоталитаризма»), а члены партии «продажны» и «корыстны».

При этом на вопрос, может ли со временем «Единая Россия» стать единственной правящей партией, какой раньше была КПСС, дали положительный ответ 38 % россиян. Причем половина из них (50 %) не хочет, чтобы «Единая Россия» стала единственной правящей партией [6].

Достаточно удручающая для нынешней партии власти картинка, чтобы излишне оптимистично рапортовать об успехах.

Но подобная ситуация нежизнеспособна и едва ли может быть пролонгируема на длительный срок. Политологами и некоторыми представителями власти (в том числе президентом Путиным) давно была высказана мысль, что партийная система в России движется в сторону двух – или трехпартийной системы, когда у «Единой России» будет отнята преференция единственной правящей партии.

По большому счету, вопрос даже не в том, будет ли покончено с монополизмом «ЕдРа» или нет. Вопрос этот уже неактуален. И президент Путин, поддержав создание «Справедливой России», фактически высказался против политического монополизма «Единой России». Вопрос в другом: сумеет ли новая сверхпартия, «Справедливая Россия», набрав значительный процент голосов и составив серьезную конкуренцию «медведям», создать более динамичную и справедливую политическую систему в России? Ответ на этот вопрос выходит за узкие временные рамки выборов в Госдуму 2007 года и затрагивает проблему перспектив российской демократии как таковой.


[1]

Е. Лаврушин. Рейтинговые фокусы «Единой России» // www.novopol.ru/article15724.html

[2]

Democracy // Chicago: Encyclopedia Britannica, 2007.

[3]

См., напр., об этом: С.Перегудов, Н. Лапина, И. Семененко. Группы интересов и российской государство. М., 1999.

[4]

Гидденс Э. Ускользающий мир: Как глобализация меняет нашу жизнь. М., 2003. С. 88.

[5]

Данные взяты из: ВЦИОМ. Пресс-выпуск N428.

[6]

Там же.

Нажимая кнопку комментирования Вы соглашаетесь на обработку персональных данных
106, за 0,486
Подборка