16+
Новости:
2 Февраля 2007 года, 00:00
46 просмотров

Уличный протест

Если бы общественно-политические СМИ делали свои репортажи по образцу глянцевых журналов, то всего несколько лет назад уличный протест, несомненно, заслужил бы звание "тренд года" в рубрике "куда сходить", или "последняя коллекция" или даже "хит сезона" во весь разворот.

"Стихийные митинги" в поддержку монетизации, сообщения о практически революционной ситуации в стране и прочие радости жизни продлились недолго. Власть моментально отреагировала ответными уличными акциями. Та война в итоге закончилась шатким компромиссом и увеличением денежной компенсации льготникам. Однако уличная история продолжалась, но из-за отсутствия повода от многочисленных митингов и масштабных сражений пришлось перейти к небольшим спецоперациям и окопной войне. Естественно, капризных ВИПов на трибунах сменили молодые лидеры, более неприхотливые в плане количества аудитории и значительно адекватнее оценивающие свой статус в глазах общественности.

"Креатива" было "море" — прижился жанр театрализованной акции, почему-то сильнее обижавший оппонента, чем стандартные пикеты. После того, как часть молодых политиков приобрела первый опыт "привлечения к административной ответственности" и была вынуждена ознакомиться с действующим законодательством, выяснилось, что все это время всех незаконно задерживали, и никакие разрешения на акции вовсе не нужны. Эта статья закона стала для участников акции настоящим "Эльдорадо", так как с одной стороны давала карт-бланш на любые действия. С другой — фактически каждой "несанкционированной" акции предоставлялся двойной информационный повод, возможность повоевать с властями сначала — по сути, потом — за незаконный запрет. Штрафы, как правило, не платили. Вскоре настал день, когда надоело даже ходить в суды. Ответные действия чиновников не выдерживали, как правило, никакой критики, начиная от действительно глупых запретов (кампания по защите Байкала, когда в сухую погоду запретили пикет по причине опасности снежных лавин и подготовки к субботнику), заканчивая созданием пропагандистских ресурсов, преимущественно, читаемых как раз теми, против кого они и были направлены.

В общем, жили весело. Развитие прокремлевских молодежных организаций дало возможность появиться еще одному жанру уличной акции — провокации на мероприятии противника. И если поначалу это использовалось нечасто, то сейчас, к сожалению автора, стало одним из ведущих жанров уличной политики.

Итак, внешняя сторона данного вида экстремального досуга относительно проста и всем понятна. Что же происходило на самом деле?

Первоначально большинство акций действительно происходило стихийно, как правило, в ответ на очередную инициативу властей. Потом уже под влиянием "людей с опытом" (обычно из числа старых гражданских активистов) от единичных мероприятий перешли к кампаниям, включавшим в себя целую серию уличных акций с элементами рекламы и пиар-стратегии (в примерный график включались даже предполагаемые "репрессии" в виде административных задержаний).

Сами по себе немногочисленные вступления молодых демократов едва ли могли всерьез повлиять на обстановку в стране.

Карьера в то время строилась относительно легко: регулярные скандальные акции, пара задержаний, несколько успешных провокаций, и вот уже ваши "враги", обладающие большими ресурсами сами готовы поддерживать горение вашей "звезды". Да, несколько бестолковое, да, ничего не меняющее. Да, за это заплачено дорогой ценой, прежде всего — своими и чужими нервами, временем, силами.

Политики старшего поколения тоже поддерживали моду на уличный протест как могли.

В итоге критерием существования и активности организаций стал не некий КПД общей полезности, а количество акций и участников на них. Автор статьи лично знает не одного и не двух молодежных лидеров, которым в начале каждого месяца "сверху" спускался самый настоящий "план по акциям". Не приходить на крупные мероприятия означало расписаться в безвременной смерти организации. Так, от содержательных мероприятий, составлявших одно время достойную конкуренцию парламентским перипетиям, в оппозиционной политике был совершен переход к плановой экономике со всеми вытекающими последствиями. Со своей стороны, молодежь нашла четыре оптимальных способа решения проблемы "поддержания организации в условно жизнеспособном состоянии":

1. Небольшое денежное вознаграждение для участников (для оппозиции — способ не самый популярный, но такие случаи имели место).

2. "Мы — к вам, вы — к нам", то есть достижение договоренностей с дружественными организациями о поддержке мероприятий друг друга на постоянной основе. Данный способ осложнялся тем, что нередко в различных организациях состояли одни и те же люди, и численный приток обеспечивался небольшой.

3. Проведение т.н. "несанкционированных" акций, на которые ходят все те же, а недостаточная массовость перед старшими товарищами мотивируется рискованностью мероприятия. Впрочем, в настоящее время шанс попасть в неприятную историю, не ограниченную тремя часами отсидки в милиции (если, конечно, с вами на акцию не вышла дочка бывшего премьера, правда, тогда и весь пиар тоже достанется ей, но за безопасность чем-то надо платить).

4. Проведение не самостоятельных акций, а провокаций на акциях политических оппонентов. Во-первых, это дает возможность приобщиться к чужому информационному шлейфу; во-вторых, можно обойтись малыми силами. "Темная сторона" этого — от легкого до средне-вероятного физического риска для участников и роспись в отказе от формирования собственной повестки дня. Ну, может это и мелочи:

Итак, уличный протест как форма экстремального досуга в широкие массы что называется "не пошел", окончательно уйдя на субкультурный уровень. Широкая молодежная аудитория поставила его в один ряд с такими, безусловно, интересными, но не очень популярным увлечениями, как затяжные прыжки с парашютом и гонки на собачьих упряжках. Для неформальной культуры — неплохое достижение. Для большой политики — откровенно никакое.

