16+
Новости
21 Февраля 2007, 00:00
10 просмотров

Русский медведь будет реветь, пока не выберется из капкана («The Financial Times», Великобритания)

Русский медведь проснулся; его рев разносится по всей округе. Но это уже не та великодержавная Россия, что была раньше — это страна, пойманная в капкан переходного периода, и пока Россия будет находиться в таком состоянии, она будет раздражать соседей и разочаровывать собственных граждан. Есть ли у нее шанс на лучшее будущее? Есть, но небольшой.

Чувства новой России относительно своего положения — агрессию и обиду одновременно — очень ярко выразил неделю назад Владимир Путин на конференции по политике безопасности в Мюнхене.

— Думаю, очевидно: процесс натовского расширения не имеет никакого отношения к модернизации самого альянса или к обеспечению безопасности в Европе, — заявил президент. — Наоборот, это серьезно провоцирующий фактор, снижающий уровень взаимного доверия. И у нас есть справедливое право откровенно спросить: против кого это расширение?

Ответ на этот вопрос Путину, конечно, хорошо известен, но он не пытается задаться другим, более глубоким, вопросом — потому что знает, насколько неприятно будет отвечать уже на него: почему же соседи России так ей не доверяют — ведь они сами хотели вступить в НАТО, НАТО им ни в коем случае не навязывалась? Потому что его страна не принесла им ничего, кроме того, что она принесла Чечне — угнетение и массовые убийства.

Если же мы зададимся вопросом, во что превратилась Россия, то ответ будет очевиден: Россия стала, если использовать термины одной из последних работ Дугласа Норта (Douglass North), профессора экономической истории в сент-луисском Университете имени Вашингтона (Washington University), ‘обществом ограниченного доступа’. В таком обществе установившаяся политическая система дает элите возможность создавать ренту, которая затем тратится на стабилизацию самой политической системы. Это порядок, основанный на балансе силы между ‘своими’ и на отсечении от власти всех ‘чужих’.

Россия всегда была и остается одним из самых ярких примеров подобной системы в европейской истории. Если взглянуть на нее под этим углом зрения, то сразу становятся понятны многие события, произошедшие после распада Советского Союза. С помощью приватизации и прежде всего системы так называемых ‘залоговых аукционов’, начавшей действовать в 1995 году, один из ближайших помощников Бориса Ельцина Анатолий Чубайс создал рентную элиту — так называемых ‘олигархов’, пришедших место дискредитированных коммунистов. Этот маневр имел как экономическую, так и политическую цель — сформировать в новом государстве такую элиту, которая поддерживала бы это государство и зависела бы от него.

Однако система оказалась нестабильной, поскольку те, кто при любой системе ограниченного доступа должен быть среди своих — ‘специалисты по принуждению’ — оказались среди ‘чужих’. Самыми безжалостными ‘специалистами по принуждению’ в Советском Союзе были сотрудники тайной полиции, и после избрания президентом Владимира Путина они вернули себе власть. Разгромив не примирившихся с этим олигархов, особенно Михаила Ходорковского, и усилив роль государства в экономике, Путин фактически перераспределил ренту в их пользу.

И Россия вернулась ‘назад в будущее’. Нынешняя система, в которой источником ренты является централизованное государство, очень сильно напоминает все, что было раньше, с той лишь разницей, что если раньше рента оценивалась ‘числом душ’, то теперь она самое ценное в ней — количество природных ресурсов. Исторически российская элита всегда жила с российским народом по неписаному договору: ‘как личность каждый из вас — ничто; как нация вы — наше все’. И сегодня Путин вновь предлагает русским ‘пакет акций’ восстановленной России фактически в обмен на политическое участие в управлении ей. Следка эта проворачивается не в первый раз и, судя по результатам социологических исследований, пока проходит столь же успешно, как и раньше.

