16+
Новости:
5 Февраля 2007 года, 00:00
62 просмотра

Шоу Путина («Gazeta Wyborcza», Польша)

Владимир Путин назовет имя следующего президента России лишь осенью 2007 г. — Решение примет народ. Но я, как гражданин, имею право высказать свои предпочтения, — говорил он на пресс-конференции в Кремле.

Вопрос о том, кто станет следующим хозяином Кремля, называемый в России Проблемой 2008 (в этом году состоятся президентские выборы), уже несколько месяцев господствует в российских СМИ и все сильнее беспокоит элиты власти. Доминировал он и на ежегодной пресс-конференции президента для более, чем 1230 российских и зарубежных журналистов.

Путин сделал политически корректную, хотя, по мнению многих наблюдателей, весьма сомнительную декларацию о том, что на выборах ‘будут не преемники, а кандидаты’. На языке российской политики слово ‘преемник’ означает кандидата, помазанного на царство предшественником — во время выборов на него работают все государственные СМИ, концерны, администрация и правовая система. Сам Путин был преемником Бориса Ельцина, и его вывели во власть подобным образом.

Хозяин Кремля дал понять, что сообщит, кого из кандидатов он хотел бы видеть следующим президентом. — Но лишь в ходе избирательной кампании, — оговорился он, развеяв надежды многих политиков и бюрократов, которые хотят как можно скорее узнать, в чью свиту им вливаться и с кем делиться будущим влиянием.

Заявление Путина означает, что имя ‘царевича’ будет названо лишь в ноябре-декабре, за полгода до выборов. — Не знаю, выдержат ли кремлевские кланы так долго. Они будут требовать назвать фамилию раньше, — утверждает политолог Александр Цыпко.

Кем будет преемник? Станет ли знаком помазания назначение на высокий пост? — Все, кому надо, уже на своих постах работают, — загадочно заявил Путин, для которого стартом к президентству стала в 1999 г. должность премьер-министра.

Возможно, его слова подтверждают распространенное в России убеждение в том, что наибольшие шансы стать преемником Путина имеют вице-премьеры Дмитрий Медведев и Сергей Иванов. Их вступление в должность заместителей председателя правительства осенью 2005 г. было воспринято в России как начало соревнования за пост президента. Сегодня, по мнению многих публицистов, в этой гонке побеждает Медведев.

Сильная власть гарантирует развитие

Пресс-конференция, ставшая для Путина подведением итогов 2006 г., изобиловала заявлениями о рекордах, достижениях и беспрецедентных успехах.

— Доходы россиян выросли на 10 процентов. В образовании заработная плата выросла на 30 процентов, а в здравоохранении — на 37 процентов. Впервые мы достигли однозначной цифры инфляции. Мы привлекли в страну 42 миллиарда долларов иностранных инвестиций, — расхваливал Путин достижения правительства, предупреждая, что накануне выборов нужно ‘укрепить институты власти’, чтобы ‘не создать помехи развитию’.

Хотя одной из причин экономического роста стали высокие цены нефти и газа, совершенно очевидно, что хорошие экономические показатели и 80-процентная поддержка россиян придают Путину уверенности в себе. В отличие от прошлых лет, президент России не нервничал, отвечая даже на очень трудные вопросы западных журналистов.

— Преследования журналистов — проблема России и многих других стран. Мы осознаем степень своей ответственности за их защиту. Надеюсь, что расследование убийства Анны Политковской принесет результаты, — говорил он о самом громком политическом убийстве последних лет.

Вместе с тем, он постарался представить малозначительным эпизодом отравление в Лондоне бывшего агента Федеральной службы безопасности Александра Литвиненко. Кремль утверждает, что он не располагал никакой секретной информацией, поэтому его исчезновение не могло быть в интересах России. — Виновных определит следствие и суд, — заявил Путин.

На удивление спокойно Путин говорил о внешней политике, хотя газ, нефть, трубопроводы и транзит энергоресурсов — это его любимые темы. — Повышение цен [на энергоносители] не имеет политического подтекста. Россия признала независимость стран бывшего СССР и 15 лет их субсидировала. Сколько можно? — вопрошал Путин, окрашивая резкие слова уверениями в ‘дружбе и сотрудничестве’.

Информацию о создании Россией газового ОПЕК, который мог бы навязывать миру цены на газ, он прокомментировал неясно. — Мы подумаем над этим. Но мы не собираемся создавать какой-то картель, — противоречил он сам себе.

Крепко досталось лишь эстонцам за план сноса памятников Красной армии и перенесения могил советских солдат. — Это ультранационализм, — заявил Путин.

Комментируя планы размещения в Польше и Чехии элементов системы ПРО, президент России вновь выразил давно известные опасения Москвы, которая считает, что ПРО будет направлена не только против так называемых ‘стран-изгоев’, но и против России. Путин повторил свое мнение о том, что возможное вступление Финляндии в НАТО ‘не улучшило бы атмосферу’ ее отношений с Россией.

Несравненный Владимир Владимирович!

Вчерашняя конференция побила рекорды: более 1230 журналистов — это больше, чем год назад, а президент России отвечал на вопросы 3 часа и 32 минуты, то есть на несколько минут дольше, чем в прошлый раз.

Огромный энтузиазм российской части аудитории вызвал комментарий президента к высказыванию мэра Москвы о ‘гей-парадах как деле сатанистов’. — Как президент России я скажу, что одна из главных проблем страны — демографическая. Но я уважаю и всегда буду уважать право выбора в каждой области, — двузначно ответил Путин.

Для многих журналистов из провинции поездка на пресс-конференцию в Москву — это честь и награда, а за право задать вопрос они борются при помощи криков и табличек с названиями городов или даже изображением разбитого сердца с надписью ‘Путин’.

— Несравненный Владимир Владимирович! Как Вы будете нас защищать от этих воров и бандитов? — спрашивала Путина журналистка из Владивостока, в полной мере отражая настрой российских СМИ, которые во всем поддерживают президента.

А журналист ‘Комсомольской правды’ заботливо интересовался: ‘Как Вы себя чувствуете?’

__________________________________________

Править по воле народа («The Guardian», Великобритания)

Передача президентской власти ослабит ‘силовую элиту’ («The Financial Times», Великобритания)