16+
Новости:
20 Февраля 2007 года, 00:00
31 просмотр

Украинская нация? («Украинская правда», Украина)

Уважаемая украинская нация!

(Виктор Ющенко, 9 мая 2006 года, Выступление Президента Украины по случаю Дня Победы)

В печати или в дискуссиях политиков часто употребляются словосочетания «валовой национальный продукт», «национальные интересы» или даже «национальный колорит».

Что же такое эта «нация», у которой есть колорит, продукт и интересы?

Немного определений

Нация — это коллективный субъект политики, который создает государство. Наука определяет два основных типа наций — этнический (базирующийся на конкретном этносе) и гражданский (базирующийся на гражданстве конкретного государства).

В мире соревнуются между собой две концепции происхождения нации:

1) Примордиалистская концепция считает нации продуктами древнего происхождения, которые влияли уже на современность.

Если говорить образно, это здание с глубоким исторически-культурным фундаментом, в котором можно поменять крышу или окна, но с места его не сдвинешь.

2) Модернистская концепция считает нации продуктом последних нескольких сотен лет, который формировали экономика, войны, газеты и телевидение.

По сути, здесь нация — это вагончик на колесах, которые перекрашивают, как бог на душу положит, и который везут разными дорогами истории в непрогнозируемое будущее.

Истина, по моему убеждению, где-то посредине.

Зачем нам эта нация?

Сообщества по большей мере объединяются в нации для защиты собственных интересов. Классический повод для объединения — внешняя угроза.

Люди объединяются в нацию и для внутренних задач — в первую очередь, для создания государства, для модерирования противоречивых интересов внутри этого сообщества (например, классовых конфликтов), для эффективного распределения ресурсов.

Существование на уровне этноса и отсутствие функционирования на уровне нации дорого стоили украинскому народу.

Только за последние 100 лет украинцы воевали за чужие империи в первой и второй мировых войнах, украинцами наполняли ГУЛАГ, их руками добывали нефть в Сибири и осваивали Дальний Восток.

Они же должны были выезжать на эмиграцию в Канаду и убегать от карающей сталинской руки после 2-й мировой.

Они же кормили весь СССР пшеницей, прикарпатским газом и нефтью, карпатским лесом. И не было им житья на своей богатой земле.

Нация — это уникальное «торговое предложение» на мировом рынке идентичностей. Это — заявка на право быть собой, а не «лежать под кем-то» (быть культурным секонд-хендом).

Необходимость нации очевидна даже на бытовом уровне — «Какое ваше национальное блюдо»? «Какая у вас национальная музыка»? «Какой у вас национальный танец»?

В случае разговора с французом или испанцем, убогость ответов не-национального человека видно невооруженным глазом.

Итак, если не хотим, чтобы другие государства решали нашу судьбу, должны быть нацией.

Но какой?

Солидарность панэтнических сообществ

Политическая нация с панэтническим стержнем — по моему убеждению, наиболее адекватный украинскому прошлому и настоящему способ построения украинской нации.

Такой подход предусматривает строительство гражданского сообщества не на базе абстрактной человеческой массы, а на базе солидарности ряда этнических сообществ внутри одной гражданской нации.

В таком случае именно украинское панэтническое сообщество должно стать основанием панукраинской нации.

Украинский панэтнос (в переводе с греческого «пан» — «сверх») — это «воображаемое» сообщество, которое состоит из всех тех, кто считает себя украинцем и ежедневно публично практикует свое украинство.

Происхождение здесь может играть некоторую роль, но фактор сознательного выбора бытия как украинокультурной личности все-таки более важен.

Пан-украинство — не что-то совершенно новое. Все это уже было. Оно не привязано исключительно к этническому происхождению: поляки Липинский и Антонович, русские Донцов и Скрипник — яркие примеры «пан-украинцев».

Нам же приходится «изобретать велосипед» по-новому, через оправдания и многочисленные сомнения.

Не нужно в кратковременной перспективе привязывать пан-украинство к языку: его суть — в участии в пан-украинской динамике, потому что немедленно изменить за несколько лет то, что веками формировали империи — невозможно.

Возвращение украинцев к своему панэтносу — вещь исторически справедливая. И только идиотские насильнические методы могут дискредитировать эту правую цель.

Именно тот украинский панэтнос, который составляет большинство населения, и должен составлять основу панукраинской нации — сумму других национальных сообществ, сверхсообщество тех, кто живет на украинской земле и реализовывает свою волю в украинском государстве.

Другие версии

Любой из других вариантов построения нации — своеобразный «айсберг» с большой подводной частью, скрытой от критического взгляда за общими фразами. Посмотрите на то, что прячется под ними:

1)»Политическая нация украинцев — украинский народ, независимо от происхождения». Сейчас действует именно такой подход, согласно Конституции.

Несмотря на объединяющую роль гражданства, у него есть и минусы.

Это — концепция многонационального «украинского советского народа», инерционная по своему смыслу.

В этой концепции украинцы — просто часть общего национально недифференцированного массива без каких-либо особенностей.

Ее подводный камень (то есть, практика, скрытая за общими фразами) — формирование нового постсоветского анационального сообщества без постоянной и глубокой культурной идентичности, в то время, как «туземной» украиноязычной культуре может быть уготовлено вымирание в сельских резервациях.

2) Узкоэтническая концепция: настоящими хозяевами этой земли являются исключительно этнические украинцы, а остальные — чужаки, враги, гости или временные транзитные пассажиры.