Ее успешность и в равной степени неустойчивость этого успеха обусловливается ресурсным характером источника ренты и, соответственно, власти. В российской экономике действительно наступили прекрасные времена: с третьего квартала 1998 года по 2006 год объем валового внутреннего продукта вырос на 73 процента; все это время экономика росла на 7,1 процента ежегодно; золотовалютные резервы по состоянию на декабрь 2006 года оценивались в 295 миллиардов долларов (151 миллиард фунтов) — в общем, Россия проделала большой путь от унизительного дефолта 1998 года. Однако, как открыто заявляет в своем исследовании Организация экономического сотрудничества и развития, ‘основой роста являются в основном временные факторы’ — уже растраченный ресурс девальвации рубля, случившейся в 1998 году, высокие цены на экспортируемые ресурсы и эксплуатация избыточных мощностей, которых тоже уже не осталось. Объем инвестиций составляет всего 18 процентов от ВВП; объемы добычи нефти не растут; и, самое главное, затормозился процесс реформ. Несмотря на экономический подъем, Россия остается страной с высоким уровнем коррупции, неэффективным и жестоким государством. Кроме того, Россия по-прежнему бедна — по уровню жизни она находится где-то рядом с Чехией и на две трети ниже Великобритании.

‘Обществу ограниченного доступа’ профессор Норт с соавторами противопоставляют ‘общество открытого доступа’, то есть такое, в котором экономика и политика открыты для конкуренции. Они отмечают, что экономическая и политическая конкуренция тесно связаны между собой: ‘конкурентная демократия способна существовать только в экономически конкурентной среде’.

Самая важная особенность государства в системе открытого доступа состоит в том, что государство обслуживает весь народ в целом — у него просто нет другого выхода, в противном случае те, кто сегодня стоит у власти, эту власть не удержат. Таким образом, переход от общества ограниченного доступа к открытому обществу — это переход от государства-господина к государству-слуге, переход, который России осуществить, увы, не удалось. Это совершенно неудивительно, если учитывать страшную историю страны, но дело в том, что эта неудача чревата серьезными последствиями.

Одно из них — российская власть считает попытки поставить государство на службу народу в странах бывшего Советского Союза политической угрозой для самой себя. Считая, что все внутренние взаимоотношения в государстве основаны только на власти и силе, она с этой же точки зрения рассматривает и свои отношения с соседями. Поэтому появление в ее окружении стабильных демократических государств, направленных на повышение материального благосостояния своих граждан, она воспринимает не как открытие новой перспективы, а как появление новой угрозы. Политическое будущее России видится ей исключительно через призму устаревшей и расшатанной системы взглядов — трагедия для самой России и источник вечного беспокойства для ее соседей.

Самый серьезный вопрос относительно России — сможет ли она эволюционировать в открытое общество, способное занять место близкого друга всех открытых обществ Запада. Все начальные условия, перечисленные в работе, выполненной под руководством профессора Норта, для этого созданы: есть закон, по которому живет элита; есть стабильные организации, работающие для элиты; над вооруженными силами установлен реальный политический контроль.

Россия еще не совершила свой переход и, может быть, не совершит никогда. Подстегнуть ее может, например, обвал цен на нефть: рента сократится, возникнет необходимость проводить реформы. Подстегивать ее должен, со своей стороны, и Запад — в первую очередь, верностью собственным базовым ценностям. Необходимо подчеркнуть, что расширение НАТО — это результат российской истории, но оно никак не повлияет на строительство в России того, чего она сама хочет — стабильного, открытого, материально обеспеченного общества, основанного на соблюдении законов.

Конечно, Россия может и не пойти по этому пути, а замкнуться в себе и продолжать ненавидеть всех окружающих. Но это будет катастрофа для всех, и не в последнюю очередь для самой России.

* Концептуальные основы толкования истории человечества‘ (A Conceptual Framework for Interpreting Recorded Human History), рабочий доклад Национального бюро экономических исследований ? 12795. — декабрь 2006.

Подборка