16+
Новости:
13 Февраля 2007 года, 00:00
34 просмотра

Управляемая религиозность. Напряжение, наметившееся в отношениях между руководством РПЦ МП и Кремлем, обозначило возможные контуры новой религиозной политики

Чем ближе время следующих президентских выборов в России и чем менее зависимой становится власть в стране от идеологии, тем неоднозначнее ее религиозная политика. В самом деле, когда слабому (социально-политически и экономически) президенту (тогда еще Борису Ельцину) нужна была идейная опора, то кремлевская администрация охотно обращалась к РПЦ МП, руководство которой почти безоговорочно поддержало ельцинский переворот 1993 года и даже не предало, как торжественно обещало, анафеме победителей, проливших кровь.

Однако оказалось, что в РПЦ МП нет собственных идеологов, а те, кто есть, неспособны обслуживать заказ на национально-объединительную идеологию. Из среды церковной интеллигенции срочно выдвинулось несколько «формулировщиков», работу которых стал координировать председатель ОВЦС МП митрополит Кирилл (Гундяев). Формальный оппонент главы ОВЦС МП в недрах патриархии, бывший заместитель Кирилла митрополит Климент (Капалин) не смог выдвинуть никакого «анти-пула», и всю идеологию по-прежнему формирует фактический церковный центр в ОВЦС МП. И, тем не менее, в последнее время отношения обеих церковно-административных групп с властной путинской «вертикалью» несколько усложнились.

Симптомами этого усложнения стала продолжающаяся уже более года при молчаливом сочувствии Кремля пикировка Минобрнауки с патриархией по поводу введения в школах «Основ православной культуры» (ОПК) как компонента обязательной школьной программы. Министр Фурсенко оказался «крепким орешком» (возможно, именно Кремль его избрал как «твердую точку» своей линии защиты), и РПЦ МП, кажется, упустила свой шанс. В ответ на жесткую позицию власти, на XV Международных Рождественских чтениях 2007 года зазвучали обиженные и недовольные голоса иерархов, которые Патриарх обобщил в своей речи, заявив фактически, что проект ОПКаизации России не оставлен, а лишь отложен. Митрополит Климент даже посулил частичную смену бренда ОПК, точнее — конверсию проекта в нечто менее агрессивное. Как бы то ни было, пока просветительско-миссионерский проект затормозился.

Патриарх Алексий II также пытается заработать очки, поддерживая «отмену Дарвина» и введение креационизма как нормы в курсе школьной биологии. Несмотря на весьма прохладную реакцию научной общественности и более чем скептическую – госчиновников, тон в отстаивании этого вопроса патриархией взят почти на грани срыва. Патриарх пожелал, чтобы светские власти вообще и Министерство образования и науки РФ в частности не навязывали ученикам теорию Дарвина как единственную версию происхождения человека, и фактически потребовал отмены преподавания школьникам теории эволюции, которая уже давно ушла вперед от примитивного дарвинизма, причем многие христиане, в том числе православные, являются умеренными эволюционистами.

Интересно, что столь популярные на последних Рождественских чтениях слова «надо потребовать» явно не вышли из недр ОВЦС МП, а больше напоминают агитки «православной общественности» против гей-парадов, Мадонны и «Кода да Винчи». Нападки представителей РПЦ МП на министра экономического развития Германа Грефа, с помощью которых «церковная общественность» пыталась год назад обозначить свое присутствие в народной протестной кампании против «монетизации льгот», показывают, что в ведомстве Чистого переулка стихийно формируется целый «черный список» «оппонентов» или «нелюбимых министров», которых, не называя имен, критикуют и Патриарх, и митрополит Климент. Кто из министров еще дерзнет встать на пути патриархийного паровоза? Только те, кто контролирует будущие кадры (образование, демография) и источники дохода (экономика, финансы), а также «непотопляемые» региональные лидеры.

РПЦ МП пытается повысить тон и взять еще одну высоту на пути к превращению в идеологическое ведомство государства, имеющее доступ к значительной части его бюджета. Но, как кажется, именно этого не очень хочет допустить российская государственная верхушка. В интервью журналистам Путин уклончиво сравнивает православие (заметим, что вопрос саровской журналистки на недавней отрытой пресс-конференции в Кремле звучал конкретнее – о РПЦ МП!) с ядерной программой России. И то, и другое, по мысли Путина, требует взвешенного и осторожного подхода, ибо и то, и другое может взорваться, и тогда никому «мало не покажется».

В рамках общей тенденции замены идеологической опоры власти на экономическую, что естественно в условиях галопирующего роста цен на энергоресурсы, отношения Кремля с РПЦ МП также приобретают все более экономический, меркантильный оттенок. Но это очень нежелательно для Чистого переулка. Чего стоит, например, раздраженная реплика митрополита Климента на закрытии Рождественских чтений о том, что РПЦ МП не станет отчитываться перед государством.

Рост экономического могущества РПЦ МП, прежде всего, ее «первых лиц», неизбежно приводит к изменению тактики режима. В последнее время православный компонент рассматривается властью почти исключительно в рамках «русского проекта», активно продвигаемого администрацией президента и руководством партии «Единая Россия». Кремлевская власть должна быть «русской», а признак «русскости» – «православность». Но сформулированная в максимально общих понятиях и не обязательно привязанная неразрывными узами к конкретным лицам в руководстве РПЦ МП.

Скандальные мюнхенские «комментарии» президента Путина показывают, что Россия вновь готова переносить центр политической тяжести на внешнюю политику. В словах Путина звучала уверенность, что внутренние процессы уже встали на прочные рельсы и надо только не раскачивать вагон. Речь Путина, шокировавшая западных политиков, была, по сути, адресована российской аудитории, которой требовалось напомнить, в свете предстоящих президентских выборов, что Путин и его команда контролируют ситуацию и не позволят раскачать ее или довести до противостояния.

«Политическое православие» – только элемент официозной «русскости», который сообщает отношениям власти с народом характер традиционности и предсказуемости. Однако власть будет сохранять за собой функцию идеологического контроля, в том числе и над православием. Вот что читается в словах президента. Новое общероссийское толерантное православие есть форма подконтрольности — «управляемая религиозность», подобная «управляемому рынку» или «управляемой демократии». И именно оно должно стать программой будущего «преемника».

Почувствовав этот курс, московские власти, наконец, выделили участок для кришнаитского храма, а сам Юрий Лужков даже заявил, что «в России нельзя выделять ни одну из конфессий, а нужно преподавать историю всех религий». Министерство образования и науки в лице претендующего на анафему министра Фурсенко заявило, что по новому законопроекту региональный и школьный компоненты будут ликвидированы вовсе. Уже на прошедших Рождественских чтениях митрополит Кирилл крайне болезненно отреагировал на эту инициативу, ведь именно в рамках указанных компонентов протаскивались ОПК.

Одним словом, кажется, что в недрах российской власти вызревает новый сценарий форматирования российского пространства «под русскость», в котором широко и неинституционально понимаемое православие займет свое место. Такой сценарий сможет реализоваться уже при преемнике Путина, да и то только в том случае, если ведущие игроки РПЦ МП поймут его полезность для них же самих и перестанут пытаться контролировать политику и власть. В конце концов, все прочие сценарии неминуемо ведут к дестабилизации и возможной катастрофе.

Игнатий Алексеев,
для «Портала-Credo.Ru»