Родом она из 20-х годов прошлого века (из интегрального тоталитарного обломка украинского национализма).

Такая идеология национальной исключительности — самый лучший способ поссорить между собой украинских граждан, она — абсолютно непрактична и, по-моему, вредна для украинского дела.

Нею лучше всего пугать тех, кто еще не определился — и вообще, антиукраинцам удобно сводить именно к такой ксенофобии любое проукраинское действие.

3) Российско-шовинистическая концепция: согласно ней, украинцев не существует — это просто неправильные, испорченные россияне, а сама украинская нация — выдумка, вражеская спецоперация, ошибка истории.

Это — имперский взгляд извне, поддерживаемый, тем не менее, нашей родной антиукраинской «пятой колонной».

Исправить это (по мнению приверженцев такого взгляда) можно, присоединив Малороссию, Новороссию и Донбасс к России, выплюнув безнадежно испорченные Чечню-Галичину на окраину проклятого натовского Евросоюза.

4) Нация аз нескольких этносов (а la Швейцария), где ее представители анклавно разговаривают каждый на своем языке. Эту идею подкинул парад региональных «языковых суверенитетов» образца весны 2006 года.

В усовершенствованном варианте она должна бы выглядеть так: где живут венгры — там венгерское украинское государство, где болгары — болгарское, где русские (=русскоязычные?) — русское украинское государство.

Очевидно, что в таком варианте язык межнационального общения без вариантов будет и государственным языком.

По сути, это — замаскированная программа возвращения российской культурной гегемонии, где украинцам светит графа «иные» и непонятный статус меньшинства на собственной земле.

5) Двуязычное мультикультурное сообщество (а la Бельгия). Этот проект сейчас потенциально может быть воплощен через законодательные инициативы партии регионов относительно двуязычия.

Реальная суть таких действий — возвращение русскому языку его доминирующего статуса в Украине, вытеснение украинского из преимущественно русскоязычных регионов (в первую очередь — из Донбасса), формирование «русской украинской нации», которая имела бы достаточный вес для изменения украинского вектора.

Беларусь здесь — более чем яркий «двуязычный» пример.

В такой ситуации через 30-50 лет Галичина рискует оказаться украиноязычным анклавом, а потенциальная украинская нация будет и в дальнейшем культурно расколота.

Препятствия построению нации

Антинациональная логика утверждает: после того, как история показала, что по национальному принципу можно дискриминировать, национальное нужно или запретить, или вытеснить далеко за сферу политики.

Но «интернационализм» напоказ — неискренний. За ним стоит имперский интерес более сильных наций — никто же не начнет разговаривать на эсперанто, создавая безликую квазиполитическую нацию, правда?

Именно русификация расколола украинскую нацию (в панэтническом понимании) на украиноязычных украинцев и русскоязычных украинцев.

Именно она не дает нам, панэтническим украинцам, которые составляют 78% населения этой страны, достичь согласия внутри себя, объединиться культурно, выработать общее видение нашей истории и нашего будущего.

Запрет церковных служб на украинском в конце 18 века, Валуевский и Эмский указы, сталинское уничтожение украинской элиты, брежневщина и андроповщина, и сейчас — экономическая экспансия российско-культурных товаров — все это, от прошлого и до настоящего, не дает нам, 78 процентам населения этого государства, которое дало имя нашему народу, осознать себя единой панэтнической единицей.

И выглядит, что кто-то этого очень не хочет: разноязычными, разноверующими, разнорегиональными массами народа легко манипулировать, поделив его на куски.

Помехой окончательному определению становится размытость понятия «украинец»: после того, как из паспорта убрали эту графу, поскольку это, мол, недемократично.

Можно быть украинцем, не зная украинского языка, не уважая украинское государство, пренебрегая его коренным этносом.

Существует довольно значительная группа людей, которые потеряли свою национальную идентичность, и для которых сейчас базовой является идентичность территориальная («местные»), до-национальная по своей сути.

Она — последствие советской политики размывания наций. С течением времени, как и другие имперские идентичности, нация «территорщиков» исчезнет в силу своей несамодостаточности: бокс и футбол никогда не заменят культуру и этику.

Ошибочный стереотип «национальное=конфликтное» («не трогайте улей») заставляет людей избегать этих вопросов, что также вписывается в неукраинское удобство: процесс создания постэтноса продолжается по инерции.

Само слово «нация» автоматически перекликается с «нацизмом» и «национализмом» — и это пугает тех, кто пережил ужасы второй мировой, и их родных, которые до сих пор находятся в плену советских агитпроповских конструкций.

Вывод

Дискуссия об украинской нации — жизненно необходима. У тех, кому хотелось бы приглушить эту дискуссию, есть своя цель — скрыть инерционный русификационный имперский процесс, который продолжается.

Не следует считать вопрос русификации каким-то «чучелом». 70 лет советской власти показали, как можно успешно расколоть украинское панэтническое сообщество, заставив половину его говорить на другом, не родном языке.

Русификация — и по сегодняшний день является реалией этнополитических сценариев, которые до сих пор разворачиваются на территории страны У.

Предложенная здесь модель пан-украинской нации как гражданского сообщества с панэтническим украинским стержнем, по моему мнению, наименее конфликтна и больше всего соответствует духу нашего времени.

Она может выполнить две задачи — сохранить украинскую культуру для мира и создать достаточный уровень национального достоинства и национальной солидарности, что станет основой нашей национальной безопасности.

_________________________________

Спор Руси с Московией закончится победой Украины («Украинская правда», Украина)