Проблема привлечения внимания общественности к деятельности оппозиционных партий и организаций решена, по сути, не была. Если ранее под красочные и откровенно сочувственные репортажи об акциях некоторые издания выделяли чуть ли не полполосы, то теперь молодежные акции прочно заняли свое место в короткой информационной строке, рядом с сообщениями о преступлениях на бытовой почве и грядущих магнитных бурях, и то, если от магнитных бурь оставалось место:

Не была решена и проблема привлечения к политике молодежи. Более того, известно, что в течение 2006 года в 99% оппозиционных молодежных организаций прирост участников составил отрицательную величину. Даже самые отъявленные фанаты уличных мероприятий уже не были уверены, что хотят посвятить данному хобби всю свою жизнь. Причины падения мотивации, на взгляд автора, довольно просты, но заслуживают рассмотрения.

Участники молодежных организаций банально стали старше по возрасту. Если в 2004 году большинству активистов было от 18 до 22 лет, то в 2007-м им уже стало 21-25. Многие уже закончили вузы и столкнулись с необходимостью жить реальной жизнью, в котором значительную часть времени занимает работа. Оставшиеся или пишут дипломы, тоже задумываясь о карьерном устройстве; или пытаются построить политическую карьеру уже на более профессиональном уровне, справедливо считая, что свое в пикетах они отстояли.

Уличная политика не приносит ее участникам ни денег, ни карьерного роста, и при этом очень неудобна для работающих людей по времени. В 18 лет быть идеалистом легко, но в 25 это отдает некоторой инфантильностью. Безусловно, мне сейчас напомнят о многотысячных митингах 91 и 93 года и будут правы во всем, кроме одного — сейчас не 91 и не 93 год. Если тогда выход на улицу был, по сути, единственным способом завоевать право на достойную жизнь для себя лично, то сейчас каждый индивидуум уже намного меньше зависит от политических субъектов с одной стороны, и с другой, вполне может построить свое личное счастье, не меняя ход истории.

Новое поколение воспитано не на последствиях хрущевской оттепели и брежневского застоя, не на романтизме диссидентов и уходе советского человека в мечты от реальности. Они — дети эгоистичных девяностых, индивидуалисты и прагматики. Они не ждут помощи от государства и не считают себя чем-то обязанными обществу. Они готовы на безумные поступки и умеют мечтать, но даже мечты стали индивидуальны. Подавляющее большинство из них — скрытые и явные интраверты, не считающие свою версию спасения страны достойной обсуждения широкой общественностью, или общественность достойной обсуждения собственной версии спасения страны. Они осторожны и рациональны, они справедливо полагают, что все, происходившее в те "золотые годы демократии", по сути, было очень нечестной игрой, как если бы профессиональный шулер играл с новичком, правил игры не знающим вовсе. И они не менее четко понимают, что красивые слова и декларация борьбы за высокие идеалы является всего лишь манипулятивным приемом, за которым скрывается лишь жажда власти и получения дивидендов. Эти люди не готовы позволить себя использовать при условии, если ничего не получат взамен.

Романтизм в наше время не совместим с инфантильностью. Да, недавние постоянные актеры уличного театра по-прежнему ругают власть на кухне, и по-прежнему по вторникам и четвергам первым делом покупают "Новую газету". Но потратить весь выходной (или даже часть буднего дня) на акцию протеста с перспективой невыхода на работу в понедельник по причине сидения в милиции никто не желает, всем это кажется просто глупым. Одна моя знакомая резюмировала такой период в собственной жизни так: "Это было прекрасное время. Я никогда его не забуду. Но оно никогда не повторится, и сейчас время идти вперед. Если я захочу сделать что-то полезное для общества, то лучше куплю бездомной собаке косточек. Или помогу конкретному человеку. А мы вместо реальных дел продолжаем заниматься фигней. А на фигню у меня времени нет".

Как ни странно, автор не разделяет полностью настрой процитированного собеседника, хотя бы потому, что уверен — еще не поздно все исправить. Нет, я не имею в виду метод "ящик водки и всех обратно". Но необходимо начать с того, чтобы признать — работа с молодежью не может строиться на основе уличной политики. Для того, чтобы привлечь молодежь к активному участию в политической жизни необходимо, как это ни странно, исходить из того, что нужно им, а не желающим пополнить свои ряды молодыми кадрами партиям. К сожалению, большинство старших политиков этого не осознает, и едва ли осознает. Именно потому, что большинство из них с гордостью и ностальгией вспоминает те самые 91-й и 93-й, когда участие в политической жизни в форме уличных акций было для молодежи одной из популярнейших форм проведения досуга. К сожалению, явно не все даже высокопоставленные "взрослые" способны перерасти собственную молодость. И понять — то, что для них было сутью жизни, для многих молодых людей сейчас является бесполезной тратой времени.

Что же им нужно? — спросите вы.

Образование, карьера, социальный рост, связи: Полный список приводить здесь не собираюсь, чтобы не облегчать вам вашу же работу.

Начните, наконец, разговаривать с людьми в форме вопросов, а не агитации. И поймите, что все-таки партии предназначены для людей, а не люди для партии. В последнем случае партии тоже рискуют обрести новое предназначение: на кладбище несбывшихся надежд.